Еврейская иммиграция в Палестину. Драматическая история нелегальных переселенцев из Европы в Землю обетованную. 1920–1948
Молодые люди вернулись из Берлина глубоко разочарованными. Их несколько утешило известие, что первый конвой благополучно прибыл в Палестину.
Тем временем шли последние приготовления к конвою из Чехословакии. Зимой 1938 года Цви объездил всю Польшу вдоль и поперек, проводя необходимую подготовку. Будущих эмигрантов собрали в центральном месте. Они сами предоставили необходимую сумму, заплатив по 25 фунтов за человека. Для получения разрешения на транзит через Югославию пришлось проделать невероятный объем работы. Способствующим фактором стало заключенное в Вене соглашение, касающееся 20 000 мигрантов, которые пересекли границу в то время. В феврале 1939 года Цви уехал из Парижа в Прагу, небо над которой уже затягивалось тучами из-за приближающегося нацистского вторжения. Там он сразу же связался с Яковом Эйделыптейном из Палестинского бюро, еще одним человеком, который впоследствии был казнен в Терезиенштадте. Эйделыптейн, предчувствовавший приближение катаклизма, с энтузиазмом отнесся к этой идее. Их работа принесла свои плоды. 14 марта группы, которые должны были составить конвой, собрались на указанных железнодорожных станциях, готовые к отправке на побережье. Однако той же ночью гитлеровская армия вторглась в Чехословакию, и сформированные группы застряли на станциях. Их как можно быстрее подобрали и поместили в два здания – сотни еврейских юношей и девушек, само присутствие которых могло вызвать подозрения и привести к отправке их в концентрационный лагерь. Кроме того, в результате гитлеровского вторжения в Чехословакию их паспорта были аннулированы, и им надлежало получить в гестапо разрешение на выезд. Пришлось также принять новые меры по переводу чешских денег в Лондон, где производилась оплата за перевозку. Однако давление, оказываемое чешскими пионерами, стало настолько сильным, что сдерживать его было уже невозможно. После некоторых переговоров в их чешских паспортах была поставлена печать «протектората» (Богемия-Моравия) и буква J (Jude). Наконец 400 иммигрантов погрузились в зафрактованный поезд и отправились в путь.
Той же ночью гитлеровская армия вторглась в Чехословакию, и сформированные группы застряли на станциях
По прибытии на станцию Комарно на венгерско-югославской границе случилась беда. Югославские власти отказались предоставить иммигрантам право транзита, несмотря на то что у них имелись югославские визы; они утверждали, что визы были выданы на другие паспорта. Это была ночь первого Седера, Песаха. В комнате Цви в Сусаке, в гостинице для беженцев из Галиции, сидели Цви, Леви Шварц, проводник и матрос С. Тенкус. Они были ошеломлены случившимся. Ситуация усугублялась тем, что пионеры уже покинули Чехословакию и находились на венгерской земле. Цви связался с бюро в Вене. «Механик» (Картхаус) поспешил к премьер-министру Цветковичу, немецкому коллаборационисту. Цви принялся действовать через свои связи при королевском дворе. Король находился на отдыхе, и его посланцы обратились к королеве. Больше всего молодые люди боялись, что эмигрантов отправят прямо в концентрационный лагерь, если они вернутся в Германию. Проблема еще больше усугублялась тем, что Цви не смог связаться со своими коллегами в Париже, потому что телефонная связь на небольшой пограничной станции оказалась неисправной. Дэнни поспешил в Италию, чтобы находиться рядом с Цви и служить связующим звеном между последним и Парижем. Дэнни отправился из Триеста в Венецию, а затем в Фиуме – город неподалеку от Сусака. Из-за растущей политической напряженности он не мог остановиться и отдохнуть ни в одном отеле, поскольку полиция внимательно следила за всеми иностранцами в приграничных городах.
Лицом к лицу с Эйхманом
Организации, представляющие еврейские общины, немедленно приступили к работе под руководством раввина Алкалая и Шпицера, которые преданно помогали им с тех пор, как они организовали отправку первого судна – «Велоса». Еврейская община Белграда отправила железнодорожный вагон-ресторан через еврейскую общину Суботицы, города недалеко от границы. Они также прислали мацу и вино на праздник. Венгерские власти вели себя вполне гуманно. Каждый день специальный локомотив привозил необходимый продовольственный паек пионерам, положение которых становилось все отчаяннее. Товары первой необходимости закупались в Югославии, где они были дешевле, и привозились в Венгрию без уплаты налогов. Так прошло несколько дней. Между тем у славян наступила православная Пасха. Премьер отправился с семьей провести праздник в Нише на юге Югославии. Шпитцер связался со знакомым адвокатом; и тем же вечером Цви, адвокат и глава еврейской общины отправились в Ниш. Они прибыли в город как раз в тот момент, когда церковные колокола возвестили о наступлении пасхального праздника. Через адвоката Цви встретился с дочерьми премьера и сумел убедить их в серьезности ситуации. Затем они склонили на свою сторону их мать и на следующее утро довели этот вопрос до сведения отца. Премьер-министр, пребывавший в расслабленном праздничном настроении и находившийся вдали от официального Белграда, передал министру внутренних дел записку. Все трое сразу же отправились в путь на автомобиле, чтобы преодолеть сотни километров, лежащих между ними и Белградом.
Когда наконец с конвоем в Чехословакии была установлена телефонная связь и переданы обнадеживающие новости, эмиссары узнали, что что-то пошло не так с электрической системой поезда и он не мог двигаться. Мучительные часы ремонта были потрачены впустую – как выяснилось, с самого начала все было в порядке. Машинисты просто не знали, как тронуть поезд с места.
Конвой прибыл, пассажиры поднялись на борт, все документы были на руках – и эмиссары, едва не лишившиеся рассудка, принялись рыскать по Триесту в поисках капитана Демитри. Он вроде как отправился погулять с двумя красотками, но никто не знал куда. Посланник Гистадрута Арье Шило, принимавший участие в пражской авантюре и работавший связным с югославскими портовыми властями, обошел все бары в округе и наконец нашел капитана мертвецки пьяным. Эмиссарам пришлось управлять судном самим.
Вскоре между эмиссаром и Шторпером возникли разногласия по поводу выбора кандидатов для конвоев в Вене. Шторпер открыл собственное бюро путешествий и принялся организовывать конвои по своему усмотрению. Агами стал persona non grata в отношениях с Эйхманом. Вскоре он получил краткую записку, в которой ему предписывалось покинуть Вену в течение 24 часов. Когда эмиссар не ответил, ему передали вторую записку, в которой в резкой форме говорилось, что если он не уедет немедленно по собственной воле, то Эйхман проследит, чтобы он уехал против его воли. Так закончилась его эмиграционная деятельность в Вене. Агами отправился в Швейцарию, чтобы посмотреть, чего можно добиться в этой стране.
Все эмиссары уже давно ощущали необходимость встретиться и обсудить пути расширения операции. Они осознавали, что то немногое, чего они добились, было почти несущественно по сравнению с огромным числом евреев, отчаянно искавших спасения. Встреча состоялась в Лондоне в кабинете Шауля. Все согласились, что следует снаряжать больше конвоев и более крупных по числу входящих в них людей, но проблема заключалась в средствах. Хотя многие в сионистской организации понимали, что без организации нелегальной иммиграцией никак не обойтись, финансовое бремя по-прежнему полностью лежало на плечах молодых членов бюро.
На этой встрече было принято важное решение – попытаться организовать работу еще в одной стране, Румынии, несмотря на связанные с этим опасности. Иосиф Барпал (Кадмон), который только что проехался по Румынии и проделал необходимую подготовительную работу, был назначен ответственным за эту организацию. Немного погодя к нему присоединился Леви Шварц.
Глава 4
После публикации «Белой книги»
Май 1939 года стал поворотным моментом в отношениях между мировым сионистским движением и мандатным правительством. В этот период была опубликована «Белая книга» Макдональда – воззвание к мандатному правительству относительно его политики в Палестине. Документ вызвал фурор, еще более невероятный, поскольку он последовал за трагедией европейского еврейства, тремя годами насилия в Палестине и месяцами изнурительных переговоров в Лондоне.
В «Белой книге» бесстрастным и недвусмысленным языком заявлялось о сокращении иммиграционной квоты на ближайшее будущее:
«Еврейская иммиграция в течение следующих 5 лет будет осуществляться такими темпами, которые, если позволят экономические возможности освоения, увеличат еврейское население примерно до 1/3 от общей численности населения страны. Принимая во внимание ожидаемый естественный прирост арабского и еврейского населения, а также количество нелегальных еврейских иммигрантов, находящихся в настоящее время в стране, это позволило бы принять, начиная с апреля этого года, около 75 000 иммигрантов в течение следующих 5 лет. Эти иммигранты будут допущены, при условии соблюдения критерия экономической возможности освоения, следующим образом:
(а) На каждый из следующих 5 лет будет разрешена квота в 10 000 еврейских иммигрантов при учете того, что нехватка в любом году может быть добавлена к квотам на последующие годы в течение 5-летнего периода, если это позволит экономический потенциал освоения.
(б) Кроме того, в качестве вклада в решение проблемы еврейских беженцев 25 000 беженцев будут приняты, как только верховный комиссар убедится, что обеспечены адекватные условия их содержания…»
«Экономическая возможность освоения» представляла собой палку о двух концах. Период насилия 1936–1939 годов серьезно подорвал экономику страны. Наиболее производительные силы ишувы были направлены на оборону, и новая волна иммиграции еще не успела пустить корни. Уничтожение европейского еврейства стало сокрушительным ударом для евреев Палестины, которые были участниками борьбы. «Белая книга» открыто заявляла:
«Существующий механизм определения экономической возможности освоения будет сохранен, а верховный комиссар будет нести основную ответственность за определение пределов экономического освоения».
Ключевой раздел «Белой книги» носил скорее политический, чем экономический характер:
«Правительство Его Величества убеждено, что после того, как предполагаемая сейчас в течение 5 лет иммиграция будет осуществлена, у него не будет оснований оказывать содействие евреям, и оно не будет нести никаких дальнейших обязательств по оказанию содействия дальнейшему развитию «еврейского национального очага» путем иммиграции без учета пожелания арабского населения».
Таким образом, «правительство Его Величества» недвусмысленно заявляло, что образование на территории Палестины еврейского государства не является составной частью его политики. Таково было отношение к двухтысячелетней мечте целого народа. Все, кто был достаточно наивен, чтобы сохранить веру в «правительство Его Величества», убедились в собственных заблуждениях. Председатель Еврейского агентства Бен-Гурион назвал этот документ «Документом предательства». Ишува осознала его опасность для себя и для еврейской диаспоры. В свете новой британской политики любая сионистская деятельность со стороны евреев любой страны могла быть истолкована как враждебный акт по отношению к британскому правительству. Все усилия, направленные на подготовку молодежи к иммиграции и хозяйственной деятельности в Палестине, несомненно, подпадали под эту категорию. Конечной целью «Белой книги» являлось уничтожение сионизма, прекращение иммиграции и разрыв между мировым еврейством и ишувой.
Новые законы были немедленно введены в действие. Границы теперь охранялись более тщательно, чем когда-либо. Вдоль побережья курсировали дополнительные патрульные катера, были также созданы новые полицейские участки. Вдоль побережья Ашдода установили англо-арабский пост.
1 июня румынское судно «Дизель», ходившее под панамским флагом, было захвачено у берегов Яффы с 900 евреями из Чехословакии и Австрии на борту, среди которых находилось 350 стариков, женщин и детей.
7 июня в районе Акко было захвачено парусное судно, а его пассажиров на грузовиках доставили в тюрьму в Хайфе.
30 июня недалеко от Мигдаль-Гада было задержано судно «Астир» с 724 пассажирами на борту. Большинство иммигрантов прибыли из Данцига. Они покинули свои дома в начале марта и направились сначала в небольшой порт в районе Констанца в Румынии. И далее скитались из порта в порт, и везде, где бы ни останавливались, к ним присоединялись остатки групп беженцев. В канун Пасхи судно достигло берегов Палестины, но им позволили высадить только несколько больных пассажиров – троих женщин и одного мужчину. Судно снабдили провизией на несколько дней, и оно было вынуждено снова выйти в море. «Астир» провел шесть недель на Греческом архипелаге и 12 июня снова отправился в Палестину. На значительном расстоянии от берегов Палестины пассажиров пересадили на парусное судно, которое «Астир» тянул за собой. На расстоянии 20 миль от берега судно развернулось и вышло в море, а парусник направился к берегу. Через несколько минут что-то случилось с двигателем, и судно перестало двигаться. Каким-то образом им удалось приблизиться к берегу, полагая, что они находятся в районе еврейской колонии Ришон-ле-Цион. Однако внезапно они столкнулись с арабской и британской полицией, которые стали выяснять, где они находились в течение предыдущих 24 часов. Их доставили на берег на арабских лодках, и по пути арабы отобрали все, что у них имелось при себе.
Пассажиров на грузовиках доставили в тюрьму в Хайфе
2 июля военное судно «Айвенго» у берегов Натании остановило «Лос Перлос», на борту которого находилось 370 иммигрантов, в том числе 30 женщин и одна девочка. Они также отплыли из окрестностей Констанцы и провели в море целый месяц. По прошествии недели они прибыли на греческое побережье и попытались пополнить свои запасы воды, но береговые власти велели им убираться прочь. Они скитались от одного порта к другому, пока им не удалось наполовину наполнить танкер водой. Тем временем выяснилось, что хлеб, которым их снабдили, заплесневел, и они голодными прибыли в порт Мармарис в Турции. Здесь они запаслись небольшим количеством воды и хлеба, прежде чем продолжили путешествие. По дороге у пассажиров и капитана, который хотел вернуть их в Констанцу, возник конфликт. Пассажиры силой овладели судном и направили его в Палестину. Здесь их остановил британский патрульный самолет, и им пришлось повернуть в море. На следующий день судно снова направилось к берегу, но при приближении британского патрульного катера им снова пришлось отойти в море. При третьей попытке они попали в ловушку ослепительного света британских прожекторов. Судно снова попыталось скрыться в открытом море, но быстроходный британский военный корабль настиг их. Капитан и матросы были заключены в тюрьму.
3 июля греческий парусник «Святой Николай» прибыл в порт Хайфы с 700 пассажирами на борту. Иммигрантов доставили в Палестину на большом корабле, но, когда они приблизились к берегу, их пересадили на парусное судно, которое вошло в порт среди бела дня. Судно направилось к двум иммигрантским кораблям, конфискованным правительством и стоявшим в порту на якоре. Портовая охрана тут же примчалась к судну на моторной лодке и остановила его.
7 июля ишуву взбудоражило известие о сгоревшем в море судне «Рим», следовавшем из Констанцы в Палестину под флагом Панамы. Итальянское судно «Фиуме» спасло почти 400 его пассажиров. Согласно сообщениям, на борту этого судна находились иммигранты из Румынии, у которых были иммиграционные сертификаты. Однако на борту находилось еще 115 человек, не имевших сертификатов, и ни их гражданство, ни страну происхождения установить не удалось. Когда судно прибыло в Стамбул, турецкие власти попытались высадить тех пассажиров, у которых отсутствовали сертификаты или паспорта, что привело к неприятным сценам. Портовые власти Стамбула обратились в Анкару за инструкциями. Министр иностранных дел Турции запросил румынское правительство известить, готово ли оно выдать иммигрантам новые документы. Судно наконец было отправлено в путь, но неподалеку от Родоса оно налетело на риф и загорелось. «Фиуме» подобрал выживших, которые десять часов терпели голод и холод на рифе, и доставил их на Родос.
Британское правительство нисколько не смягчило свою политику. 13 июля министр по делам колоний объявил в палате общин, что иммиграционный график будет сокращен пропорционально количеству нелегальных иммигрантов, оставшихся в Палестине. На период с 1 октября 1938 года по 31 марта 1940-го нового списка объявлено не было. «Обновление иммиграционных графиков после этой даты будет зависеть от сложившихся условий, связанных с нелегальной иммиграцией».
Это стало последней каплей. Заявление, опубликованное руководством Еврейского агентства в Иерусалиме, выразило настроения палестинского и мирового еврейства:
«Жестокий режим, призванный пресечь еврейскую иммиграцию, – режим, установленный в Палестине мандатным правительством в знак согласия с арабским терроризмом, – в глазах еврейского народа лишен каких-либо моральных оснований и опирается исключительно на силу и притеснение.
Еврейский народ не смирился и не смирится с этим репрессивным режимом, объявленным в „Белой книге“. Проявление недобросовестности со стороны британского правительства никоим образом не умаляет права еврейского народа на свою родину. Возвращение евреев на родину является их естественным и историческим правом.
Нарушители закона – это не еврейские беженцы, возвращающиеся на свою землю, а скорее те, кто стремится лишить их самого основополагающего права каждого человека – права на выживание».
Наступательная операция, предпринятая против нелегальной иммиграции, превзошла все ожидания. Государственный бюджет, выделяемый на деятельность полиции, продолжал увеличиваться. Для более эффективной борьбы с иммиграцией был создан специальный департамент. В его состав входили офицеры, эксперты и советники, а также полицейские и ночная охрана. Великобритания обратилась к турецкому правительству с просьбой закрыть ворота Босфора для судов с беженцами, прибывавших с Дуная через Черное море. В тот же период британский судья окружного суда в Яффе приговорил капитана судна «Астир» к шести месяцам тюремного заключения. Капитан «Дизеля» был также приговорен к тюремному заключению и штрафу в размере 1000 фунтов стерлингов.
Британцы наконец захватили «Атрато» и «Колорадо». Первый корабль был захвачен ночью 29 мая 1939 года во время его седьмого рейса в Палестину. Британский военный корабль обстрелял его за пределами палестинских территориальных вод. Таким же образом 30 июля ранним утром был захвачен «Колорадо», когда он совершал свой пятый рейс в Палестину. Как и «Атрато», он ходил под панамским флагом. Военный корабль наткнулся на «Колорадо», на борту которого находились 373 человека, у берегов Герцлии и доставил его под конвоем в Хайфу.
В этот раз оба корабля отплыли из Румынии. В это время в порту Констанцы разыгрывались трагические сцены. Часто еврейские беженцы прибывали в порт издалека, в полном отчаянии, не подготовив разрешение для посадки на корабль. Многих обманули различные туристические агентства, вытянувшие у них все деньги. Как-то раз на берегу остались 150 человек, для которых не нашлось места на корабле, отплывающем в Палестину. Они обступили судно со всех сторон и не давали ему отплыть. 40 мужчин и женщин бросились в море, а те, кто остался на берегу, кричали и плакали от гнева и отчаяния.
В то время желание поживиться за счет беженцев в Румынии достигло небывалого уровня. Как только конвой «Хехалуца» пересекал границу с Польшей, всевозможные чиновники – важные и не очень – набрасывались на иммигрантов, как стервятники. Представитель министерства иностранных дел Румынии, сопровождавший конвой, объяснил Леви свою «этику» на румынском языке, перемежая свою речь фразами на идиш и иврите, которые он усвоил за время своей работы.
– Видите ли, реб еврей, – сказал он, – я несу ответственность за то, чтобы тысячи ваших евреев попали в Палестину, легально и нелегально. Эти нелегалы тоже люди, насколько я могу судить; я не делаю различий. Но – все должны платить, без исключений. Мои коллеги и я, от начальника станции до самого низшего таможенника, мы все должны получить то, что нам причитается. Тогда не будет ни малейших причин задерживать конвой.
Процветало откровенное взяточничество – здесь никто из этого не делал секрета. Необходимо было проявлять крайнюю осторожность, чтобы не истратить все средства «Хехалуца». Если высокопоставленный чиновник запрашивал непомерную сумму, организаторы пытались предложить половину или четверть от нее и торговались до тех пор, пока он не шел на уступки.
Группа из 800 пионеров из Польши прибыла на поезде, состоявшем из 14 вагонов, включая два вагона-ресторана, где все они ежедневно получали горячий обед и чашку чая. Длинный поезд, заполненный молодыми евреями, вызвал у пограничников на польской границе бурную радость. Они пришли в восторг от того, что так много евреев навсегда покинули страну. Они бегло просмотрели паспорта, чтобы поскорее покончить с ними.
Новость об особом поезде распространилась со скоростью лесного пожара. По всему маршруту следования толпы людей из еврейских городков выходили поприветствовать халуцимов. На каждой станции, где останавливался поезд, их встречали еврейские делегации, угощавшие их конфетами и фруктами. Когда приближался поезд, толпа начинала спонтанно петь Хатикву – сионистский гимн. Женщины плакали. На одной из остановок по пути была установлена платформа, с которой местный активист произнес приветственную речь. Полицейские, сопровождавшие конвой, были потрясены таким публичным проявлением радости и пригрозили вернуть пионеров на границу, если толпа не разойдется. Только после долгих увещеваний Леви удалось убедить толпу выполнить приказ.
В одном городе они проехали мимо молчаливой группы мужчин, женщин и детей. Те не открывали рта, но их горящие глаза выражали зависть и отчаяние. Этот немой протест тронул даже полицейских, находившихся поблизости.
Поезд двигался через Румынию, подбирая по пути пионеров. Он остановился на небольшой прибрежной станции вблизи от границы с Россией. Вдалеке виднелись огни Одессы. Поезд прибыл в порт под вечер, но из-за халатности румынских чиновников пассажирам пришлось провести ночь на станции. На следующий день половину группы посадили на борт «Колорадо» и в течение часа доставили на «Атрато». После трудного дня, пересадки с одного корабля на другой и последних приготовлений к отплытию «Атрато» вышел в море. «Колорадо» вернулся в порт, принял на борт оставшуюся половину беженцев, ожидавших в закрытых вагонах, и отплыл.
Леви тоже отплыл на «Атрато». Судно загрузили продовольствием, купленным на деньги румынских иммигрантов. Было также куплено несколько десятков новых матрасов. Однако этого оказалось недостаточно. На борту находилось 100 лишних пассажиров, и скопление людей превысило все возможные расчеты. Санитарные условия оставляли желать лучшего. В довершение всех бед капитан заболел как раз во время того рейса, когда он оказался единственным человеком, способным управлять судном. Ему пришлось управлять ходом судна с кровати, которую перенесли на мостик. Ответственность за судно взяли на себя матрос из «Хаганы» и корабельный связной, немного разбиравшийся в морском деле. Однако оба были новичками в том, что касалось судоходства, и, когда судно вошло в Дарданеллы, оно налетело на риф. Только благодаря мощным двигателям, которыми оно было оснащено, судно снялось с рифа без повреждений.
Ночи выдались темными и потому очень опасными, особенно для судна с неопытным капитаном. В целях безопасности непрерывно раздавались оглушительные предупреждающие свистки. Тем не менее на третью ночь их плавания судно наткнулось еще на один риф, но ему снова удалось уйти невредимым. Им пришлось остановиться в порту, чтобы добыть молока для капитана, состояние которого ухудшилось. Судно медленно продолжало свой путь. Наконец его настиг «Колорадо», и суда-побратимы, пионерский «флот» подполья, бросили якоря в турецкой бухте.
По прибытии на Кипр разразился шторм, и они не смогли продолжить путь. Три дня «Атрато» стоял на якоре в защищенной бухте. На третий день из Тель-Авива пришла телеграмма со следующим сообщением:
«Снарядите 100 человек спасательными поясами, подойдите к Тель-Авиву, остановитесь на расстоянии 2 миль и спустите людей на лодках. Предупредите их, чтобы они были готовы ко всему!»
Леви созвал общее собрание, зачитал послание вслух и добавил:
– Кто хочет высадиться, может выйти вперед.