Остаться человеком. Книга первая

Книга первая

Вагнеры, Штраухи, Гриненко

ПРЕДИСЛОВИЕ

Я написала эту книгу, потому что не могла ее не написать.

      Это семейная сага, в которой переплетаются судьбы людей нескольких поколений. Это и

члены моей семьи, и близкие к нашей семье люди, которые пережили многие трудности, потрясения и трагедии.

      Это книга о том, как сохранить достоинство и человеческое тепло в самые жестокие времена. Здесь судьбы конкретных людей показаны на фоне исторических событий, которые не щадили никого и заставляли моих героев выбирать между страхом и смелостью, между отчаянием и надеждой.

      Мои герои живут обычной жизнью. Я рассказываю об их детских впечатлениях и переживаниях, об их первой любви, о выборе профессии и становлении в ней.

      Не могу умолчать и о сложностях семейных отношений, и о проблемах воспитания детей. И конечно о том, что происходило в их жизни под влиянием внешних событий, порой очень напряженных и трагических.

      Многое из того, что происходило с ними, мне рассказывали сами участники этих событий, иногда их близкие или потомки.

      Некоторые письма, которые я привожу в своем повествовании, подлинные, из тех, которые удалось сохранить.

      Очень большую помощь оказали мне мемуары моего деда по отцу. Он написал их незадолго до своей смерти в 1943 году. Эти мемуары хранились в нашей семье, и мне удалось разобрать и напечатать их более 20 лет назад. Они и сейчас хранятся у меня, но разобрать их уже невозможно.

      Я написала эту книгу для своих потомков. Пусть память о тех, кто жили до нас, сохранится в памяти тех, кто придет после. Это наш долг перед ними. Может быть, это поможет им почерпнуть что-то из опыта предков и убережет от ошибок, совершенных ими.

      По моему глубокому убеждению, главное предназначение человека:

      Остаться человеком!

Пролог

В первое утро 2003 года Эмма Григорьевна проснулась с чувством какой-то необъяснимой тревоги.а, что Кирилл и его жена Сонечка нашли возможность немного отдохнуть и развлечься. Они так много работают. Ночью они звонили ей, чтобы поздравить с Новым Годото предупреждение? Как ни странно, но она, человек с высшим образованием, верила в такие предсказания. Это было не первое предупреждение, которое она получила свыше.

      Страха она не чувствовала, но принялась подсчитывать, когда же это произойдет. Выходило, что в 2008 году.

Значит осталось провести в этом лучшем из миров лет пять, или немного больше. Ну, что ж, с высшими силами спорить не приходится. Она и не спорила, а принимала все, что посылала ей судьба.

      Как хорошо, что сегодня не нужно никуда торопиться, а можно полежать и подумать, вспомнить то интересное и важное, что уже случилось в ее жизни, и что еще можно сделать в оставшиеся ей годы, если это действительно предупреждение.

      В первый день нового года, Эмма испытывала то удивительное состояние, о котором поэт сказал: «Все, что было не со мной, помню».

      И она унеслась мыслями в прошлое, не только свое, но и своих предков, живших за много лет до м. У них там все хорошо. Так откуда же эта тревога? Видимо, приснился какой-то неприятный сон.

Она попыталась припомнить, что именно ей снилось. Лучше бы она этого не делала: во сне она видела надгробный памятник, с четкой цифрой 62 года. "Странно, – подумала она, – обычно на памятниках пишут даты рождения и смерти, а тут было указано то Она даже не сразу осознала, где находится.

      Но постепенно все встало на свои места. Ну, конечно, она в своей комнате, на своем любимом диване. В доме тихо, она одна: дети уехали встречать Новый год на лыжный курорт на Голанах.

      Она так рад, что обозначается знаком «тире»

Может быть, это предупреждение? Кто сказал, что машина времени это выдумка фантастов? Ничего подобного. Каждый человек, обладая генетической памятью, может отчетливо увидеть, как жили когда-то люди, которым он в конечном итоге обязан своим появлением на свет.

      Машина времени, на которой Эмма отправилась в свое увлекательное путешествие, причудливым образом перенесла ее в 1890 год в город Ригу, где живет совсем маленькая девочка Женни Вагнер, которой в будущем суждено было стать ее бабушкой.

      Вот таким удивительным и волшебным может быть первый день Нового года, если проводишь его наедине с собой, своими мыслями и воспоминаниями.

      Из воспоминаний и мысленных путешествий в прошлое родилась эта книга.

Глава 1

Совсем другая жизнь 1890 г. Рига

Окраина города Риги. Здесь обосновалась немецкая колония. Немцы живут несколько обособленно, говорят на своем языке, посещают лютеранскую церковь, у них свои врачи, учителя и даже свой муниципалитет. Этакая маленькая Германия на территории Латвии.

       Немецкая колония живет довольно зажиточно. Здесь много небольших предприятий: магазины, пекарни, ремонтные и швейные мастерские. Немецкие портнихи отличаются не только высоким мастерством, но и отменным вкусом, поэтому богатые латыши частенько обращаются к их услугам.

Здесь мощеные улицы, добротные дома, окруженные небольшими ухоженными палисадниками и цветниками. Летом, когда эти цветы расцветают, город выглядит изумительно. Впрочем и латыши прекрасные цветоводы, так что латышские и немецкие хозяйки постоянно обмениваются опытом и рассадой.

Жизнь течет плавно и размеренно, и образ жизни наверное не очень отличается от того, какой вели их предки в Германии.

      Давайте заглянем в один из домов и посмотрим, как живут его обитатели. Вот дом доктора Вагнера. Сейчас около пяти часов вечера, и почти вся семья в сборе.

Фрау Гертруда Вагнер на кухне, скоро приедет муж, и обед должен быть подан вовремя. Конечно в доме есть кухарка, но Гертруда считает своим долгом за всем следить самой.

Фрау Вагнер – невысокая, хрупкая, очень красивая женщина, с темными волнистыми волосами, которые настолько густы, что с трудом укладываются в прическу. У нее удивительные, темные, почти черные глаза, всегда немного грустные. Она выглядит моложе своих сорока четырех лет, а если вспомнить, что она мать одиннадцати детей, и к тому же бабушка очаровательной внучки, то ее моложавость поражает еще больше.

      Ее старшая дочь, красавица Эрна, внешностью пошла в отца: высокая, стройная блондинка с роскошной косой, и выразительными серо-голубыми глазами. Характер же она унаследовала у матери: тихая, нежная, немного застенчивая. Главная мамина помощница, ведь после нее в течение многих лет рождались только мальчишки, и Эрна, едва встав на ноги, уже помогала маме возиться с братишками.

Два года назад она вышла замуж, и теперь у нее подрастает дочь, которую тоже зовут Эрной.

      В семье Вагнеров девять сыновей. Старший, Герхард, студент медицинского факультета в городе Дерпте. Он решил пойти по стопам отца.

      Эдгар, ему 19 лет, работает в механической мастерской и мечтает стать инженером. Он постоянно что-то мастерит или ремонтирует.

Йохан в этом году заканчивает гимназию и пока не решил, что делать дальше. Остальные мальчики учатся, а младшие, Герберт и Отто пока дома. Последний ребенок в семье, всеобщая любимица Женни. Ей всего три года, она очень похожа на мать и обещает стать красавицей.

Время близится к половине шестого. Скоро приедет отец, если конечно не задержится у больного, что случается нередко.

      В этом случае, его будут ждать до шести часов, потом детей накормят обедом, а Гертруда обязательно дождется мужа, как бы поздно он ни приехал, и они пообедают, или, вернее, уже поужинают вместе. Это традиция, которая почти никогда не нарушается.

***

      Половина шестого. Начинается движение из кухни в столовую. Мама застилает стол чистой белой скатертью. Мальчики приносят тарелки и столовые приборы и расставляют их на столе. Потом мама нарезает хлеб аккуратными тонкими ломтиками. Она всегда делает это сама, так как считает, что у нее это получается лучше, чем у других. Кухарка Бригитта переливает суп из кастрюли в красивую суповую вазу. Все дети знают, что это один из свадебных подарков их родителям. Вазу очень берегут.

      Малышка Женни тоже стоит на кухне в уголке и терпеливо ждет, когда мама даст ей салфетки, чтобы она аккуратно разложила их на столе. Это ее обязанность, которой она очень гордится. Мама говорит, что никто из мальчиков не умеет так красиво раскладывать салфетки, как она.

      Женни мала ростом и очень изящна, уже сейчас видно, как она похожа на маму, но больше всего она напоминает красивую куклу и вовсе не потому, что ее лицо ничего не выражает. Женнихен очень смышленая девочка, у нее живые, блестящие, очень темные, почти черные, круглые глазки, в которых, кажется, всегда прячется улыбка, даже когда она плачет.

      А попробуй не плакать, когда у тебя девять старших братьев. Вы не пробовали? Вот то-то! На куклу же она похожа потому, что мама очень любит ее красиво одевать. Она столько лет возилась с мальчишками, зашивая порванные рубашки, штанишки и брюки, что теперь просто наслаждается, что можно опять возиться с дочкой.

      Это напоминает ей первые годы ее брака, когда она родила Эрну, очаровательного ребенка, со светлыми кудряшками и огромными серо-голубыми глазами. Как она любила тогда наряжать свою Эрнеле. Она сама шила ей очаровательные платьица, завязывала роскошные банты в волосы, и таяла от материнской гордости, когда соседи восхищались ее девочкой.

      Так что теперь она опять может отвести душу, изобретая какие-то невероятные фасоны нарядов для младшей дочери. Муж иногда даже одергивает ее.

      «Труди», – строго говорит он, – «ты из нее сделаешь настоящую кокетку, потом будешь локти себе кусать».

      Но конечно даже суровый доктор Вагнер не может устоять перед этим очаровательным существом, с большим бантом в кудрявых темных волосах, всегда тщательно подобранном в цвет платья.

      Женни, однако, побаивается отца, хотя он всегда добр к ней. Но она видит, как он строг с мальчиками. Вот только вчера он выставил из-за стола Отто за то, что тот сказал: «Ну вот, опять гороховый суп, я его не буду есть».

      Отец, не повышая голоса, велел ему выйти из-за стола, да еще извиниться перед Бригиттой. Женни видела, что брат был готов заплакать, но сдержался. Отец не терпел нытья и слез.

Ей было очень жаль Отто, ее самого близкого друга. Он всего на два года старше ее и всегда охотно играет с ней, особенно когда поблизости нет Герберта, с которым Отто тоже дружит. Но Герберт на следующий год пойдет в школу, и тогда Отто будет больше играть с ней.

      Женни очень хочет как-то помочь любимому брату, ведь он наверное голодный. Когда мама дает ей к чаю сдобную булочку, девчушка осторожно прячет ее под салфетку. Булочка так вкусно пахнет, и ей очень хочется ее съесть, но ведь она съела суп и второе, а Отто ничего не ел. Она отнесет булочку ему. Ей очень страшно, что папа может увидеть, и тогда он ее тоже накажет, но любовь к брату оказывается сильнее.

      Мама конечно видит все ухищрения своей маленькой дочки и тоже боится, как отреагирует муж. Не надо бы наказывать малышку, ведь у нее самые добрые намерения. В случае чего, она не сможет заступиться за девочку. Муж когда-то давно строго-настрого запретил ей вмешиваться в его отношения с детьми, а она привыкла подчиняться ему беспрекословно.

      Обед подходит к концу. Женни допила чай, и как только ей позволили выйти из-за стола, сползла со стула, неловко придерживая ручкой злополучную булочку под салфеткой. Гертруда молит Бога, чтобы муж ничего не заметил, но тут входит кухарка. Женни быстро-быстро семенит ей навстречу, торопясь покинуть столовую.

      «Женнихен, – восклицает Бригитта, – «ты почему салфеточку не сняла?»

      Гертруда готова запустить в нее чем-нибудь тяжелым, но сдерживается и спокойно говорит: « Пожалуйста, Бригитта, налейте еще чашку чаю господину Вагнеру, а Женни я займусь сама».

      Выходя из комнаты, она замечает, что муж провожает ее каким-то задумчивым взглядом.

      Эпизод с булочкой проходит как будто без последствий. Отто, вероятно, благополучно съел ее, но весь вечер дети были какие-то притихшие.

***

      Когда Гертруда в тот вечер вошла в спальню, муж уже лежал в постели с книгой. Она увидела, что он улыбается.

      «Ну, как тебе наша малышка, Труди?» – весело спросил он.

      «А что с ней?» – невинно заметила Гертруда.

      Тут он не выдержал и расхохотался.

      «Только не говори, что ничего не знаешь. Ты ведь сидела, как на иголках и боялась, что я замечу, как Женнихен старалась спрятать эту несчастную булочку. А уж когда Бригитта вмешалась с салфеткой, у тебя было такое выражение лица, что Бригитта должна была немедленно испепелиться, или провалиться сквозь землю, если бы была способна замечать что-то, кроме кастрюль и сковородок».

      Тут Гертруда тоже рассмеялась. «Значит ты все-таки заметил ее уловки, Генрих? А я так боялась, что ты увидишь, и накажешь ее».

      «Ну, что ты?» – как-то очень грустно сказал он. «Ведь она действовала из лучших побуждений. У нее доброе сердечко. Как ей должно быть страшно было. Что-то я себя виноватым чувствую, что так вас всех запугал. Старею наверное».

       «Не говори так», – тут же возразила Гертруда. «Думаешь, я не вижу, как на тебя до сих пор девушки заглядываются?»

      Она прошла в гардеробную, сняла платье и надела ночную сорочку. Потом вернулась и села перед трюмо, чтобы убрать волосы на ночь. Она вынула шпильки, и ее роскошные темные волосы рассыпались по спине. Она хотела заплести их в косу, как делала всегда, но вдруг муж тихо сказал: «Не надо убирать волосы, иди сюда скорее».

      То, что произошло потом, было совсем не так, как обычно. Она не могла припомнить, чтобы муж когда-нибудь раньше был так нежен к ней. Она как будто летела куда-то в пространство, испытывая совершенно невероятные, незнакомые ей до сих пор ощущения. Кажется, она стонала или даже кричала, не отдавая себе в этом отчета, а он шептал ей какие-то ласковые слова и за что-то благодарил. Она не могла понять, за что. Ведь это он дарил ей это чувство абсолютного счастья. Ей хотелось произнести слова Фауста «Остановись, мгновенье!» Но мгновение остановить нельзя…

      У нее было ощущение, что она выплыла из глубокого омута, в блаженном состоянии полного покоя и умиротворенности.

      Генрих уснул, а она спать не могла. Повернувшись на бок, она стала рассматривать его, спящего. Она любила вот так смотреть на него. Теплый мерцающий свет свечи отбрасывал дрожащие отблески на лицо дорогого ей человека, которого она не только любила и уважала, но и почему-то побаивалась. Во сне его лицо утрачивало обычное для него выражение суровости и непреклонной воли, и она не испытывала никакого страха, а просто любила его.

      Возбуждение не спадало, и не давало уснуть. Тогда она стала вспоминать, как впервые встретилась с Генрихом.

***

      Это случилось на рождественском балу, который устраивался ежегодно. Ей тогда было всего восемнадцать лет. Многие говорили, что она хороша собой. Подруги завидовали ее роскошной косе, сама же она не считала себя красивой, ведь она маленького роста и очень хрупкая. Ей казалось, что красивая женщина должна быть высокой, а ее наверное и не заметит никто, такую пигалицу.

      Генриха же она заметила, как только он вошел в зал. Какой красавец – подумала она тогда. А он и в самом деле был хорош собой: высокий, стройный, сильный блондин, с волнистыми волосами и серо-голубыми глазами. Он пришел вместе со старым доктором Гинце.

      Подруга Гертруды, заметив направление ее взгляда, шепнула ей на ушко: «Это наш новый доктор. Красивый, правда?»

      «О, да!» – это было все, что она сумела произнести.

      Потом начались танцы. Ее пригласил двоюродный брат Курт, с которым она была очень дружна. Но на этот раз она была необычайно молчалива, и Курт никак не мог ее разговорить.

      «Да что с тобой?» – удивился он. «О чем ты думаешь?»

      «Ни о чем. Нет, ты не обижайся, я в самом деле ни о чем не думаю».

      А потом произошло чудо. Начинался третий или четвертый танец, когда этот красивый молодой человек, который так поразил ее воображение, вдруг направился к ней. Она еще успела подумать: интересно, кого это он выбрал, как он уже поклонился ей и пригласил на вальс. Она почувствовала, что краснеет, но протянула ему руку. Он вывел ее на середину зала, обнял за талию, и они закружились в танце. Она знала, что танцует хорошо, да и он оказался хорошим кавалером. Но, Боже, какая же она маленькая: ее голова находилась где-то на уровне его груди, и она не смела поднять на него глаза. Когда тур закончился он подвел ее к тому месту, где пригласил на танец, и где сидели ее родители. Почему-то счел необходимым им представиться:

      «Я буду работать здесь врачом вместо доктора Гинце, который решил уйти на покой. Меня зовут Генрих Вагнер. У вас очаровательная дочь. Я могу узнать, как ее зовут?»

      «Гертруда», – несколько растерявшись от такого натиска, ответила ее мать.

      «Прекрасное имя», заключил он, и обратившись к ней, добавил: «Мне было очень приятно. Вы превосходно танцуете. Благодарю вас, фройлейн», он сделал небольшую паузу и, улыбнувшись, закончил фразу: «Гертруда».

      Они танцевали еще несколько танцев, а потом он попросил разрешения у ее родителей нанести им визит. Визиты его были не частыми, и Гертруде казалось, что его больше интересуют ее родители, а вовсе не она сама.

      Генрих был приглашен на день рождения Гертруды. Тогда он подарил ей прекрасный букет цветов. И где только он их раздобыл среди зимы? Они проговорили весь вечер. Мама потом сделала ей замечание, что неприлично уделять столько внимания одному человеку, ведь есть и другие гости. Но для нее весь мир сосредоточился в нем одном.

      Он рассказал, что два года назад закончил медицинский факультет университета в Гейдельберге, в Германии, потом работал помощником врача в небольшом городке, и теперь должен был заменить доктора Гинце здесь, в Риге. У него были хорошие манеры, он был прекрасным собеседником и казался ей, неискушенной девушке, которой едва минуло девятнадцать лет, сказочным принцем.

***

      Через несколько месяцев Генрих сделал ей предложение, которое было с благодарностью принято. Еще до свадьбы он снял хороший дом, в который собирался привести свою молодую жену.

      Они до сих пор живут в этом доме, только теперь это их собственный дом. Свадьба прошла скромно, но торжественно. В церкви было немного народа: пришли только самые близкие родственники и друзья.

      Тогда она впервые познакомилась с матерью Генриха, его младшими сестрой и братом. Отец Генриха и муж фрау Вагнер умер много лет назад, когда Генриху было тринадцать лет.

      Фрау Вагнер придирчиво осмотрела с головы до ног избранницу сына, но, кажется, осталась довольной, так как улыбнулась приветливо своей невестке, поцеловала ее и Генриха, и благословила молодых. Сестра Генриха, Ильзе, была всего на год моложе Гертруды, и они сразу почувствовали симпатию друг к другу. Ильзе предложили быть подружкой невесты вместе с другими девушками. Брату Генриха, Фрицу, было всего пятнадцать лет, и Гертруда не обратила особого внимания на неуклюжего, долговязого подростка.

      Потом была служба в лютеранской церкви, куда Генрих вошел об руку со своей матерью, а она в сопровождении отца. Она слышала, как гости шептались:

      «Какая красивая пара. Дай-то Бог им счастья и детишек побольше».

      Она не очень понимала, о чем говорит пастор, а просто думала о том, что ей придется прожить жизнь с этим человеком, который должен «любить, беречь и почитать» ее, Гертруду, пока смерть не разлучит их. Была ли она счастлива в тот день? Она не могла ответить определенно. Ей было немножко страшно: ведь решилась ее судьба. Что ждет ее?

       ***

      Один ответ она получила довольно скоро. После торжественного обеда в доме невесты Генрих привез ее в свой дом. Они впервые остались наедине. И только тут Гертруда узнала о том, что называется сущностью брака. В добропорядочных немецких семьях девушек предпочитали держать в неведении.

      Иногда особо смелые матери перед свадьбой посвящали дочь в это таинство. Как правило, это шокировало молодую девушку, но мать могла как-то успокоить ее, убедить, что такова жизнь, что все это делают и т.д.

      Однако, мать Гертруды постеснялась рассказать об этом своей дочери. Она только сказала ей, что жена должна во всем слушаться своего мужа, даже если что-то покажется ей странным.

      Гертруда не обратила на это внимания. Она восприняла это, как «любить, беречь, и почитать». Конечно, она будет уважать и слушаться своего мужа, как это было принято в немецких семьях, тем более, что Генрих такой умный, образованный и уверенный в себе. Он на целых семь лет старше ее, она просто пойдет за ним по жизни, доверяясь во всем.

      Оставшись наедине со своей молодой женой, Генрих, с трудом дождавшийся этой минуты, начал жадно целовать ее. Это немного напугало ее, так как совсем не походило на те поцелуи, которые он дарил ей раньше, но это было приятно, и она не без удовольствия предалась этому занятию. Но когда он попытался расстегнуть ее платье, она вырвалась из его объятий, как дикая кошка и прижалась в углу комнаты.

      «Зачем ты это делаешь?» – рыдая выкрикнула она.

      «Но, Труди, как же …?»

      Он был раздосадован, растерян, не понимая, почему она так испугалась. Он хотел подойти к ней, обнять, успокоить. Но она не подпускала его к себе, у нее началась настоящая истерика. Он испугался, не зная, как поступить. И тут он понял, что она просто ничего не знает об этой стороне жизни. О, Господи! Бедная девочка! Как же мне ее успокоить? – лихорадочно проносилось в его мозгу в то время, как она отчаянно рыдала, забившись в угол.

      Наконец ее рыдания несколько утихли, и тогда он очень спокойно спросил:

      «Ты наверное ничего не знаешь о том, что происходит между мужчиной и женщиной, когда они вступают в брак?»

      «А между ними происходит что-то необычное?»

      «Да, конечно. Тебе должна была рассказать об этом твоя мама, но я чувствую, что она тебе ничего не сказала».

      «Она сказала только, что я должна тебя слушаться во всем, но ведь я не думала, что ты станешь раздевать меня».

      «Послушай меня, девочка моя, я все тебе объясню. Я врач все-таки и понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Мне очень жаль, ты должна была бы знать об этом. Но раз так вышло… Ты только, пожалуйста, сядь, ну, хотя бы в это кресло. Не бойся, я сегодня не прикоснусь к тебе больше, хотя, видит Бог, это очень трудно. Просто выслушай меня».

      Она послушно села в кресло, и он рассказал ей все, что знал сам об отношениях полов. Конечно, у него были женщины раньше, ведь ему было уже двадцать семь лет, но те женщины были достаточно опытными, а тут впервые ему пришлось столкнуться не просто с девственницей, но с девушкой, которая даже не подозревала об отношениях полов. Чем больше он говорил, тем больше ужаса появлялось в ее глазах.

      «Ты хочешь сказать, что все женатые люди это делают? Я не могу в это поверить. Ты наверное обманываешь меня. Ты просто хочешь посмеяться надо мной, или … или я не знаю, что…» – и она снова разрыдалась.

      Такого Генрих не ожидал. Он даже в самом страшном сне не мог себе представить, что его первая брачная ночь с девушкой, которую он любит, которую жаждет, превратится в такой кошмар.

      Ну, как можно было держать девушку в полном неведении до самой свадьбы? Какое это потрясение для нее! Надо было как-то разрядить обстановку. Он боялся даже пошевелиться, того и гляди, у нее опять начнется истерика, а этого он уже не выдержит. Он чувствовал, что каждый нерв в нем натянут до предела.

      «Давай сделаем так, Труди», – спокойно сказал он. «Позволь мне расстегнуть твое платье, ты сама не сможешь это сделать, а горничной здесь нет. Я даю тебе честное слово, что сегодня с тобой ничего не случится. Ты пройдешь в спальню, там приготовлена постель и ночная сорочка, переоденешься и ляжешь спать, а я лягу в гостиной на диване. Завтра мы поедем к твоим родителям, и ты спросишь маму, правду ли я тебе сказал. Я клянусь тебе, что не скажу ей ни слова, хотя мне есть, что сказать».

      «А ты не придешь ко мне?» – голос ее дрогнул.

      «Я же дал честное слово, и запомни, пожалуйста, если я что-то обещаю, то выполняю обещание всегда, чего бы мне это ни стоило».