Остаться человеком. Книга первая

      «А со мной ты работать не боишься? Ты ведь прекрасно знаешь, что я буду требовать от тебя еще больше, чем от кого бы то ни было другого. Тебе будет очень трудно, сразу предупреждаю».

      «Ой, дед», – улыбнулась она. «А то я твой характер не знаю. Тебе бабушка до сих пор перечить не решается. Только Жении как-то умудряется гнуть свою линию, в тебя пошла».

      Это было действительно так. Женни, которая была необыкновенно хороша собой, и с первого взгляда производила впечатление очаровательной, кокетливой, в меру капризной, благовоспитанной девицы, обладала железным, весьма властным характером.

      Генрих с удивлением вынужден был признать, что эта хрупкая, изящная барышня всегда умудрялась поступать так, как хотела она. Перед ней он частенько чувствовал себя беспомощным. Это он-то, Генрих Вагнер, который столько лет железной рукой направлял свой семейный корабль.

      Его старшие сыновья, уже вполне зрелые люди, до сих пор считаются с его мнением. А вот младшая дочь и старшая внучка частенько ставят его в тупик своей независимостью. Ну, Эрна еще понятно: у нее и мать, и отец придерживаются того мнения, что с детьми надо дружить и считаться с их мнением.

      Но как в его семье, при его диктате (он этого не отрицал, по крайней мере перед самим собой) могла вырасти такая бунтарка, он понять не мог. Самое интересное, что несмотря на то, что и Женни, и Эрна обладают очень сильным характером, тетя и племянница очень дружны. Конечно, Эрна никогда не называла Женни тетей, разве что в шутку (у них разница в возрасте была всего каких-то полтора года). Зато свою старшую сестру Женни в детстве называла тетей, ведь Эрна была на двадцать лет старше ее. Когда же она подросла, Эрна попросила, чтобы сестренка называла ее просто по имени.

      Пообещав Эрне, что подумает над ее планами и поговорит с ее отцом, он понимал, что отговорить внучку не удастся, разве что она, ступив на выбранный ею тернистый путь, сама поймет, что путь этот слишком труден для женщины, и сдастся.

      Но в глубине души он не верил, что она отступит, она из тех, кто идет до конца. Но и он не будет пытаться облегчить ей задачу, если выдержит, значит так тому и быть, а нет – значит будет жить так, как подобает женщине: выйдет замуж, будет воспитывать детей. Да, озадачила она деда, нечего сказать. Теперь придется говорить с Рональдом.

***

      Доктор Вагнер сочувствовал зятю. У него сжималось сердце, когда он замечал, как Рональд в разгар беседы вдруг отключался и уходил в себя. Впрочем, пожалуй, необходимость как-то вмешаться в дальнейшую судьбу дочери поможет ему отвлечься от тягостных дум.

      Потом его мысли переключились на собственную дочь. Женни, по видимому, пойдет по обычному пути, скорее всего, в ближайшее время выйдет замуж, будет растить детей.

      Интересно, кто станет ее мужем? За ней увиваются все молодые люди, с которыми она общается. И он понимал, почему. Женни была не только очень привлекательна, но и обладала живым умом, веселым характером, обещала стать прекрасной хозяйкой.

Гертруда старалась обучить ее всем премудростям, так необходимым каждой женщине: Женни была прекрасной рукодельницей – вязала, вышивала, лет с четырнадцати все наряды себе шила сама, проявляя при этом незаурядный вкус и изобретательность. Она очень любила удивлять своих домашних каким-нибудь необыкновенным блюдом, договорившись с новой кухаркой Катариной, которая несколько лет назад заменила Бригитту, что та позволит ей похозяйничать на кухне.

      Но Генрих понимал, что привлекательность дочери заключается в другом: в ней он чувствовал скрытую пока страстность натуры, то, что спустя много лет, назовут сексапильностью. Конечно, таких слов Генрих Вагнер тогда не знал, но он был слишком мужчиной, чтобы этого не понимать.

      И Женни невольно подтвердила это его ощущение. Когда она была уже достаточно взрослой, он рассказал ей о взаимоотношении полов, как в свое время старшей дочери. Он помнил, какой ужас пережила его жена, узнав о таинстве брака. Он помнил, как смутилась Эрна, как мучительно краснела, как стеснялась смотреть ему в глаза, когда он беседовал с ней на эту тему.

      С Женнихен было совсем по-другому. Она внимательно выслушала отца, не выказывая особого смущения, а потом вдруг сказала: «Ну, теперь я наконец понимаю, почему мальчики и девочки устроены по-разному».

Она задала ему кое-какие вопросы, на которые он постарался дать исчерпывающие ответы. Но ее отношение к этой проблеме его несколько насторожило. Это было похоже на те чувства, которые испытал он сам, узнав об отношениях мужчины и женщины. Но ведь Женни была девушкой, а не юношей… Да, младшая дочь часто ставила его в тупик.

      К Отто, младшему сыну, у него было особое отношение, хотя это никак не проявлялось внешне. Он так и не смог подавить в себе чувство вины перед мальчиком, которого когда-то был готов убить, чтобы спасти жену.

      Теперь Отто уже совсем взрослый, обаятельный молодой человек, светловолосый с такими же, как у него самого серо-голубыми глазами. Он не такой высокий, как отец, но отлично сложен, обладает веселым, легким характером, прекрасно танцует и очень нравится девушкам.

      Он самый близкий друг Женни, но, как ни удивительно, в этом тандеме верховодит она, и все проделки совершаются с ее подачи. Он всегда это знал, но все-таки Отто перепадало больше, так как Генрих считал, что мальчик должен быть рыцарем и не прятаться за спину девочки, а быть готовым принять удар на себя.

      Отто эту школу прошел с честью. Он всегда старался выгородить сестру и терпел наказания с гордым достоинством. Наказания в семье Вагнеров не носили физического характера, но Генрих понимал, что Отто скорее предпочел бы, чтобы его просто выпороли, вместо того, чтобы запрещать посетить детский праздник, которого он так ждал.

      Став постарше, Женни стала заступаться за брата и признавалась в своих прегрешениях. Отто при этом старательно выгораживал сестру и брал вину на себя. В этом случае наказывали обоих.

      Самым страшным наказанием был запрет играть вместе в течение нескольких часов. Женни отправлялась в свою комнату, а Отто в свою, и общаться им на какое-то время запрещалось. Это было очень эффективное наказание, и они какое-то время вели себя спокойнее, но потом природная живость брала свое, и они опять что-нибудь выкидывали.

      Самое же главное в Отто было то, что его голова, которая чуть не убила его мать, оказалась поистине золотой.

      Еще в детстве родители заметили, что их сынишка с удовольствием оперирует цифрами. Он с легкостью решал задачки, еще задолго до того, как пошел в школу. Он решал задачи и примеры и Герберту, и более старшему Клаусу.

      Видя такой интерес сына к математическим упражнениям, Генрих купил ему книгу с математическими головоломками, благодаря которой Отто очень быстро научился читать. Он с упоением решал эти хитрые задачки, к великому огорчению Женни, которой хотелось играть с любимым братом. Отто пытался и ее заинтересовать этим занятием, но у него ничего не вышло.

       Когда же Отто пошел в гимназию, учителя математики с первого класса твердили доктору Вагнеру, что его сын чрезвычайно способный, чтобы не сказать больше, и ему обязательно надо учиться в университете. Так что скоро он поедет в Веймар по совету своего учителя математики, который считает, что там очень сильная кафедра математики. Дай-то Бог, чтобы у него все получилось!

***

      Отто блестяще закончил мужскую гимназию уже три года назад. Прежде, чем ехать в университет, он решил, что нужно основательно подготовиться к этому шагу, занимаясь с преподавателем. К тому же, ему хотелось заработать приличную сумму денег, чтобы самостоятельно оплачивать свое обучение, поэтому он занялся репетиторством. В общем, повел себя, как вполне взрослый, серьезный человек, хотя отец и обещал ему всяческую поддержку. В период подготовки к университету Отто не только брал уроки математики у лучшего в городе преподавателя, но и налегал на немецкий язык и литературу, ведь ему теперь предстоит жить в Германии, а Отто не хотел, чтобы его считали недоучкой, он любил все делать основательно.

       Поэтому к нему пригласили очень опытного преподавателя гимназии, герра Густава Штрауха. В свое время тот закончил университет в Мюнхене, и у него был большой опыт в преподавании.

      Герру Штрауху было около сорока лет, роста он был среднего, телосложения плотного. Волосы его уже заметно поредели, и он носил пенсне, в общем, типичный учитель гимназии. Но предмет свой он действительно любил и преподавал с большим удовольствием и выдумкой. К тому же был добрейшим человеком, с прекрасным чувством юмора. Ученики очень любили его.

      Через некоторое время Отто предложил Женни тоже позаниматься с герром Штраухом, а потом сдать экзамен на звание домашней учительницы. Женни понравилась эта идея, ведь она закончила только четырех классную немецкую школу, в гимназии ей учиться не довелось, так как гимназия находилась очень далеко от дома, и ей пришлось бы жить в пансионе, а этого не хотели ни она сама, ни родители.

      Она занималась самостоятельно, много читала, но все-таки кто-то должен был руководить ее занятиями. Короче, предложение Отто ее воодушевило, и она обратилась к родителям с просьбой разрешить ей брать уроки у герра Штрауха.

      Ей очень нравилось то, чему ее учил новый учитель. Он серьезно занимался с ней немецким языком, научил ее грамматике и правильному правописанию. Он давал ей читать книги классиков немецкой литературы, которые они потом с удовольствием обсуждали, и серьезно занимался с ней историей. Ей очень нравилась игра, которую придумал учитель: они представляли себя историческими персонажами и вели беседы от имени этих персонажей. Все это было очень увлекательно, и Женни с нетерпением ждала уроков.

***

      Тем временем начала осуществлять свой план и Эрна. Ее отец сначала испугался, узнав о грандиозных планах дочери, но Генрих убедил зятя, что стоит дать ей попробовать сделать то, что она хочет.

      Так что в конце концов Рональд с детьми вернулся в свой дом, а Эрна осталась в семье деда и бабушки. Она усиленно готовилась к сдаче экзаменов по курсу мужской гимназии, в чем ей очень помогал Отто. Иногда она присоединялась к Женни во время уроков герра Штрауха. В общем, как шутила Гертруда, их дом превратился в филиал гимназии.

      Встреча на кладбище

      Конечно, Генрих и Гертруда беспокоились о семье так рано ушедшей дочери и часто навещали зятя и внуков. Их жизнь постепенно налаживалась. В доме была хорошая прислуга, и поддерживался должный порядок, но все-таки что-то безвозвратно ушло с уходом Эрны, и Рональд, казалось, жил больше прошлым, чем настоящим. Он часто ходил на кладбище и подолгу сидел у могилы жены. Генрих однажды пошел туда, чтобы позвать его к обеду, и услышал, что он тихонько разговаривает с Эрной. Это было совсем нехорошо, но ведь нельзя же запретить ему ходить на кладбище.

      Однако, недаром говорят, что пути Господни неисповедимы. Как-то на кладбище, к Рональду подошла молодая женщина в трауре и поздоровалась с ним. Он машинально ответил на ее приветствие, но она не уходила.

      «Вы конечно не узнаете меня, доктор», тихо произнесла она, – «а ведь вы когда-то спасли мне жизнь».

      «Я рад», – тихо произнес он, – «но в этом нет ничего особенного, это моя работа, мне приходится спасать много жизней, и я счастлив, когда это удается».

      «Я вижу, что вы часто сюда приходите, знаю о вашем горе и понимаю вас, как никто другой. У меня умер муж, тоже от чахотки за несколько месяцев до того, как умерла ваша жена. Я тоже думала, что уйду вслед за ним, но у меня двое маленьких детей, и мне пришлось научиться жить без него, ради них. Я хочу вам дать один совет. Не обижайтесь на меня, просто вы когда-то помогли мне, а я хочу помочь вам, если смогу».

      Он пристально посмотрел на нее. «Я не знаю, можно ли мне помочь. Я безумно люблю свою жену, даже теперь, когда ее нет. Может быть, сейчас я люблю ее еще больше. Я помню, что у меня шестеро детей, но я не могу полностью посвятить себя им, на это наверное способна только женщина. Я действительно не вижу выхода …»

      «Послушайте меня», -перебила его женщина. «Может быть, мой совет вам поможет. Нельзя так скорбеть об ушедшем человеке. Вы не даете его душе успокоиться. Душа вашей жены не может уйти туда, где ей надлежит быть. Подумайте об этом. И еще, признайтесь, наверняка в вашем доме на виду находятся портреты вашей жены, ведь правда?»

      «Да», – с удивлением ответил он. «В моем кабинете есть ее великолепный портрет, который я заказал вскоре после нашей свадьбы, есть несколько фотографий. Вы знаете, моя жена была необыкновенно красива».

      «Я знаю», -просто сказала она. «Я не раз видела вас вместе на прогулке в парке с детьми. Мы с мужем часто туда ходили, пока он не заболел. Так вот, я очень советую вам, уберите на время все портреты и фотографии вашей жены. Постарайтесь поменьше думать о ней, займите себя любым делом и посещайте кладбище не чаще, чем раз в месяц.

      Через некоторое время боль пройдет, останется тихая грусть, и тогда вы сможете перевернуть страницу и жить дальше. Давайте встретимся здесь ровно через месяц, и дайте мне слово, что до того дня вы сюда не придете. А теперь пойдемте, я провожу вас к выходу».

      Он поднялся и послушно последовал за ней.

***

      Придя домой, он аккуратно сложил все фотографии Эрны в коробку и стал снимать со стены в кабинете ее портрет. За этим занятием его застала дочь Эрика.

«Папа, что ты делаешь?» – удивленно спросила она. «Зачем ты снимаешь мамин портрет?»

      «Прости меня, девочка, это ненадолго. Просто одна женщина на кладбище сказала мне, что я должен это сделать, чтобы мамина душа успокоилась. А потом мы опять вернем портрет на место».

      Эрика задумчиво посмотрела на отца. «А знаешь, это наверное правильно. Видимо, она добрая женщина».

      «Она сама прошла через это, ее муж тоже умер от туберкулеза около года назад».

      Он тщательно завернул портрет в кусок ткани и аккуратно поставил в шкаф, где висели платья Эрны.

      «Прости меня, родная», – прошептал он. «Я просто хочу, чтобы тебе там было хорошо и спокойно».

***

      А с Женни происходило нечто странное. Она стала замечать, что с нетерпением ждет уроков с герром Штраухом. Их отношения мало напоминали отношения учителя и ученицы, скорее двух добрых друзей. Он никогда не переходил на менторский тон, не высмеивал ее, когда она в чем-то ошибалась, если шутил, то очень по-доброму, так что она не обижалась, а хохотала вместе с ним от всей души.

Герр Штраух был действительно хорошо образованным человеком. Кроме немецкого языка, который он преподавал, он прекрасно говорил по-латышски. Они все более менее владели этим языком, но он знал его в совершенстве.

      Он даже немного говорил по-русски, и учил Женни этому языку. Ее очень смешили некоторые русские слова, особенно почему-то ласкательные суффиксы –очк, -ечк, -чик. Однажды герр Штраух сказал, что по-русски ее бы ласкательно называли не Женнихен, а Женничка. Она долго хохотала, а потом стала применять этот суффикс ко всем известным ей именам. «Значит вас русские называли бы …», она на секунду задумалась, – «как?.. Густавочка, что ли?» Она снова расхохоталась, и долго не могла успокоиться. Когда она отсмеялась, он объяснил ей, что поскольку он мужского рода, то скорее его назвали бы Густавчиком. Это спровоцировало новый взрыв хохота.

      Несмотря на большую разницу в возрасте, она чувствовала себя в его присутствии очень свободно и раскованно. Это было совсем не похоже на то состояние, которое она испытывала в присутствии отца, когда ей приходилось все время себя контролировать, чтобы не нарваться на его язвительное замечание.

Она не боялась спорить с отцом и отстаивать свою точку зрения, но это требовало большого напряжения сил и нервов.

      С мамой у нее были дружеские отношения, мама очень любила ее, старалась научить всему, что нужно женщине, но были темы, на которые мама стеснялась с ней говорить. Когда Женни интересовалась вопросами, связанными с отношениями между мужчиной и женщиной, мама как-то замыкалась и советовала Женни поговорить на эту тему с папой. Но папа ей уже объяснил все, что мог, а ей хотелось узнать, что чувствует женщина. Как жаль, что маму эта тема почему-то пугает. Интересно, а могла бы она поговорить на такие темы с герром Штраухом? Ну, например, спросить, почему он до сих пор не женат?

      Своих ровесников Женни не воспринимала, как мужчин. Наверное это произошло потому, что у нее было девять старших братьев. Ее самый старший брат Герхард был на восемнадцать лет старше ее. Вот на него и таких, как он, она смотрела, как на мужчин, а такие, как Герберт и Отто казались ей мальчишками, с которыми можно потанцевать, поиграть и попроказничать, но уж никак не выходить за них замуж. В ее представлении муж должен быть самым главным в семье, как ее отец, например.

      Но, с другой стороны, она признавалась себе, что не могла бы жить с таким человеком, как ее отец. Отец хорошо уживался с Гертрудой, которая всегда беспрекословно подчинялась ему. Женни видела и понимала, что мать очень любит мужа: у нее буквально светилось лицо, когда он приходил домой с работы, и, как бы она ни любила детей, муж всегда был у нее на первом месте. Но ведь она, Женни, совсем не похожа в этом отношении на свою мать. Ей хочется самой командовать и делать все по-своему. В этом было какое-то противоречие, и она понятия не имела, как его разрешить. Пожалуй, она так и вовсе не выйдет замуж.

      Но пока что нужно было думать не о замужестве, а о том, чтобы сдать экзамены на звание домашней учительницы, и она усердно занималась. Когда подошло время экзаменов, она даже не очень волновалась, так уверенно себя чувствовала. И действительно, экзамены прошли без сучка, без задоринки. Она уверенно отвечала на все вопросы и чувствовала, что преподаватели ею довольны.

      Женни прибежала домой радостно возбужденная и сообщила родителям, что выдержала экзамены. Они конечно же были рады, мама расплакалась от счастья, целуя ее, а отец погладил по голове, прижал к себе и сказал, что гордится ею. Она чувствовала себя на седьмом небе.

      Когда Женни в тот вечер легла спать, то долго не могла уснуть. Ей почему-то было очень грустно. Она никак не могла понять, почему. Ведь у нее все так хорошо. Она добилась, чего хотела. Жаль, что Отто уже уехал в университет. Как бы он порадовался за любимую сестренку. Завтра же она напишет ему письмо и все-все расскажет. Как-то пусто вдруг стало в доме после отъезда Отто.

      Из детей в доме остались только она и Герберт. Но Герберт редко бывает дома. Он предпочитает проводить время со своей невестой, Лоттой. Женни Лотта не очень нравится. Она кажется ей несколько жеманной и не совсем искренней. Но Герберт из-за нее совсем голову потерял, так что бесполезно ему что-то говорить, только испортишь отношения, а этого Женни совсем не хочется.

      Свою племянницу Эрну она тоже почти не видит. Эрна очень много занимается, а еще помогает деду, когда он навещает пациентов, и работает в больнице, где учится ухаживать за больными, делает перевязки, уколы и выполняет любые работы, иногда очень неприятные. Она приходит домой усталая, но довольная, рассказывает Женни, что произошло в больнице, и даже учит ее делать перевязки.

Женни учится с удовольствием, она считает, что в семейной жизни это пригодится. Маме это часто приходилось делать, имея девять мальчишек, а может быть, и у Женни будут сыновья…

***

      Вдруг Женни вспоминает, что теперь она больше не будет заниматься с герром Штраухом, ведь она сдала экзамены. Почему-то становится очень грустно, она даже начинает плакать. После экзаменов она забежала к нему, сообщила, что выдержала экзамены, и поблагодарила его. Он был рад, похвалил ее и сказал, что нисколько не сомневался в ее успехе, хотя при этом не выглядел уж очень счастливым, может быть, ему тоже жаль, что они больше не увидятся. Интересно, почему?.. Завтра мама с папой пригласили герра Штрауха к обеду, так что сегодня была не последняя встреча, а там … Что будет «там», она не додумывает. Усталость и волнения этого дня берут свое, и она наконец засыпает.

      На следующий день герр Штраух пришел к назначенному часу. Женни с удивлением увидела, что он не в обычном своем гимназическом мундире, а в элегантном костюме и шляпе. Он вежливо пожал руку доктору Вагнеру, поцеловал руку Гертруде и поклонился Женни. Потом появились Герберт с Лоттой. Лотту представили герру Штрауху, как невесту Герберта, и он сделал ей какой-то комплимент. Лотта, смутившись, поблагодарила, а Женни почувствовала досаду, непонятно почему.

      Обед прошел в очень приятной обстановке: герр Штраух был прекрасным собеседником, удачно шутил, рассказывал забавные случаи из своей практики. Генрих тоже вспомнил что-то интересное из своей. Гертруда была оживлена, и Женни подумала, что из глаз матери исчезла наконец грусть, которая, казалось, навсегда поселилась в ее глазах после смерти старшей дочери.

      Катарина постаралась на славу: обед был потрясающе вкусен. Для Катарины это тоже был праздник, ведь теперь в доме почти никогда не устраивали никаких приемов, так что ей редко удавалось блеснуть своим кулинарным мастерством.

      Герберт и Лотта были заняты исключительно друг другом, и все время о чем-то шептались. Как только покончили с десертом, Лотта заявила, что она очень торопится домой. Герберт, естественно, вызвался ее проводить, и они ушли.

      «Торопится она, как же», подумала Женни с иронией. «Сейчас заберутся в беседку в саду и будут там целоваться до умопомрачения. И что они в этом находят?» Она пробовала целоваться с мальчиками, но ей это не особенно понравилось.

      Она как-то спросила у Отто, что он такого приятного в этом находит, а тот ей покровительственно заметил, что она еще мала, а вот когда подрастет, то поймет, что это потрясающе. Отто очень нравился девушкам, и целовался со многими, так что наверное знал, что говорил.

      За столом Женни не особенно вмешивалась в разговор. В немецких семьях было не принято, чтобы дети, а она еще считалась ребенком, ведь она не была замужем, участвовали в разговорах взрослых. Она отвечала на вопросы только, когда к ней обращались, но живо реагировала на все, о чем говорилось, и весело смеялась шуткам герра Штрауха, который сегодня был в ударе. Под конец он даже спел немецкую песенку про милого Августина очень приятным баритоном. В общем, все шло хорошо, но она чувствовала, что у нее все больше сжимается сердце от того, что вот скоро обед закончится, и она больше никогда не увидится с герром Штраухом. Ей казалось, что у нее отнимают что-то очень хорошее.

      Объяснение

      Когда герр Штраух уже собрался уходить, он спросил Женни, не хочет ли она немного пройтись с ним, если позволят родители. Разрешение было получено, и они вышли на улицу. Была весна, земля уже покрылась свежей весенней травой. В садах цвели тюльпаны и нарциссы. Потоки теплого воздуха перемежались холодными, как бывает только весной. Было тихо, солнце склонялось к закату и это вечернее освещение делало окружающий мир каким-то нереальным. Они долго шли молча, но молчание не было тягостным. Им было хорошо.

.

      Вдруг он заговорил: «Женни, я должен вам сказать кое-что. Только дайте мне слово, что не обидитесь. Я долго думал и решил, не тревожить вас зря, но потом понял, что буду жалеть всю жизнь, если не скажу… Я люблю вас».

      Женни была так поражена, что остановилась и посмотрела ему прямо в глаза.

      Он торопливо продолжал: «Пожалуйста, не пугайтесь. Я понимаю, что у меня с вами не может быть ничего общего. Вы молодая, очень красивая, очень умная девушка. Вы заслуживаете счастья, которого я вам дать не смогу. Но я хочу, чтобы вы знали, что я люблю вас. Я не думал, что это может случиться со мной, но вот случилось. Пожалуйста, простите меня».

      Она помолчала, потом подняла на него свои огромные черные глаза и очень серьезно произнесла: «А знаете, герр Штраух, если бы вы сделали мне предложение, я приняла бы его».

      Он задохнулся, Он ожидал чего угодно, только не этого. Он думал, что она посмеется над ним, может быть, рассердится, но чтобы вот так…

      «Женни», – волнуясь произнес он. Когда он волновался, то немного заикался, и это тронуло ее. «Женни, вы не понимаете, что говорите. Вы не можете любить такого старого холостяка, как я. Меня не надо жалеть. Для меня моя любовь не может быть трагедией. Я счастлив, что мне довелось полюбить такую девушку, как вы. Но у меня нет намерения испортить вам жизнь. Вы конечно встретите человека более достойного, чем я, более молодого, и будете с ним счастливы…»