– Жду твои образцы.
Американ-Ривер брала начало где-то в горах Сьерра-Невада, спускалась по предгорьям и пробивала себе путь по окрестностям Сакраменто. Там она встречалась с рекой Сакраменто, которая несла свои воды с севера к центру города, где располагался парк «Дискавери». По одной из отмелей Американ-Ривер имела около тридцати миль велотрассы, но дальше была более открытой. Если бы у Ника был выбор, он предположил бы, что доктор Дэн убил Сару Риттер где-то здесь. Ниже по течению было много мест, где никто не услышит криков, и двух человек легко скроет густая листва. Особенно ночью. Над рекой были перекинуты автомобильные мосты, но на расстоянии нескольких миль друг от друга, и велосипедисты с упорством фанатиков переходили на велотрассу, как только начинало садиться солнце. Убийца вполне мог пройти незамеченным от машины до велотрассы, а от нее до моста и обратно – с женщиной или ее трупом на руках. Единственное, что оставалось непонятным, – зачем ему понадобилось это делать. Почему доктору Дэну просто не убить ее и не выкинуть тело в реку, вместо того чтобы тащить на себе к центру города?
В замке входной двери скрежетнул ключ. Рэмбо насторожил уши, завилял хвостом и вскочил с места. Брошенный на часы взгляд и нетерпеливая реакция Рэмбо сообщили Нику, что пришел Джастин, тринадцатилетний соседский мальчик, которому Ник платил за то, что тот каждый день кормит и выгуливает собаку. Кроме того, Джастин помогал Нику с выгулом, когда ему приходилось работать по многу часов кряду. К счастью, мальчик и пес прекрасно поладили с самого начала.
– Что-нибудь еще? – спросил Ник у Тони, жестом приглашая мальчика войти.
– Ты о следе ноги, который вы нашли в цветнике Лолы Филмор, двенадцатого размера? [9 - Соответствует 44-му российскому размеру.] Это спортивная обувь фирмы «Найк», точнее, подделка под нее.
Джастин нашел на кухне поводок и прикрепил к ошейнику Рэмбо.
– Мы вернемся через час, – шепотом сообщил он.
Ник кивнул в ответ, и мальчик с собакой скрылись за дверью.
– А что насчет износа?
– Ничего. Обувь совершенно новая. Ник стукнул кулаком по столу:
– Черт возьми! Неужели мы не можем это прекратить?
– Извини, я должен был позвонить сразу, как мы определились с обувью. Просто я знал, что это нисколько тебе не поможет.
– Она дорогая?
– Стоит долларов двадцать пять в недорогих магазинах.
Наступила длинная пауза. Ник опустился на стул, переваривая неутешительную информацию. Все, что касалось доктора Дэна, отдавало дешевкой. Они не обнаружили ничего необычного, ничего, что могло бы помочь его отыскать.
– Как думаешь, доктор Дэн бедный человек? – внезапно спросил Тони, заставляя Ника отвлечься от своих мыслей. Тони был технарем и слишком занятым человеком, чтобы самому строить догадки. Это была вотчина агентов, которым приходилось рисковать, иногда основываясь на одной интуиции.
– Нет. Думаю, он просто умен, – ответил Ник. – Однако не торопится и не допускает ошибок. Мне нужен свидетель. – Он вздохнул. – Но я боюсь, что вместо него получу еще одну жертву.
Ник вспомнил о своем «свидании» с Мэгги, когда было уже почти пять. Весь день он занимался сбором образцов, которые должен был отправить в лабораторию, и прочесыванием данных на каждую из жертв, сравнивая их с теми, что были собраны по делу Сары Риттер. У него даже стояла школьная доска, заполненная списками общих черт и различий между делами. Но сейчас, сидя в полупустой квартире, которую ФБР арендовало исключительно для них с Рэмбо, Ник поедал поздний ленч из китайского ресторана и страстно желал побыстрее выкинуть из головы тошнотворные деяния доктора Дэна. Ему хотелось сменить кровь, что стояла у него перед глазами, на милую улыбку Мэгги.
Мимоходом он подумал о ее реакции на стену молчания Лоуэлла Аткинсона, на которую она должна была наткнуться сегодня утром. Правда, вины за собой Ник не чувствовал. Он просто делает свою работу. И совсем не против дать Мэгги выкопать что-нибудь, чего сам не знает, но свои карты показывать не собирается. Последнее, что ему нужно, это чтобы пресса обнародовала все, что успело раскрыть следствие, и позволила доктору Дэну и дальше идти на шаг вперед.
«Кроме того, – подумал Ник, приканчивая чау-мейн [10 - Чау-мейн – китайское рагу из курицы или говядины с лапшой.], – если она узнает, кто я такой, звонок Аткинсону будет не самой большой проблемой».
В комнате зашипела и забормотала рация, диспетчер объявил о возможной попытке ограбления. На издаваемые звуки залаял Рэмбо, но Ник не обратил на это внимания. Он слушал полицейские переговоры, чтобы быть в курсе происходящего, и это уже стало для него второй натурой. Ему даже не приходилось напрягаться или концентрироваться на этом.
Подключив ноутбук через телефонную линию к Интернету, он вошел в Сеть, чтобы поискать для свидания какое-нибудь интересное место. Он подумал было найти сайт, где можно вместе посмотреть кино и пообщаться через мини-чат. Но потом понял, что это вряд ли будет похоже на настоящий поход в кино. Ни тебе огромного экрана, ни запаха попкорна, ни сидящей рядом Мэгги. Надо было найти что-то более экзотическое. Понимая, что нечего надеяться обнять ее и ощутить, действительно ли ее кожа такая мягкая, как кажется, и даже на совершенно целомудренный поцелуй, он искал место, очарование которого смогло бы отвлечь его – и заинтриговать ее.
И через двадцать минут он нашел такое место.
– Мамочка, когда придет миффис Губер?
– Миссис Грубер, – поправила сына Мэгги. – Скоро.
Она сидела за кухонным столом и занималась газетными статьями, которые несколько часов назад скопировала из Интернета. Она обнаружила шесть нераскрытых за прошлый год убийств, которые имели между собой много общего, и можно было предположить, что их совершил один и тот же человек. Все жертвы были женщинами европейской внешности в возрасте от двадцати четырех до тридцати девяти лет. У всех были раны, нанесенные оружием, напоминающим мясницкий нож. И у всех посмертно вырезаны языки.
Эта последняя ужасающая деталь сильно смахивала на подпись – и Мэгги слегка затошнило. Этот парень просто сумасшедший, настоящий маньяк! Ее пугала даже мысль о том, что он ходит по улицам ее города. Это мог быть парень, который курит около кафе, где она каждое утро покупает себе кофе, или почтальон, или маляр с ее улицы. Он может оказаться где угодно. Одна женщина была убита в Массачусетсе, одна в Миссури, две в Колорадо и две в штате Вашингтон. И словно нарочно, будто ее еще недостаточно напугали, последняя жертва, до Сары Риттер, оказалась репортером «Сиэтл индепендент».
– Вот это да, – прошептала она. – Что же все это значит?
– Мамочка! Когда же придет миффис Губер?
На этот раз расстроенный голос сына заставил Мэгги отвлечься. По соседнему столу были раскиданы мелки и рисунки. Она пыталась занять Зака, пока работала, но ему все равно было скучно.
Мэгги взглянула на часы. Как летит время! Свидание с Джоном всего через двадцать минут, а ей еще надо накормить Зака.
– Куда вы все подевались? Свет горит везде, как будто за электричество платить не надо.
Миссис Грубер прошаркала на кухню, неся в одной руке увесистый чемоданчик с ночными принадлежностями, а в другой – огромную сумку, явно не меньше весом. Мэгги не имела ни малейшего представления, что находится в сумке, а вот содержимое чемоданчика знала наизусть. Она видела, как миссис Грубер каждое утро собирает его. Пакет круглых леденцов – основа ее диеты и наиболее вероятная причина проблем с зубными протезами, очки для чтения, баночка кольдкрема [11 - Кольдкрем – вид крема, который холодит кожу за счет испарения влаги.], зубная щетка, сеточка для волос и целая аптечка разнообразных витаминов. Мэгги пыталась убедить миссис Грубер оставлять свои вещи в гостевой ванной, но соседка чувствовала себя более комфортно, таская все с собой, и Мэгги сдалась. Миссис Грубер была потрясающей няней для Зака – почти его бабушкой, – но имела свои привычки. Она всегда сама заходила в дом, говорила все, что думала, и считала своей личной миссией проследить, чтобы ничего не пропадало даром. Она собирала алюминиевую фольгу, свечи для тортов и полиэтиленовые пакеты, мыла и снова использовала одноразовую посуду.
– Миффис Губер! Миффис Губер! – Зак пулей вылетел из кухни в восторге, что она наконец пришла, и чуть не сбил с ног пожилую женщину.
Миссис Грубер велела ему успокоиться и следить за своими манерами, но ее строгость никак не повлияла на энтузиазм Зака. Он знал, что она любит его. Пожилая женщина обняла его и стала копаться в сумке с ночными принадлежностями.
– Посмотри сюда, – сказала она мальчику. – Я тебе кое-что принесла.
Редкая ночь обходилась без небольшого подарка для Зака – красивый камешек для коллекции, четвертак [12 - Монета в 1/4 доллара (25 центов).]для его свиньи-копилки или новая зубная щетка. Мэгги убрала со стола шокирующие газетные статьи, решив взять их с собой в офис, и взглянула через плечо, желая узнать, что миссис Грубер принесла Заку на этот раз.
– Пифама с плащом! – завопил Зак, на ходу начиная раздеваться.
Миссис Грубер была одинокой вдовой, жила на социальное пособие и то, что платила ей Мэгги. Ей не было нужды тратить деньги на Зака, и Мэгги часто говорила ей об этом. Но это ничего не меняло.
– Он уже вырос из пижам с футболистами, – объяснила она, точно оправдываясь, когда Мэгги в ответ подняла бровь. – А это с распродажи.
– Я отдам вам деньги.
Миссис Грубер нахмурилась и помогла Заку натянуть пижамную рубашку через голову.
– Это не те деньги, о которых стоило бы беспокоиться.
– Вы всегда так говорите, когда что-то ему покупаете.
Мэгги стала рыться в буфете, раздумывая, чем же накормить Зака, но миссис Грубер отвела ее в сторону.
– Что вы ищете?
– Что-нибудь на обед.
– Я принесла обед с собой. Зак любит мои спагетти и фрикадельки. – И прежде чем Мэгги смогла ответить, добавила: – Только не просите меня не приносить еду. Это остатки. Вы же не хотите, чтобы продукты пропали?
Она вытащила пластмассовый контейнер со спагетти и фрикадельками в таком количестве, что можно было бы накормить целую армию, и Мэгги отлично понимала, что это не остатки. Она приготовила еду специально для них, и, скорее всего, только сегодня.
– Вы нас балуете, – качая головой, сказала Мэгги.