Она начинала верить ему. Слабый огонек надежды разгорался в ее душе, но она боялась признаться в этом даже самой себе. Нового разочарования она не вынесет.
Алекс понял ее состояние.
– Не бойся верить в хорошее. Тебе необходимо Вазаро и твои духи. И то, и другое – часть тебя. Вы – единое целое. Помнишь эти строки? – И, глядя в сторону, он процитировал:
Что за дивная комета, прилетевшая из пустыни, окутанная благоуханием мирры и ладана.
Каких только тонких ароматов нет у тебя!
Все, что может предложить лавка изворотливого торговца, вообразить прихоть ленивца.
О, Искусительница!
Твоя любовь слаще вина моего, твои духи прекрасней аромата пряностей на моем столе,
шафрана и корицы, пальмового масла и нарда.
Ты фонтан, заставляющий цвести и плодоносить мой сад,
родник живой воды, бегущий из Ливана, напоенный всеми благовониями его.
Вставай, Северный ветер,
Южный ветер, проснись!
Пролетите над моим садом, развейте сладкий аромат по всему миру.
Пусть все узнают о красоте твоей, пусть позавидуют нашей любви…
– Гимн Соломона, – удивленно прошептала Кэтлин.
– Эти строки были подчеркнуты в Библии, которую я однажды взял с полки в твоей студии. Мне кажется, это о тебе и твоем Вазаро.
Как бы там ни было, но слова эти глубоко подействовали на нее. Теперь ей хотелось подумать над ними, так же, как и над тем значением, что вкладывал в них Алекс. Она отвернулась и засунула руки в карманы своего жакета.
– Ты знаешь, от этой ранней прогулки у меня разыгрался аппетит. Может быть, поищем поблизости какое-нибудь кафе, которое рано открывается?
– Подожди. Сейчас как раз время…
– Время для чего? Это не…
Песнь муэдзина разорвала тишину и сладкий предутренний покой, призывая верующих к молитве. Розовый свет зари окрасил верхушки минаретов подобно нежному румянцу, вспыхивающему под прозрачной вуалью одалиски.
Кэтлин слушала, завороженная. Алекс был прав. Ей казалось, будто она слышит жаворонков у себя дома, в Вазаро.
Муэдзин закончил свою песнь. Кэтлин перевела дыхание и обернулась к Алексу.
– Чудесно. Такое великолепное завершение…
Алекс покачал головой.
– Это не завершение, а начало… – Он взял ее руку и повел в другой конец моста. – Вот зачем я привел тебя сюда. Чтобы показать, что все еще только начинается.
Начало. А она думала, что все лучшее в ее жизни уже позади. Как странно, что теперь она может сама творить свое будущее и будущее Вазаро. Эта мысль казалась ей очень странной, но помимо воли радостное возбуждение все больше охватывало Кэтлин.
Некоторое время они шли молча.
– Вот твое кафе. – Он указал ей маленький магазинчик, выходящий на набережную. – Возможно, здесь не окажется ветчины и яиц или пирожков из слоеного теста…
– Не имеет значения, – прервала его Кэтлин, спускаясь по ступенькам с моста на набережную. – Надеюсь, у них есть чай или этот кофе по-турецки.
– Ты позволишь мне помочь тебе? – тихо спросил Алекс.
– С Вазаро? Не знаю, стоит ли… – Она помедлила, затем, улыбаясь, повернулась к нему. – Но в другом твоя помощь мне, конечно, понадобится.
Он вопросительно посмотрел на нее.
– Я имею в виду надпись.
– Я установлю компьютер и покажу, как им пользоваться.
– Нет, этого мало. Я хочу, чтобы ты вместе со мной работал на нем.
– Ты хочешь, чтобы мы работали параллельно над разными надписями?
– Я хочу, чтобы мы вместе нашли ответ.
Догадывался ли он, что она не могла предложить ему более щедрого подарка?
– Я… спасибо тебе. – Он взял ее за руку и быстро потянул к двери кафе. Его голос был слегка хрипловатым, когда он добавил: – Позавтракаем, и брошусь как бешеный за работу.
– Я обо всем договорилась, – сказала Челси, входя в больничную палату Маризы, – собрала целый штат сиделок и докторов, которые полетят с тобой вместе в четверг. – Она присела к ней на краешек кровати. – Они доставят тебя домой и уложат в постель.
– Я не слишком хорошо себя чувствую, чтобы путешествовать.
– Какого черта ты морочишь мне голову эти последние четыре дня! – Челси сделала гримасу. – И сначала тебе удалось меня одурачить, маленький чертенок. Я уж испугалась, что начинается рецидив.
Мариза улыбнулась.
– Возможно, так и было.
Челси покачала головой.
– Ты пытаешься задержать меня.
– Ты никогда не говорила, что плюс-минус один день имеет какое-то значение.
– Да, за все эти четыре дня не случилось ничего особенного.
– Ты не изменила свое решение?
Челси ласково погладила ее руку.
– Не беспокойся об этом, Я же сказала, что не собираюсь совершать никаких глупых поступков. Я лишь покручусь на этой конференции, очарую нескольких дипломатов и задам им кое-какие вопросы.
– И получишь кучу неприятностей.
Челси рассмеялась.
– Ах ты, ехидная девчонка! Я обещаю быть очень осторожной. Увидишь, что все будет в порядке.