Эхо хищника
Желтые глаза вспыхнули отраженным светом уличных фонарей — два ярких огонька в темноте.
Адель вздрогнула всем телом. Звук удара о край кухонной столешницы прозвучал как выстрел. Она отступила на шаг назад, инстинктивно выставив перед собой руку со стаканом воды, словно это могло её защитить.
Лиам позволил себе осмотреть её целиком. Усталая. Помятая футболка съехала с одного плеча, волосы растрепались после сна. Она выглядела так, будто вообще не сомкнула глаз, прислушиваясь к каждому шороху в чужой квартире. Ему стало стыдно за то, что сам он провалился в сон без сновидений, оставив её одну бодрствовать.
Он моргнул медленно, по-кошачьи прикрывая желтые огни веками, а затем опустил тяжелую голову обратно на скрещенные лапы, стараясь казаться меньше и безопаснее. Прямой взгляд хищника пугает — этот урок он усвоил давно.
Девушка неуверенно двинулась вперед. Шаг. Еще один. Она шла почти бесшумно, босиком по паркету, ориентируясь скорее на размытое пятно огромного зверя, чем на зрение. Остановилась в двух шагах от дивана, боясь подойти ближе, но и не пытаясь сбежать.
— Ох... вы действительно... — выдохнула она. Голос сорвался, выдавая нервное напряжение.
Внезапно Лиам уловил новый запах. Легкий, едва заметный сдвиг ветра подсказал ему: она чуть наклонилась вперед, повернув голову принюхалась не совсем характерным человеку жестом. Зачем? Пытается понять, насколько он зол?
Лев фыркнул, выпуская воздух из легких коротким смешком. Ситуация была абсурдной. Он — альфа прайда, следователь Инквизиции, машина для убийств — сидит посреди собственной гостиной напуганным котом, потому что боится спугнуть человеческую девушку своим взглядом.
Не выдержав этого напряжения, лев плавно потянулся всем телом. Позвоночник затрещал, мышцы перекатились под черной шкурой. Это движение заняло секунды, но казалось бесконечно медленным. Он вытянул мощные передние лапы вперед, контролируя когти чтобы не порвать обивку, и плавным движением ткнулся кончиком носа ей в бедро, прямо над коленом.
Адель дернулась, стакан звякнул о стол, который она задела. Но не убежала. Замерла, тяжело дыша, глядя сверху вниз на огромную черную голову у своих ног.
Затем произошло нечто удивительно-приятное для Лиама. Её рука дрогнула. Девушка медленно, очень осторожно опустила ладонь. Пальцы зарылись в густую, жесткую шерсть за его ухом.
Легкая вибрация зародилась глубоко в груди Льва. Не рычание. Урчание.
12.2Лиам не сразу понял, что этот вибрирующий звук исходит из его собственной груди. Низкое, глубокое урчание зародилось где-то в горле и вырвалось наружу против его воли. Он просто тонул в этой ласке. Тепло тонких пальцев за ухом было сродни физическому обезболивающему — оно снимало напряжение лучше любого сна.
Он подался вперед, невольно подставляясь под руку, прикрывая веки от удовольствия. Это было слишком интимно, но контролировать инстинкты сейчас казалось невозможным.
Короткий смешок Адель прозвучал как удар хлыста. Тихий, почти беззвучный, но он мгновенно разрушил чары.
Лев вздрогнул всем телом, словно очнувшись от транса. Смущение обожгло горло. Урчать? Ему? Черному льву? Домашние коты мурлычут на коленях у хозяек. Он — высший хищник! Эта мысль вызвала вспышку раздражения на самого себя. Нелепость ситуации граничила с унижением.
Раздраженно фыркнув, Лиам чуть боднул лбом её бедро — жест получился грубее, чем он хотел, скорее напоминающий толчок носом: «Хватит». Отстранился, разрывая контакт, и снова опустил тяжелую голову на скрещенные лапы, демонстративно глядя в сторону. Пусть идет спать. Ему нужно проветрить собственные мозги.
Адель тихо рассмеялась. Не издевательски, а так, как смеются над расшалившимся ребенком. В синих глазах мелькнуло тепло, прежде чем она вновь вернула себе маску холодной отстраненности.
— Мне действительно нужно лечь, — произнесла она всё тем же ровным тоном.
Она развернулась бесшумно. Её шаги по пути в спальню были легкими, практически неслышными. Дверь закрылась с мягким щелчком, отрезая её от гостиной.
Лиам остался один в темноте.
Урчание оборвалось. На смену ему пришла звенящая пустота осознания.
Он лежал посреди своей гостиной, огромный черный лев, которому тесно даже в этом огромном пространстве. И смотрел на закрытую дверь спальни.
Связь. Истинная пара.
Всё это время он думал о ней как об обузе, помехе, хрупком грузе, который мешает расследованию. Но зверь внутри знал правду с самой первой секунды. Этот запах... он был выжжен в подкорке. Она была частью него. Той самой половиной, которую ищут столетиями и часто никогда не находят.
И вот теперь эта половина только что чесала его за ухом, пока он сидел тут, как комнатный питомец, и млел от счастья.
Лиам издал тихий, раздраженный рык, переходящий в стон отчаяния. Он попал. По-настоящему, глубоко и безнадежно. И самое страшное было не то, что она человек. Самое ужасное заключалось в том, что ему это начинало нравиться.
12.3Сон не принес должного облегчения.
Лиам проснулся за полчаса до рассвета, словно от толчка. Зверь внутри ворочался беспокойно: он был сыт лаской с ночи, но инстинкты требовали контроля над территорией и защиты самки. Нахождение в квартире было слишком тесным. Трансформация обратно прошла болезненно. Не физически — боль давно стала привычным фоном, — а морально. Смена ипостаси всегда была актом сброса напряжения, но сейчас она оставила после себя лишь глухое раздражение на самого себя. Урчать у ног женщины... Черный лев недовольно встряхнул человеческой головой, прогоняя остатки звериного тумана.
Он принял душ, смывая запах шерсти, который всё еще цеплялся к коже. Когда он вышел в гостиную, солнце только-только начало окрашивать горизонт в яркие тона.
Из спальни не доносилось ни звука. Дверь была плотно закрыта. Лиам прислушался — тишина. Глубокая, ровная. Судя по всему, Адель провалилась в сон почти сразу, как рухнула на кровать, выжатая адреналиновым откатом. Хорошо. Сон лечит лучше всего.
Запах вчерашней лапши вызывал тошноту. В холодильнике тоже было шаром покати — пакет сока, какой-то соус и засохший лимон. Для человека, чей метаболизм сжигает калории ежесекундно, этого не хватит. Она истощена, ей нужна нормальная еда. Обещание отвезти домой никуда не делось, но выпускать её голодной было бы свинством.
Накинув легкую куртку поверх футболки, Лиам спустился вниз. Утренний город только просыпался. Он выбрал небольшую пекарню-кондитерскую через два квартала, которая открывалась рано. Прошло минут сорок, прежде чем он вернулся, нагруженный бумажными пакетами: свежий хлеб, сыр, фрукты, несколько коробок разного печенья (на случай, если человеческие девушки предпочитают сладкое) и большой стакан кофе навынос.
Войдя в квартиру, он бесшумно поставил пакеты на паркет. Звякнули стеклянные бутылки со сливками.
Скинув обувь, Лиам прошел в гостиную, чтобы оставить ключи и телефон. И замер.
Адель уже не спала.
Она сидела на том самом диване, где ночью урчал лев. Она подобрала под себя ноги, приняв позу, которую любой другой назвал бы расслабленной, но Лиам видел напряжение в линии плеч.
Её внимание было полностью поглощено планшетом. Пальцы летали над экраном, листая схемы канализационных узлов города. Она работала. Уже. Спустя несколько часов сна после того ада.
Она настолько погрузилась в работу, что даже не заметила его возвращения. На полу рядом лежал аккуратно сложенный серый костюм Инквизиции — тот самый, вчерашний, даже слегка отмытый.
Лиам стоял в дверном проеме, глядя на неё. На то, как сосредоточенно она прикусывает нижнюю губу, изучая карту.
Зверь внутри довольно прищурился. Умная.
Самому Лиаму сейчас хотелось сделать две вещи: либо пойти ближе к ней и лечь рядом, просто дыша одним воздухом, либо всучить ей этот чертов кофе и заставить её поесть.
12.4Сон не принес должного облегчения.
Лиам проснулся за полчаса до рассвета, словно от толчка. Зверь внутри ворочался беспокойно: он был сыт лаской с ночи, но инстинкты требовали контроля над территорией и защиты самки. Нахождение в квартире было слишком тесным. Трансформация обратно прошла болезненно. Не физически — боль давно стала привычным фоном, — а морально. Смена ипостаси всегда была актом сброса напряжения, но сейчас она оставила после себя лишь глухое раздражение на самого себя. Урчать у ног женщины... Черный лев недовольно встряхнул человеческой головой, прогоняя остатки звериного тумана.
Он принял душ, смывая запах шерсти, который всё еще цеплялся к коже. Когда он вышел в гостиную, солнце только-только начало окрашивать горизонт в яркие тона.
Из спальни не доносилось ни звука. Дверь была плотно закрыта. Лиам прислушался — тишина. Глубокая, ровная. Судя по всему, Адель провалилась в сон почти сразу, как рухнула на кровать, выжатая адреналиновым откатом. Хорошо. Сон лечит лучше всего.
Запах вчерашней лапши вызывал тошноту. В холодильнике тоже было шаром покати — пакет сока, какой-то соус и засохший лимон. Для человека, чей метаболизм сжигает калории ежесекундно, этого не хватит. Она истощена, ей нужна нормальная еда. Обещание отвезти домой никуда не делось, но выпускать её голодной было бы свинством.
Накинув легкую куртку поверх футболки, Лиам спустился вниз. Утренний город только просыпался. Он выбрал небольшую пекарню-кондитерскую через два квартала, которая открывалась рано. Прошло минут сорок, прежде чем он вернулся, нагруженный бумажными пакетами: свежий хлеб, сыр, фрукты, несколько коробок разного печенья (на случай, если человеческие девушки предпочитают сладкое) и большой стакан кофе навынос.
Войдя в квартиру, он бесшумно поставил пакеты на паркет. Звякнули стеклянные бутылки со сливками.
Скинув обувь, Лиам прошел в гостиную, чтобы оставить ключи и телефон. И замер.
Адель уже не спала.
Она сидела на том самом диване, где ночью урчал лев. Она подобрала под себя ноги, приняв позу, которую любой другой назвал бы расслабленной, но Лиам видел напряжение в линии плеч.
Её внимание было полностью поглощено планшетом. Пальцы летали над экраном, листая схемы канализационных узлов города. Она работала. Уже. Спустя несколько часов сна после того ада.
Она настолько погрузилась в работу, что даже не заметила его возвращения. На полу рядом лежал аккуратно сложенный серый костюм Инквизиции — тот самый, вчерашний, даже слегка отмытый.
Лиам стоял в дверном проеме, глядя на неё. На то, как сосредоточенно она прикусывает нижнюю губу, изучая карту.
Зверь внутри довольно прищурился. Умная.
Самому Лиаму сейчас хотелось сделать две вещи: либо пойти ближе к ней и лечь рядом, просто дыша одним воздухом, либо всучить ей этот чертов кофе и заставить её поесть.
12.5Лиаму нравилось смотреть на неё.
Вчера вечером она была тенью, призраком. Сейчас же, сидя за его столом, она выглядела хищницей, вернувшейся на свою территорию. Он уже понял эту особенность её психики: стоило перед ней появиться сложной аналитической задаче — загадке без ответа, — как все страхи и социальные зажимы испарялись. Внутренний переключатель щелкал, превращая напуганную жертву обстоятельств в матёрого следователя Инквизиции.
Адель допила кофе одним глотком, поставив кружку на стол с едва слышным стуком. Она сцепила пальцы в замок, выпрямляя спину.
— Где она сейчас? — спросила Адель, возвращаясь к теме птицы. Её голос снова стал рабочим, лишенным бытовых интонаций.
Лиам пожал плечами, наблюдая за тем, как она механически собирает пустую упаковку от лапши со стола.
— Не знаю. Может, завтра вернется. Иногда улетает охотиться.
Она посмотрела на него чуть настороженно, склонив голову набок. В синих глазах мелькнуло что-то похожее на сомнение или желание спросить о чем-то личном, но момент был упущен. Разум взял верх над любопытством.
— Спасибо за завтрак, — произнесла она, завершая этот странный утренний ритуал. — Но сегодня нужно подготовить отчеты для Ната и проконтролировать опергруппу. Они пойдут осматривать завал после нас, нельзя допустить утечки информации об истинной природе блокировки жертв.
Лиам хотел было возразить, предложить помощь, но вовремя прикусил язык. Вместо архива ему пришла идея получше.
— Я могу помочь с бумагами, — начал он, поднимаясь из-за стола.
Адель уже полностью переключилась в рабочий режим. Она поднялась следом, одергивая края свитера. На её лице вновь появилась та самая маска холодного сарказма, которую она носила ранее.
— У вас и так достаточно своей работы, мистер Блэквуд, — ровно ответила она, проходя мимо него в прихожую. — Займитесь ею. Опергруппа будет ждать ваших указаний по распределению секторов к вечеру.
Это прозвучало настолько официально, что Лиам почувствовал укол разочарования. Теплота кухонного утра схлопнулась обратно до рабочих отношений. Что ж, пусть будет так. Ему тоже полезно держать дистанцию.
Он молча кивнул. Подошел к вешалке, накинул свою куртку поверх футболки. Проверил оружие в кобуре под мышкой.
— Готова? — спросил он, открывая входную дверь.
Адель лишь коротко взглянула на него и шагнула в коридор.
Глава 13
Дорога до машины прошла в гробовом молчании. Лиам шел вперед, но видел лишь её профиль в тусклом свете. Желтые глаза льва метались то и дело на её лицо, отмечая каждую деталь: напряженную линию челюсти, пальцы, нервно теребящие края одежды.
Он завел двигатель, ожидая адрес. Адель назвала улицу и номер дома, и Лиам нахмурился, сверяя координаты с картой в голове. Её адрес находился не в церковном районе, где жили привилегированные слуги Инквизиции. Нет. Она жила на окраине мегаполиса, в одном из жилых комплексов, вплотную примыкающих к трущобам.
Это место было известно своей криминогенностью. Даже днём патрульные машины появлялись там редко, предпочитая реагировать на вызовы постфактум. Её квартира была уязвима. Любой мародер или сектант мог легко вскрыть дверь, зная, что хозяйка уходит на службу в пять утра и возвращается поздно вечером.
— Ты живёшь одна? — мрачно спросил Лиам, сворачивая на узкую улочку жилого комплекса.
Адель сидела вполоборота к нему, глядя в окно на проплывающие мимо серые фасады.
— Это моё единственное жильё, — сухо ответила она, не поворачивая головы. — А под присмотром Церкви слишком... душно.
Лиам скрипнул зубами. Душно? Она называла душным тот факт, что её круглосуточно охраняли агенты Ордена, готовые в любой момент вмешаться?
— Ты всегда можешь переехать ко мне, — бросил он, сам удивляясь собственной прямоте.
Адель наконец повернулась к нему. Её синие глаза были холодны.
— Не думаю, что это хорошая идея, мистер Блэквуд.
Больше она ничего не добавила. Машина плавно остановилась у подъезда её дома. Лиам заглушил двигатель, но выходить не спешил. В голове метались мысли, одна другой хуже. Предложить проводить её до квартиры? Нет, слишком навязчиво. Узнать, согласиться ли она ужин? Банально. Договориться просто созвониться вечером?
Он открыл рот, чтобы сказать хоть что-нибудь, но слова застряли в горле. Адель молча кивнула, словно подводя черту под их утренним визитом, и открыла дверь машины.
— До свидания, мистер Блэквуд.
Она вышла, не дожидаясь ответа, и быстрым шагом, почти бегом скрылась за дверью подъезда. Лиам остался сидеть в тишине, глядя на закрытую дверь.
Он завел двигатель слишком резко. Машина дернулась вперед, едва не заглохнув от перегазовки, но тут же набрала скорость, покидая двор жилого комплекса. Он выглядел как сталкер, преследующий добычу, но остановиться уже не мог.
13.1Лиам не понимал, куда едет. Его руки сжимали руль так, что костяшки побелели. Мысли о квартире Адель, её страхе и его собственном идиотском поведении смешались в один тугой, пульсирующий узел. Он должен был что-то сделать. Действовать. Решать. Сидеть в машине и думать — это не его путь.
Пальцы метнулись к панели связи, набирая номер Ричарда. Медведь ответил почти мгновенно, его басистый голос звучал обеспокоенно.
— Котенок? Ты… — начал Ричард, но Лиам оборвал его, не давая договорить.
Не заботясь о том, насколько это грубо, он выплюнул в трубку:
— Ты где?
— В Центре, после вчерашнего… — Ричард попытался объяснить, но Лиам вновь его перебил, чувствуя, как внутри разгорается пожар нетерпения.
— Буду через пятнадцать минут. — И сбросил звонок, не дожидаясь ответа.
Он вдавил педаль газа в пол. Машина сорвалась, визжа шинами по мокрому асфальту. Правила дорожного движения, знаки, светофоры — всё это превратилось в размытые пятна за лобовым стеклом. Он добрался до штаб-квартиры Святого Ордена за рекордные десять минут, пролетая перекрестки на грани аварии.
Лиам выскочил из внедорожника, направляясь к боковой двери, не желая терять драгоценные секунды на бюрократию проходной. Пропускной пункт, охрана, проверки — всё это для обычных людей. Он быстрым шагом пересек холл, игнорируя удивленные взгляды сотрудников в деловых костюмах, шарахавшихся от его хищной фигуры.
Здраво рассудив, что Медведь, скорее всего, засел в архиве Инквизиции, Лиам направился прямиком к лифтам. Широкими, почти бесшумными шагами он преодолел расстояние до серебристой кабины, вошел внутрь и, не глядя на кнопки, нажал панель с надписью «-2 этаж».
Двери закрылись, отрезая его от шума верхнего холла.
13.2Лиам понимал, что ведет себя как взбесившийся зверь, загнанный в клетку на собственной территории. Он сделал глубокий вдох, пытаясь загнать льва обратно в глубину сознания, и резко выдохнул, сбрасывая напряжение.
Двери лифта с тихим шипением разъехались. Нос тут же уловил знакомые запахи: старая бумага, пыль архивов и — густой, мускусный аромат Ричарда. И поверх него — едва уловимый, сухой запах ладана и озона. Натаниель.
Лиам быстрым шагом, почти бегом, преодолел два поворота по коридору архива. Запах усилился. Он буквально влетел в небольшой читальный зал, где за столом, заваленным картами и распечатками, сидели Ричард и Натаниель.
Они говорили о вчерашнем. О том, как Марианна раздула сенсацию из пары кадров и догадок. Ричард что-то объяснял про давление со стороны прессы, Натаниель хмурился, слушая его.
— ...Крис уже в курсе, — говорил инквизитор, не поднимая глаз от планшета. — Адель пока не ответила...
Они заметили его одновременно. Ричард поднял голову, его брови сошлись на переносице. Натаниель, почувствовав приближение оборотня, обернулся, и его взгляд тут же стал острым, как лезвие ножа.
— Где она? — голос Ната прозвучал ровно, но в нем звенела сталь. — С ней всё в порядке?
Лиам замер на пороге, переводя дыхание.
— Она сейчас у себя дома, — ответил Лиам, не сумев полностью скрыть рычание в голосе. Он не стал добавлять, что отвез ее лично. Это было бы лишним.
Он просто смотрел на Натаниеля, и этого долгого взгляда желтых глаз хватило. Инквизитор был умен — он умел читать язык тела хищников лучше многих людей из их окружения. Поняв, что Лиам сейчас способен только скалиться и рычать, а любые расспросы приведут к открытому конфликту прямо в архиве, Нат чуть стушевался. Его плечи опустились, словно с них сняли невидимый груз.
— Хорошо, — наконец произнес инквизитор уже более спокойным тоном. — Основное мы обсудили. Жду сводку по текущим уликам сегодня к вечеру. Ричард, держи меня в курсе аномалий.
Не дожидаясь ответа от медведя, Нат перевел взгляд обратно на Льва. Хмурый, тяжелый взгляд задержался на лице Лиама еще на секунду — пронизывающий, пытающийся найти трещину в броне. Не найдя ничего, кроме глухой стены раздражения, Нат коротко кивнул сам себе и развернулся.
Его шаги затихли в коридоре. Спустя мгновение раздался тихий гул открывающегося лифта, затем щелчок закрывающихся дверей.
Тишина давила на уши после шума улицы. Лиам медленно выдохнул сквозь сжатые зубы, чувствуя, как адреналиновый жар начинает спадать, оставляя после себя лишь звенящую пустоту и усталость.
Он тяжело опустился на ближайший стул, который жалобно скрипнул под его весом. Голова гудела. Запах Адель всё ещё стоял в ноздрях, смешиваясь с запахом собственного пота и кофе.
— Что случилось, Лиам?
Голос Ричарда прозвучал совсем рядом. Медведь подошел бесшумно, обойдя стол. Он не сел, а встал напротив, уперев руки в бока и нависая над напарником своей массивной фигурой. Взгляд старого оборотня был тяжелым, лишенным всякого намека на обычную насмешливость.
13.3Лиам потер лицо ладонями, пытаясь стереть усталость. Ему нужно было отвлечься от мыслей о ней, иначе он просто сойдет с ума.
— Введи меня в курс дела, — хрипло сказал он, кивнув на гору бумаг перед медведем. — Что я пропустил?
Ричард тяжело вздохнул, обошел стол и упал в кресло напротив. Он выглядел так, словно только что разгрузил вагон угля.
— С прессой закончилось лучше, чем могло бы, — пробасил медведь, тяжело падая в кресло напротив. Он выглядел так, словно только что разгрузил вагон угля вручную, — Вайс взял всё на себя. Сказал прессе, что это была «несанкционированная утечка газа» или какая-то такая чушь для гражданских. Сенсации не вышло, паники нет.
Медведь достал свой рабочий планшет, постучав по экрану когтем.
— Опергруппу мы уже отправили к тем самым трущобам Южного сектора. Крис рвет и мечет, требует результатов до заката, потому что Натаниель успел шепнуть ему пару слов про... ну, ты понял. Про то, как ты смотрел на неё вчера. Старик боится за свою протеже больше, чем за статистику раскрываемости. Боится, что если вы перегрызете друг другу глотки прямо на месте преступления, Церковь спустит всех псов Инквизиции лично на нас.
Лиам слушал вполуха, механически перебирая распечатки первичных осмотров мест преступлений. Его пальцы машинально разглаживали складки на бумаге. Его пальцы машинально разглаживали складки на бумаге, но взгляд цеплялся за знакомые фамилии.
«Волк был инспектором ЖКХ... Медведь владел ЧОПом...»
Ричард говорил правильные вещи, логичные, понятные любому оборотню. Но внутри самого Лиама бушевала буря, которая никак не хотела укладываться в рамки протокола.
— Я отвез ее домой, — глухо произнес Лев, прерывая монолог напарника. Это был не отчет, а констатация факта. Попытка уложить события в голове словами.
Он поднял глаза на Ричарда. Взгляд желтых глаз был тяжелым, лишенным привычной язвительности.
— Всё нормально, Ричи. Она цела. Поела. Поговорили немного... О деле. Она умная. Видит детали там, где их вроде и быть не должно.
Он замолчал, снова уставившись в пустоту. Медведь терпеливо ждал, понимая, что главное еще не сказано.
— Но это гнетёт, — наконец выдохнул Лиам, проводя рукой по лицу. — Меня это всё гнетет, Рич.
Он посмотрел на свои руки. Огромные ладони, способные свернуть шею, сейчас казались неуклюжими.
— Ты видел, как она двигается? Как смотрит? Она сломана. Там, внутри. И этот мир... наш мир... он перемелет её кости в пыль. Эти правила, эта иерархия, эти ублюдки сверху. Если я заберу её себе, попытаюсь закрыть собой от всего этого дерьма...
Лев подался вперед, упираясь локтями в колени. Желтые глаза потемнели от мрачной решимости.
— Я бы хотел забрать её. Запереть где-нибудь высоко в горах, куда никто не доберется. Чтобы ни один мудак из Церкви даже дышать в её сторону не смел. Просто... держать рядом. Защищать.
Он усмехнулся, но в улыбке не было веселья. Только горечь.
— Но она сломается, Ричи. Не от моих рук. От того, что тогда ей придется стать моей вещью. Гордость сожрет её заживо раньше, чем моя забота спасет.
13.4Лиам провел рукой по лицу, стирая остатки напряжения. Желание забрать её и спрятать было настолько сильным, что сводило челюсти. Но он был слугой закона, а не похитителем. Если он сломает её волю сейчас, она никогда не простит ни его, ни себя.
— Ладно, — Лиам потер переносицу, возвращая себе строгую маску. — Что у нас есть? Давай без лирики.
Ричард хмыкнул, оценив этот переход от личной драмы к рабочему процессу. Он вновь пододвинул к себе планшет и активировал голографическую проекцию карты города.
— Смотри сюда, — медведь ткнул когтем в Южный сектор. — Я прогнал через сеть все заявки о прорывах труб за последние сорок восемь часов.
На карте подсветились три точки.
— Вот здесь, — Ричард указал на старую насосную станцию. — И здесь. Везде зафиксированы аномальные скачки давления в канализации именно в те ночи, когда пропадали жертвы. Наш парень там как дома. Плесень вероятно оттуда же, из старых резервуаров водоканала.
Лиам кивнул, принимая информацию. Его мозг начал переключаться в режим охоты. Личное отошло на второй план, уступив место инстинкту: защитить стаю, найти угрозу.
— Значит, база где-то внизу. Это объясняет, почему мы не чуем его след наверху. Он изолирует запах свинцом перекрытий.
— Именно, — Ричард откинулся назад, закидывая ноги на край стола. — Опергруппа докладывает с места. Трубы старые, но кто-то недавно менял замки на служебных люках. Замки четвертого класса сложности, гидравлические. Не мародеры. Кто-то со знанием спецификаций Департамента инфраструктуры