Принцесса Дюны

– Эти псы, Хар и Кар – идеальные экземпляры, результат долгих проб и ошибок в селекционных чанах Тлейлаксу.

При упоминании о мерзких Бинэ Тлейлаксу челюстной мускул Серелло вновь дернулся:

– Вы ведете с ними дела?

– По необходимости – как и Гильдия. Вы когда-нибудь… прикасались к представителю их расы?

Серелло подавил дрожь:

– Я имел минимальные деловые контакты с Мастерами Тлейлаксу, но как старгайд я обязан представлять Гильдию перед всеми народами. Год назад я познакомился с Мастером Гибли. Этот народ избегает касаться чужаков, которых они называют «неверные повиндах», но Мастер Гибли взял за правило пожимать мне руку. – Он вспомнил отвратительную сероватую кожу, странно-шершавое прикосновение Мастера Тлейлаксу, от которого Серелло чувствовал себя так, будто его ладонь оцарапали. – Он сказал, что оказывает мне большую честь, допуская физический контакт. А почему вы спрашиваете?

– У меня были с Тлейлаксу кое-какие личные дела, – сказала Малина, – и не только с целью приобретения псов. Один из Мастеров сделал Картелю нежелательное предложение, от которого я отказалась.

Серелло мгновенно насторожился:

– Какое предложение?

– Он спросил, сможет ли Картель выставить это на рынок, если Тлейлаксу предложат альтернативу умственным и провидческим способностям Навигаторов.

Серелло не смог скрыть потрясения на лице:

– Альтернативу нашим Навигаторам?

Вице-директор скромно улыбнулась:

– Я подумала, что вы, вероятно, захотите знать. Интересно, Тлейлаксу действительно пытаются создать собственных Навигаторов?

– Это… это невозможно, – пробормотал он. Но это был машинальный ответ.

Подбросив эту опасную информационную мину, Малина Ару повернулась, чтобы уйти, и свистнула псов. Теперь Серелло вдруг вновь вспомнил тех двух молодых фрименов, утверждавших, что таинственный корабль украл тело его прадеда. Общеизвестно, что тлейлаксу проводят ужасные генетические эксперименты. Все знают, что в своих резервуарах они выращиваютгхола – клонов из клеток мертвого тела. И возможно, тело Навигатора станет одним из их главных проектов.

Последствия всего этого фейерверком вспыхивали в сознании. Серелло едва удалось отгородиться от негативных эмоций и сохранить спокойный дипломатический вид, пока он прощался с вице-директором.

Церемонии и формальности – важнейшие элементы имперского порядка.

Сидя внутри антигравитационного пузыря, парящего над центральной площадью столицы, Ирулан и Император наблюдали за впечатляющим военным парадом – бесконечными рядами мундиров всех вариаций малиново-золотой имперской расцветки, марширующими подразделениями армии и флота, сводными бригадами, планетарными и секторальными группами войск. Впереди каждой колонны вели прирученных (или одурманенных наркотиками) хищных зверей – ради большей зрелищности.

Участники представляли основные миры огромной Империи – с небольшими отличиями в униформе, допускаемыми в рамках отдельных культурных традиций, но все под знаменами Дома Коррино. Так сложилось за несколько тысячелетий – местные войска, зачастую сугубо парадные, входили в разросшиеся Имперские вооруженные силы, покрывающие галактику плотным одеялом.

Над колоннами сновали небольшие наблюдательные дроны, управляемые сотрудниками Имперской службы безопасности. На внутреннюю поверхность императорского летучего пузыря выводилось изображение в высоком разрешении, но Шаддам смотрел на парад через иллюминатор из бронестекла, желая видеть все собственными глазами.

– Очень люблю такие церемонии, – сказал он дочери. – Это демонстрация всего великолепия нашей Империи – множества составных элементов, поддерживающих мир и стабильность.

Однако Ирулан замечала кое-что другое в этом милитаристическом шоу. Несмотря на красочность зрелища и огромное количество марширующих войск, она видела отсутствие энтузиазма среди участников, будто их согнали сюда против воли, чувствовала слабость в их рядах, что в конечном счете могло пагубно сказаться на прочности отцовской власти.

С окружающих улиц на площадь выходили все новые колонны. Благородные офицеры возглавляли подразделения – некоторые шли вразвалку из-за своего чрезмерного веса. Все в ярких парадных кителях, увешанных медалями, с позолоченными церемониальными мечами на боку – оружием, которое мало кому из них доводилось использовать в бою. Один пожилой аристократ – давно переживший пору своего расцвета, если он у него когда-то вообще был – не мог даже шагать самостоятельно, и его грузное тело везли в колеснице, запряженной дюжими жеребцами. Не понимая, что выставляет себя на посмешище, он неуклюже размахивал мечом из стороны в сторону.

Шаддам направил пузырь к той части парада, которую хотел разглядеть получше. За шумом толпы зрителей Ирулан едва слышала ровное урчание антиграва. Они проплыли вдоль основного маршрута колонн и снизились.

Несмотря на воодушевление Шаддама, принцесса озабоченно произнесла:

– Меня терзают сомнения, отец. Взгляни на этих глупых марширующих дворян. Они явно не в лучшей боевой форме, и у большинства нет опыта командования. Они получили звания благодаря семейным связям или взяткам, а не мастерству.

Впрочем, принцесса не была уверена, что Император прислушается к ее словам. Так и вышло. Шаддам нахмурился в ответ на критику:

– Опять ты за свое! А ты бы предпочла видеть командирами таких выскочек, как Зенха? Те офицеры внизу, по крайней мере, безупречно воспитаны!

Но Ирулан не сдавалась:

– Я безмерно уважаю тебя, отец – больше, чем кого-либо на свете. Но за десятилетия твоего правления, а до тебя – правления твоего отца, наши Имперские вооруженные силы стали вялыми, ленивыми и самодовольными. Многие офицеры слишком богаты и чванливы – и лишь номинально числятся командирами. Они ничего не стоят в настоящем бою.

Если бы они не сидели сейчас только вдвоем в наглухо закрытом наблюдательном пузыре, Ирулан никогда не заговорила бы об этом. Но она очень скрупулезно изучала военную историю Империи и опасалась, что отец не видит общей картины. Принцесса даже обсуждала эту проблему со своей сестрой Уэнсицией – также увлеченной военными летописями.

Шаддам ободряюще потрепал ее по плечу. И покровительственным тоном произнес:

– Ты слишком много тревожишься, дочь. Я давно обратил на это внимание, но не могу огорчать Ландсраад и все благородные семейства, которые считают почетное воинское звание своим неотъемлемым правом. Однако твоя точка зрения понятна, и меры уже приняты. По предложению графа Фенринга всякий раз, когда подразделение возглавляет явно неквалифицированный командир-дворянин, я назначаю компетентного заместителя, который поднялся по служебной лестнице благодаря личным заслугам. Не волнуйся – напыщенным болванам помогают сильные, способные офицеры.

– Такие, как капитан Зенха, – отметила Ирулан.

– Кстати, об этом выскочке, – нахмурился Шаддам. – Боюсь, он слишком амбициозен, и нам придется подрезать ему крылья.

Но опасения Ирулан не развеялись. Она с беспокойством продолжала:

– Возможно, в этом есть смысл, отец. Но публика ничего не знает о всяких подковерных маневрах. На подобных военных парадах твои подданные видят лишь этих дураков в форме, выставленных напоказ. – Она кивнула на марширующих. – Вон, посмотри-ка туда!

Шаддам сурово сдвинул брови, заметив двух офицеров из передней колонны, которые то и дело сбивались с шага, не попадая в ногу с остальными войсками.

– Что ж, вероятно, кое-кому в будущем не следует участвовать в парадах.

– А перед кем отчитываются компетентные офицеры, если их поставили просто исправлять промахи начальства? Кому они могут подать рапорт, если их непосредственные командиры – дураки?

– Они обязаны докладывать по цепочке.

– Компетентные офицеры должны подчиняться напрямую тебе, отец! И не бояться говорить правду. А иначе их бестолковое начальство может исказить их доклад – обелив себя, разумеется.

Хотя Император продолжал хмуриться, Ирулан видела, что по крайней мере некоторые ее соображения он воспринял. Даже он видел эту неуместную буффонаду своих офицеров. Но принцесса знала, что Император всерьез рассердится, если она не прекратит наседать, поэтому сменила тему, разрядив напряженность поверхностными вопросами. В общем-то, они с отцом состояли в доверительных отношениях, и чаще он прислушивался к ее советам. Но у Падишах-Императора и помимо нее имелось множество советников, и не все были с ней согласны. Устоявшуюся имперскую систему трудно изменить.

Принцесса самостоятельно навела кое-какие справки и выяснила, что капитан флота Зенха серьезно отнесся к формированию своей оперативной группы, отправляя заявки на необходимый личный состав и вооружение и тренируя бойцов перед высадкой на Отаке. Она размышляла – вдруг отец и впрямь дает ему шанс на успех? Повстанцы-фанатики не казались ей особой проблемой, насколько она могла судить по сводкам. Ей хотелось знать: что еще известно Шаддаму, о чем он не сообщил на официальном совещании.

В своих личных покоях в Императорском дворце она изучала родословную Зенхи, его непримечательный Дом. Ее весьма впечатлили традиции чести, тщательно соблюдаемые в этой семье – верность боевым товарищам и абсолютная преданность Императору. Сильное чувство связи с предками часто воодушевляло капитана на героические, самоотверженные поступки. Несмотря на сравнительно скромное происхождение, он действительно преуспел по службе – но, несомненно, поставил перед собой слишком высокую цель, предлагая руку принцессе крови.

Умея разбираться в людях, чему научили ее в Бинэ Гессерит, Ирулан чувствовала, что капитан Зенха имеет все шансы стать героем, если его должным образом поддержать. Зенха идеально вписывался в свою нишу в современной Имперской армии – высококвалифицированный заместитель командира, исполняющий обязанности, которые не под силу его благородному начальству. Могло ли это компенсировать вред, причиняемый паркетными офицерами, зачастую глупыми и упрямыми? Можно ли обратить вспять неуклонный упадок имперских войск? Вероятно, да, – с такими людьми, как Моко Зенха.

Примечания