Оценить:
 Рейтинг: 4.5

Осознанность сегодня. Как сделать медитацию частью своей повседневной жизни?

Серия
Год написания книги
2015
Теги
<< 1 2 3 4 5 6 ... 8 >>
На страницу:
2 из 8
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
Я здесь, я говорю с вами, но вас может здесь и не быть, это может быть просто сном. Вы здесь, вы слушаете меня, а меня здесь может и не быть, это может быть просто сном… Потому что вы много раз слушали меня в своих снах, а когда вам снится сон, то все происходящее кажется реальным. Как вы можете определить – сон это или нет? Как вы можете провести грань между сном и реальностью? Такого способа нет. Вы не можете быть уверены в чем-то, невозможно быть уверенным. Вы можете точно знать что-то только о себе, единственное, что точно известно, – вы. Почему? Потому что даже для того, чтобы сомневаться в себе, необходимо ваше присутствие.

Отец современной восточной философии, Декарт, начинал с сомнения, он все подвергал сомнению, потому что искал что-то такое, что нельзя было бы поставить под сомнение. Только это может стать основой настоящей, подлинной жизни – то, в чем нельзя усомниться. То, во что нужно верить, не может стать настоящим основанием. Такое основание идет ко дну, и вы словно строите замок на песке. Поэтому Декарт все ставил под сомнение. Бога можно легко поставить под сомнение, мир можно поставить под сомнение, все это может быть просто сном… Декарт ставил под сомнение все. Затем он внезапно осознал, что не может поставить под сомнение самого себя, потому что в этом содержится противоречие. Если вы говорите, что ставите под сомнение самих себя, это подразумевает, что вы должны верить, что вы есть. Вы можете сказать, что сами себя обманываете, но есть же кто-то, кого можно обмануть. Себя нельзя поставить под сомнение.

Махавира не верил в Бога, он верил только в себя, потому что это единственное, что точно известно. Вы можете расти из определенности, вы не можете расти из неопределенности. Когда есть определенность, есть доверие; когда есть неопределенность, может присутствовать вера, но за этой верой всегда прячется сомнение.

Многие люди, которые приходят ко мне, – теисты. Они верят в Бога, но их вера поверхностна. Стоит их чуть-чуть ткнуть, толкнуть, встряхнуть, и у них появляются сомнения, им становится страшно. О какой религии может идти речь, если вы так наполнены сомнениями? Необходимо что-то, не вызывающее сомнений.

Махавира и Будда оба делали акцент на медитации. Они отменили молитву, они сказали: «Как можно молиться? Вам неизвестно божественное, поэтому вы не можете по-настоящему верить. Вы можете вызвать в себе веру, но навязанная вера – ложная вера. Вы можете спорить и убеждать себя, но это не поможет, потому что ваши аргументы, ваши убеждения всегда принадлежат вам, и ум продолжает колебаться». Поэтому Будда и Махавира оба делали акцент на медитации.

Медитация – это совершенно иная техника. Не нужно верить, не нужно следовать за кем-то. Вы здесь одни. Но вы должны пробудиться – вот чем занимался этот монах. Он не зовет Раму, он не зовет Аллаха, он зовет по имени себя и только себя, потому что все остальное не ясно. Он называет себя по имени: «Ты здесь?» И не ждет, пока ему ответит Бог. Он сам отвечает: «Да, господин, я здесь».

Таков подход буддистов. Если вы спите, то должны звать себя, и вы же должны откликаться. Это монолог. Не ждите, пока вам ответит Бог, – нет никого, кто мог бы вам ответить. Ваши вопросы растворятся в небе, ваши молитвы не будут услышаны – нет никого другого, кто мог бы их слышать. Так что этот монах выглядит глупо, но на самом деле все, кто читают молитвы, могут быть глупее этого монаха. Он-то делает кое-что более определенное, он сам себя зовет и сам откликается.

Вы можете стать бдительными. Послушайте меня – ваше имя и есть нужная мантра. Не зовите Раму, не зовите Аллаха, называйте собственное имя. Много раз в день, каждый раз, когда чувствуете, что погружаетесь в сон, каждый раз, когда чувствуете, что игра берет над вами верх и вы теряетесь в ней, позовите себя: «Ты здесь?» И ответьте себе. Не ждите чьего-то ответа, нет никого, кто бы вам ответил. Скажите: «Да, я здесь». И не отвечайте просто на словах, прочувствуйте этот ответ: «Я здесь». И будьте здесь, будьте бдительны. В этой бдительности останавливаются мысли, в этой бдительности исчезает ум, пусть даже на мгновение. А когда нет ума, есть медитация, когда ум остановился, появилась медитация.

Помните, медитация – это не что-то, выполняемое умом, это отсутствие ума. Когда ум прекращает работать, случается медитация. Она идет не из ума, она – за пределами ума. И всякий раз, когда вы бдительны, ума нет. Поэтому мы можем сделать вывод, что ваша сонливость – это ваш ум, ваша неосознанность – это ваш ум, ваш лунатизм – это ваш ум. Вы движетесь, как пьяные, не зная, кто вы, не зная, куда идете, не зная, зачем идете.

И третье, о чем говорит монах, – помнить о том, чтобы не давать другим одурачить себя. Другие постоянно вас дурачат. Не только вы сами себя дурачите, другие тоже вас дурачат. Как они это делают? Все общество, культура, цивилизация – это коллективный заговор. Вот почему ни одно общество не допускает появления бунтарей, любое общество требует послушания, конформизма. Ни одно общество не разрешает бунтарских мыслей. Почему? Потому что бунтарские мысли заставляют людей осознать, что все это лишь игра, а когда люди осознают, что все это лишь игра, они становятся опасными, они начинают выходить за установленные обществом рамки.

Общество пребывает в состоянии гипноза, и толпа – это гипнотизирующий фактор. Вы рождаетесь, но при рождении не являетесь ни индуистом, ни мусульманином, ни христианином, вы не можете ими быть, потому что сознание не может принадлежать ни к какой секте. Сознание принадлежит целому, оно не может быть сектантским. Ребенок просто есть, в своей невинности не тронутый всем этим вздором индуизма, буддизма, джайнизма. Ребенок – чистое зеркало. Но общество тут же начинает работать над ребенком – нужно придать ему форму. Ребенок рождается свободным, но общество тут же начинает убивать его свободу. Нужно создать форму, шаблон.

Если вы рождаетесь в семье индуистов, ваши родители начинают учить вас, что вы индуист. Так они создают состояние гипноза. Никто не является индуистом, но ребенок невинен, его можно одурачить. Этот ребенок прост. Он поверит родителям, что он индуист – не только индуист, но и брамин, не просто брамин, но и брамин дешастха. Секты внутри сект, как китайские коробочки – коробочки внутри коробочек. И чем сильнее ребенка сужают, тем быстрее он превращается в узника. Коробочка продолжает становиться все меньше и меньше. При рождении он был подобен небу. Потом он стал индуистом, небольшим кусочком неба, потом стал брамином – еще меньшая коробочка, потом он стал дешастхой – это еще меньше. И так до бесконечности. Общество продолжает заталкивать его во все меньшие коробочки, и тогда ему придется жить как брамину дешастха. Всю свою жизнь он будет жить с этой коробочкой, он будет носить эту коробочку за собой. Эта коробка – могила. Он должен выбраться из этих коробок, только тогда он узнает, что такое настоящее сознание.

Сначала общество передает концепции, затем общество передает предрассудки, потом общество передает теории, философии, системы и религии. И после всего этого ребенок уже никогда не сможет смотреть прямо, общество всегда будет присутствовать и все интерпретировать. Вы не осознаете, когда говорите, что что-то хорошо, – ваши это мысли или нет? Это ваше ощущение, что что-то хорошо, или же это просто интерпретация общества? Что-то плохо: вы это изучили и пришли к выводу, что это плохо, или же общество просто научило вас тому, что это плохо?

Оглянитесь вокруг! Индуист смотрит на коровий навоз как на самую чистую вещь во всем мире. Никто другой на Земле не будет считать, что навоз – чистейшее явление в мире. Коровий навоз – это навоз, экскременты, но индуист считает, что коровий навоз – чистейшее явление в мире. Он с удовольствием его съест. Он его ест! Никто в мире не может поверить, как восемьсот миллионов индусов могут быть так одурачены, но так и есть. Во время обряда посвящения индийского ребенка ему дают панчамриту – особое сочетание из пяти компонентов. Среди этих пяти компонентов один – это коровий навоз, а второй – коровья моча. Никто не может в это поверить, но это правда. И у остальных есть собственные предрассудки. Оставьте свои предрассудки и посмотрите прямо.

Но ни одно общество не позволяет вам смотреть прямо. Оно всегда встревает, объясняет все по-своему и дурачит вас. Этот монах каждое утро говорил: «Не позволяй другим дурачить себя». И отвечал: «Да, господин, я не позволю другим дурачить себя».

Это нужно помнить все время, потому что другие окружают вас повсюду, и они дурачат вас в таких тонких вопросах. И сейчас эти другие имеют больше власти, чем когда-либо. Посредством рекламы, по радио, через газеты, телевидение – другие манипулируют вами.

В Америке успех рыночной системы зависит от того, можешь ли ты одурачить покупателя, можешь ли ты посеять мысли в чужих умах. Теперь гараж на две машины – это предмет первой необходимости, если вы хотите быть счастливыми. В Америке гараж на две машины – это предмет первой необходимости. Никто не задается вопросом: «Если вы не счастливы с одной машиной, как вы можете быть счастливы с двумя?» Вы не счастливы с одной машиной, с двумя машинами вы будете вдвое несчастнее, вот и все. Это простая математика. Но реклама, пропаганда, все общество существуют за счет манипулирования другими. Счастье подобно товару на рынке – вы идете и покупаете его, его нужно покупать. Как можно купить счастье? Счастье – это не товар, это не вещь, это качество жизни, следствие бдительной жизни. Вы не можете его купить – это невозможно.

Почитайте американские газеты, и вы увидите, что упускаете что-то важное: счастье можно купить за деньги. Газеты создают ощущение, что вы что-то упускаете, – тогда вы начинаете для этого работать, вы зарабатываете деньги и покупаете это. А потом вы чувствуете, что вас обвели вокруг пальца. Но это не очень глубокое чувство, потому что прежде чем вы начнете чувствовать, что вас обманули, в ваш ум проникнут другие обманы, и теперь они будут тянуть вас вперед. У вас должен быть дом на холме, или у вас должна быть летняя вилла, или у вас должна быть яхта – всегда есть к чему стремиться. Только тогда вы будете счастливы. Газеты продолжают тянуть вас на свою сторону до самой смерти. Пока вы не умрете, эти рекламные объявления, эта пропаганда будет продолжать вас тянуть.

Монах прав. Это должно стать частью вашей бдительности – вы не должны позволять другим дурачить вас. Все общество существует за счет эксплуатации, эксплуатируя других. Все эксплуатируют. И эта эксплуатация имеет место не только на рынке, она есть в храме, в церкви, в синагоге. Она повсюду… потому что священник тоже бизнесмен. Вам нужен покой, вы просите покоя, поэтому есть люди, которые говорят вам: «Приходи к нам, мы дадим тебе покой». Вы просите блаженства, и находятся люди, готовые продать вам блаженство. Если такие люди, как Махариши Махеш Йоги, и преуспевают на Западе, то на Востоке они не добиваются успеха. В Индии никто их не слушает. Никому нет до них дела.

Но Америка слушает всевозможный вздор. Как только вы получаете доступ к нужному каналу пропаганды, как только находите подходящих людей из сферы рекламы, нет никаких проблем. Махариши Махеш Йоги говорит так, будто бы внутреннее безмолвие можно моментально купить, как будто бы за неделю вы можете познать медитацию, просто сидя в течение пятнадцати минут и повторяя мантру, и будете счастливы отныне и вовек. Но американский ум, отравленный рекламой, сразу же проявляет к этому интерес, и мигом собирается толпа. Люди в толпе меняются, но толпа остается, и создается видимость, что что-то происходит. Даже храмы и церкви превратились в магазины.

Медитацию нельзя купить, и никто не может ее вам дать. Вам нужно ее добиться. Она не является чем-то внешним, она имеет внутреннюю природу, это рост, и этот рост случается благодаря осознанности. Зовите себя по имени – утром, ночью, днем, всякий раз, когда чувствуете сонливость, зовите себя по имени. И не просто зовите – откликайтесь, говорите вслух. Не бойтесь других. Вы уже достаточно долго боялись других, они уже достаточно убили вас страхом. Не бойтесь. Даже на базаре помните об этом. Окликайте себя по имени: «Ты здесь?» И отвечайте: «Да, господин».

Пусть люди смеются. Не позволяйте им дурачить себя. Единственное, к чему вам нужно стремиться, – это бдительность. Не уважение и не респектабельность. Потому что это одна из их уловок: люди делают вас послушными за счет респектабельности. Они говорят: «Мы будем тебя уважать. Поклонись, будь послушным, ты сам нам совсем не нужен. Просто следуй за обществом, и общество отплатит тебе огромным уважением». Это взаимное согласие. Чем более безжизненными вы будете, тем больше вас будет уважать общество; чем живее вы будете, тем больше оно будет доставлять вам неприятностей.

Почему Иисус должен оказаться на кресте? Потому что этот человек был живым. Видимо, в детстве он звал себя по имени: «Иисус, не позволяй другим дурачить себя». И его не одурачили, поэтому другим пришлось его распять, ведь он не был частью этой игры. Сократ должен был быть отравлен и убит, Мансура нужно было убить. Это те люди, которые сбежали из тюрьмы, и что бы вы ни говорили, вы не можете убедить их вернуться. Они не придут в тюрьму, если познали свободу бескрайнего неба.

Помните: будьте осознанными и бдительными. Если вы будете бдительны, если ваши действия будут становиться все более и более осознанными, то что бы вы ни делали, это не будет делаться в сонном состоянии. Все усилия общества нацелены на то, чтобы сделать вас автоматическими, превратить вас в машины, превратить вас в идеальный эффективный механизм.

Когда вы начинаете учиться водить автомобиль, вы бдительны, но не эффективны, потому что бдительность отнимает энергию, и вам нужно быть бдительными относительно многих вещей – коробки передач, руля, тормоза, газа, сцепления. Вам нужно осознавать так много вещей, что вы не можете быть эффективными, вы не можете ехать быстро. Но постепенно, когда вы становитесь эффективными, вам не нужно быть осознанными. Вы можете напевать песенку, думать о чем-то про себя, решать головоломку, а машина едет сама по себе. Тело делает это автоматически. Чем более автоматичными вы становитесь, тем более вы эффективны.

Обществу необходима эффективность, поэтому оно делает вас все более и более автоматичными. Во всем, что вы делаете, будьте автоматичными. Обществу нет дела до вашей осознанности – ваша осознанность будет проблемой для общества. Вас просят быть более эффективными, более продуктивными. Производительность машин выше, чем у вас. Обществу не нужно, чтобы вы были людьми, вы нужны ему как механические приспособления, поэтому оно делает вас более механичными и менее осознанными. Это автоматизация. Вот как общество дурачит вас. Вы становитесь эффективными, но теряется ваша душа.

Если вы понимаете меня, тогда вся цель медитативных техник – деавтоматизировать вас, снова сделать вас бдительными, снова превратить вас в людей, не в машин. Вначале вы станете менее эффективными, но пусть это вас не беспокоит. Вначале все перевернется вверх дном. Из-за того, что все в вас давно стало автоматическим, вначале все перевернется вверх дном, вы не сможете ничего делать эффективно. Вам будет трудно, потому что вы зациклены на неосознанной эффективности. Чтобы быть сознательно эффективным, потребуются долгие усилия. Но со временем вы будете и осознанными, и эффективными.

Если в будущем есть хоть какой-то шанс существования настоящего человеческого общества, то первое, основное, что необходимо сделать? – не делать детей автоматичными. Даже если потребуется чуть больше времени, чтобы сделать их эффективными, делайте их эффективными осознанно, не превращайте их в машины. На это уйдет больше времени, потому что нужно освоить две вещи: эффективность и осознанность. Настоящее человеческое общество будет давать вам осознанность даже при меньшей эффективности, но со временем придет и эффективность. И тогда, если вы бдительны, вы сможете быть эффективными, сохраняя бдительность.

Медитация – это прежде всего деавтоматизация. Потом вы начнете работать с новой осознанностью: эффективность остается в теле, а сознание остается бдительным. Вы не превращаетесь в машину, вы остаетесь человеком. Если вы становитесь машиной, то утрачиваете всю человечность.

Этот монах занимается деавтоматизацией. С самого утра он зовет себя и говорит: «Будь бдителен!», «Не дурачь себя», он говорит: «Не давай другим дурачить себя!» Нужно достичь этих трех слоев осознанности.

Глава 1. Много болезней – одно лекарство

Что такое медитация? Это значит отложить ум в сторону. Побыть несколько мгновений без ума – это медитация. И как только на несколько мгновений вам открывается знание, вы получаете ключ. Тогда всякий раз, когда вам нужно, вы можете двигаться внутрь. Это как вдох и выдох: вы идете в мир – это выдох, вы возвращаетесь внутрь – это вдох. Медитация – это вдох.

Так что забудьте о своих проблемах, просто двигайтесь в медитацию. И чем глубже вы будете двигаться, тем больше ложного будет исчезать.

Что такое медитация?

В моем понимании это самый главный вопрос. Медитация – это самый центр всех моих усилий. Это самое чрево, из которого родится новая религиозность. Но очень трудно уместить ее в слова: сказать что-то о медитации – это парадокс.

Это что-то, что можно иметь, чем можно быть, но по самой ее природе невозможно сказать, что это. Тем не менее, предпринимались попытки каким-то образом это передать. Даже если возникнет хотя бы фрагментарное, частичное понимание, – это больше, чем можно ожидать. Даже такое частичное понимание медитации может стать семенем. Многое зависит от того, как вы слушаете. Если вы только слышите, тогда невозможно передать вам даже фрагмент. Но если вы слушаете… Постарайтесь понять различие между этими двумя явлениями.

Слышать – это механическое действие. У вас есть уши, и вы слышите. Если вы лишитесь слуха, то механическое приспособление может помочь вам слышать. Ваши уши – не что иное, как определенный механизм для восприятия звуков. Слышать очень просто: животные слышат, любой, у кого есть уши, способен слышать; но слушать – это гораздо более высокая ступень.

Слушать означает, что когда вы слышите, вы только слышите и больше ничего не делаете – в вашем уме больше нет никаких других мыслей, никакие облака не пролетают по вашему внутреннему небу, поэтому все, что говорится, достигает вас в том виде, в каком оно было сказано. Ваш ум в это не вмешивается, вы не интерпретируете это исходя из собственных предрассудков – оно не затмевается ничем, что в данный момент происходит внутри вас, потому что все это – помехи.

Обычно это не трудно. Вы как-то обходитесь только тем, что слышите, потому что то, что вы слышите, – обычные дела. Если я говорю что-то о доме, о двери, о дереве, о птице, тогда нет никаких проблем. Это известные темы: не нужно слушать. Но необходимо слушать, когда мы говорим о чем-то вроде медитации, которая лишена объекта, она – субъективное состояние. На нее можно только указать, вам нужно быть очень внимательными и бдительными – тогда существует возможность, что до вас дойдет какой-то смысл.

Даже если в вас возникнет немного понимания, этого более чем достаточно, потому что понимание имеет свой собственный способ расти. Если хоть капля понимания окажется в нужном месте – в сердце, – оно начинает расти само по себе.

Сначала постарайтесь понять слово медитация. Это неправильное название для того состояния, которое должно интересовать любого настоящего искателя. Поэтому я хотел бы рассказать вам кое-что о нескольких словах. На санскрите есть специальное слово для медитации: дхьяна. Ни на одном другом языке нет аналогичного слова, его невозможно перевести. На протяжении двух тысяч лет никто не оспаривает тот факт, что это слово нельзя перевести по той простой причине, что ни в одном другом языке люди не пробовали, не переживали того состояния, которое оно называет, – поэтому в этих языках нет такого слова. Слово становится нужно, когда необходимо что-то сказать, на что-то указать.

В английском языке есть три слова. Первое слово – concentration (концентрация). Я видел множество книг, написанных добрыми людьми, но не теми, кто получил опыт медитации. Они продолжают заменять слово дхьяна словом концентрация; но дхьяна – это не концентрация. Концентрация просто означает, что ваш ум сосредоточен на одной точке, это состояние ума. Обычно ум непрерывно движется, но если он непрерывно движется, то с таким умом нельзя работать над определенным вопросом. Например, концентрация нужна в науке, без концентрации наука невозможна. Неудивительно, что наука не получила развития на Востоке – я вижу эти глубокие связи, – потому что концентрация никогда не была в цене. Для религии нужно что-то другое, не концентрация.

Концентрация – это ум, сосредоточенный на одной точке. У нее есть свое применение, потому что тогда вы все глубже и глубже погружаетесь в определенный предмет. Это то, чем продолжает заниматься наука: узнает все больше и больше об объективном мире. Человек, у которого ум все время блуждает, не может быть ученым. Все искусство ученого состоит в его способности полностью забыть про мир и направить все свое сознание на одну вещь. А когда все сознание направлено на одну вещь, это почти равносильно тому, чтобы сконцентрировать солнечные лучи при помощи линзы: тогда можно получить огонь. Сами по себе эти лучи не могут зажечь огонь, потому что они рассеяны, они распространяются, двигаясь все дальше и дальше друг от друга. Их движение прямо противоположно концентрации. Концентрация означает, что лучи сходятся вместе и в определенной точке встречаются. И когда столько лучей сходятся в одной точке, у них достаточно энергии, чтобы зажечь огонь.

У сознания есть такое же свойство: сконцентрируйте его – и вы сможете проникнуть глубже в тайны предметов. Это напомнило мне Томаса Эдисона – одного из величайших ученых Америки.

Однажды Эдисон так сосредоточенно над чем-то работал, что, когда жена принесла ему завтрак, он был так увлечен, что даже не слышал, как она вошла. Он даже не взглянул на нее, он не осознавал ее присутствия, и жена понимала, что это было не лучшее время его беспокоить. «Конечно, завтрак остынет, но он по-настоящему разозлится, если я его побеспокою – никогда не знаешь, где он находится». Поэтому она просто оставила завтрак рядом с ним, чтобы по возвращении из своего путешествия в концентрацию он увидел завтрак и съел его. Но что произошло? В этот момент в гости заглянул один друг – он тоже увидел, что Эдисон очень сосредоточен. Он посмотрел на остывающий завтрак и сказал: «Пусть Томас работает. Я съем завтрак, а то он совсем остынет». Он съел завтрак, а Эдисон даже не осознавал его присутствия и того факта, что друг съел его завтрак.

По возвращении из своей концентрации он оглянулся по сторонам и увидел друга и пустые тарелки. Он сказал другу:

– Пожалуйста, прости. Ты немного опоздал – я уже позавтракал.

Было очевидно, что раз тарелки были пусты, значит кто-то съел завтрак, а кто еще мог его съесть? Конечно, он сам! Бедный друг не мог понять, что ему делать. Он думал, что удивит его, но этот человек сам еще больше его удивил, сказав: «Ты немного опоздал…»

Но жена все это время наблюдала за ними. Она вошла и сказала:

– Он не опоздал, это ты опоздал! Он съел твой завтрак. Я все видела, но завтрак все равно остывал, его должен был кто-то съесть. Что ж ты за ученый! Не могу понять, как ты занимаешься своей наукой, если даже не знаешь, кто съел твой завтрак, и просишь прощения!

<< 1 2 3 4 5 6 ... 8 >>
На страницу:
2 из 8