То самое
Питер нагнулся к столу, положил локти на край. Какое-товремя он молча сверлил Некка взглядом.
– А если я скажу, что знаю, как всё изменить.
– До меня дошёл слух, будто ты в завязке.
– Потому и пришёл к тебе.
– А не надо было. Раньше ты был бандитом, с которым мнеприходилось гулять по одним улицам и сидеть в одних барах.
– «Приходилось»?
– И которого, – продолжал Некк, – я не мог, но очень хотеларестовать. Вот кем ты был, Питер. А теперь?
Посетитель шерифа снова откинулся на спинку, покачалсянемного.
– И всё-таки… если я предложу тебе некий план.
Некк вгляделся в лицо собеседника. Что ещё можно былодобавить? Как ещё объяснить? Шериф собрался с мыслями. Набрал в грудь воздуха,привстал из-за стола.
– В таком случае я отвечу… Вали уже на хуй из моегокабинета!
С особым рвением Баска заколотил последний гвоздь впотолочную балку, затем похлопал по дереву.
– Так её, сучку! – проговорил он и гоготнул, будто сказалчто-то невообразимо смешное.
Дородный мужик за сорок, Баска вспотел ещё когда поднялся насередину стремянки, с инструментом обращался неважно – даже с отвёрткой – затовеликолепно готовил мясо. И с особой любовью складывал бутерброды, приговариваяим: «Вот так, родной».
Питер один раз поинтересовался, почему именно лавкаантиквариата, но, не получив вразумительного ответа, решил просто в очереднойраз смириться: некоторые вещи с разумом не вяжутся.
– Перерыв? – предложил он с соседней стремянки. Объёмработы, что сделал Питер, раза в полтора превышал труды Баски. А на двоих онитак и вовсе – считай, смену ремонтников закрыли.
– Да… пошли есть.
Они спустились на изгвазданный всем подряд пол, сели напокрытый пыльной плёнкой диван, сняли не менее пыльную плёнку со стола, в одинголос поблагодарили жену Баски, которая тут же принесла салат, мясной рулет ихолодный лимонад – затем принялись есть.
– Шрушай, – жуя, спросил будущий продавец антиквариата, – аты уже был… в этой новой жральне? «У Донны». Хак там?
Питер скривился.
– Эти рестики вроде уже около года открыты. Неужели сам тамещё не был?
– Не-а. Из принципа не хожу. Хотя, врать не буду… – онпотряс жирным от рулета пальцем, – мне страсть, как любопытно. Спрашивалдругих. Кто-то говорит: «Нормальное место», – или даже: «Не хуже, чем у тебябыло». А кто-то: «Да вообще есть там невозможно! Постные помои!» Вот и захотелузнать твоё мнение… ну, как человека со стороны… в смысле, давно у нас небывавшего… э-э, то есть…
– Я понял, – Питер скривился сильнее. Может, просто кислинкав салате попалась. – По правде сказать… я теперь там работаю.
– Где?
– В ресторане. «У Донны».
– Серьёзно?
– Да. Не мой выбор. Так что давай без подколов.
– Это по УДО заставили?
– Ага.
Баска хмыкнул.
– Слушай, так даже лучше. Ты вроде как изнутри всё видишь, –он облизал палец и посмотрел на Питера. – Ну, так и что? Как там жратва?
– Да ничё особенного. Могло быть получше.
– Угу. Понятно, – Баска задумался. – А Донну эту ты видел?Симпатичная баба?
И снова он рассмеялся, будто озвучил лучшую шутку в мире.
Закончив с едой, Баска распаковал из плёночной обёрткителевизор, отыскал пульт и, рухнув назад на диван, одновременно включил.
«Ожидается ясная погода с сохранением температуры около…»Кадры церковной службы. «Из-за скрытности довольно сложно обнаружить этих птицв естественной среде обитания…» Лицо Джона. Ведущий в серьёзном костюмесерьёзно спрашивал, как Джон относится к недавно вступившему в предвыборнуюгонку новому кандидату. На что мэр-шикарные-баки, улыбаясь, отвечал: «Не вижупричин волноваться из-за какой-то серой лошадки, даже не пожелавшей прийти квам на шоу». Смех публики.
– А-а-а, – простонал Баска и переключил канал. – Такая херьвся эта политика, скажу я тебе.
– Согласен.
Питер откинулся на спинку и про себя вздохнул. «Джон с тобойсвяжется». Звуки симфонического оркестра. «Кабачки нужно нарезать особымобразом…» Яркая заставка мультсериала. «Джон с тобой свяжется». Хроника,грустные лица под грустную музыку. «Лили, если ты ещё раз возьмёшь моёполотенце для своих интимных мест, я за себя не ручаюсь!» Далёкие пейзажи,щебетание птиц. «Джон с тобой свяжется». Детская обучающая передача. «Держи моюруку, отец!» Видео полицейского рейда. И так далее. И так далее…
___17-е июня 2017-го
[Моргающая камера смотрела на мир с высоты лэповогостолба – кривого, судя по тени на песке. Оттеснённый пустошью и горным хребтом,внушительный дом занимал весь передний план. Здание будто сшили из разныхкусков. Разных по стилю, материалам и возрасту.
Когда где-то вдалеке затормозил грузовик, а затемпослышалось что-то вроде: «Спасибо, что довёз» – занавеска фронтального окнадома отогнулась. Затем отворилась дверь. На крыльцо вышел рослый, хотя инемолодой, мужчина в комбинезоне, зелёной клетчатой рубашке и соломенной шляпе.Лицо – «короткий» прямоугольник, обведённый по низу седыми волосами.Крючковатый нос, голубые глаза, поджатые снизу морщинами, а сверху – кустистымибровями. В зубах – какая-то веточка.
– Питер?
– Джек.
– Питер! Откинулся, значит.
– Ага. Но ты ведь итак знаешь.
– Не понял.
– Где пикап? – Питер, наконец попавший в объектив, кивнул напристроенный у дома драндулет. Производитель которого наверняка постыдился быназваться.
– Продал. Твой адвокат дорого обошёлся.
– Угу. Я-асно… А это ведро как, ездит?
– В целом, да.
– Получается, до тюрьмы ты мог на нём добраться.
Старик сошёл со ступеней.
– Предъявить за что-то хочешь?
– Уже. Хули меня не встретил никто?
Джек переложил свою «зубочистку». Выдержал паузу.
– Мог ли я добраться до тюрьмы на своей новой машине… поправде, не знаю. Она могла и развалиться по дороге. К тому же, я на условном имне нельзя далеко отъезжать. Но ты ведь итак знаешь, – старик ухмыльнулся.
– А в городе? Что, не мог даже туда выбраться? Через другихорганизовать что-то? Какого хера?!
– Ты на меня не гони. Я жопу рвал, чтоб тебя вытащить. Настут всех жмут. Нормальное объяснение?
Питер ударил старика в скулу – тот шатнулся назад.
– Жопу рвал? Пиздабол! Твой адвокат ни хуя не смог. И вышеля – своими силами. Теперь вот пашу в зассатой кафешке, а за пару лет отсидки,оказывается, задолжал злоебучей Семье!
Пощупав место удара, Джек бросился к Питеру. Они сцепились,рухнули в пыль. Старик быстро оказался снизу – ещё пару раз получил по лицу.Будто от очередного удара изображение в камере срезало помехой. Хрясть! Питерстукнул камни, закрылся от ответного удара – Джек врезал противнику по животу икое-как с себя скинул. Питер взобрался по крыльцу, Джек – следом. Оба вскореоказались в доме. Из темноты дверного проёма на камеру снова попали раскинутыеноги старика. Хрясть! Хрясть!
Когда изображение восстановилось после новой, более сильной,помехи, голос Джека тяжело произнёс:
– Всё… всё, хорош… Ты… ты прав. Я должен был тебя встретить.Не… не по-людски вышло.
– Да, – тоже не без одышки отозвался Питер. – Точно.
– Точно…
– За тобой… косяк.
– Исправлю. Ужин. За мой счёт. «У Донны».
– А как же… тьфу! твой условный срок?
– Хуй с ним.
– Ну, то-то же, – послышался лёгкий стон и хруст разминаемыхсуставов. Затем шлепок, с которым осуществляется крепкая сцепка двух ладоней.Вот, ноги Джека приподнялись, подтянулись. И скрылись в темноте. – Только давайв другой забегаловке.
– Почему?
– В этой я… работаю.
Старик усмехнулся.
– Ты ж понимаешь, что я поддавался? Хотел проверить: вдругна тюрьме из тебя всю мужественность выебали.
– Я тя, старый, щас закопаю.
– Валяй. Сам потом будешь с моей женой объясняться.
На этот раз – два смешка.
Под болезненное дрожание картинки камеры из дома звучалскрип половиц.
– А где она, кстати? Где Моника?
– Уехала на пару дней.
– Ясно… Пиво есть?
– Есть.
На этих словах дверь дома закрылась.]
Джек всегда держал слово и не видел причин изменять себе.Ужин – значит, ужин. За его счёт – значит, придётся раскошелиться. Однако…Двадцатого июня, когда у Питера выдался очередной выходной, они направились кларьку, где продавали сомнительного качества пирожки. Сели снаружи, за дешёвыйпластиковый столик.
– Ещё не поздно выбрать другое место, – протянул Джек.
– Поздно. Мой заказ уже сделали, – Питер метнулся к окошку,забрал покрытый жирными пятнами конверт и снова уселся. – Быстро.
– Да они в микроволновке прошлогодний разогрели. А ты этожрёшь.
– Ава, – промычал Питер, чуть не плюясь кускамипромасленного теста.
Почему он выбрал этот ларёк, хотя сам всегда ругал кухню, Джекне понимал. И загадочное: «Ну, теперь всё по-другому», – едва ли что-тообъясняло. Ещё Питер, кажется, вскользь упомянул, что завязал с тёмными делами.Этого Джек тоже не понял. Если точнее: непонятно было, что конкретно Питер имелввиду и насколько серьёзно говорил.
Он сидел напротив Джека, жуя пирожок. И выглядел почти также, как до заключения. Почти так же, как много лет назад – когда они толькопознакомились. Молодой парень, назвавшийся бандитом, уверенно пошедший противСемьи – и не имеющий собственной… Не просто так он пришёл к Джеку. Бываломубайкеру, делавшему всякое.
К своему стыду или гордости – тут как посмотреть – Джек,хотя и «делал всякое», в тюрьме ни разу не был. А вот Питеру пришлось отсидеть.За то, в чём они все участвовали.
Да уж, кажется, одно слово Джек всё же нарушил. Или скореевовремя не сказал – тут как посмотреть. Может, и к лучшему, если Питер в самомделе завязал.
– Раньше ты у нас был главным. А теперь?
– Ум… Хм… Ну, не жаю… вой ежинсвенный жруг?
– Есть ещё Фил и Свен.
– Ум. Это да. Но я единственный, кто готов терпеть тебядольше шести часов.
Джек усмехнулся.
Когда Питер накинулся на него с кулаками и претензиями – втот день нежданный гость остался у Джека на ночь. Сперва они долго болтали овсяком, опустошали пивные банки. Потом вышли на террасу сбоку дома и смотрели,как резервация погружается во мрак. Смотрели молча.
Жилище Джека и земли вокруг ещё входили в территорию N. Новот дальше – что-то дикое, неизведанное. Манящее и одновременно пугающее.
Будто срез двух миров…
– Нам три этих… что это?
– Бля, мать на говно изойдёт, если узнает, что я здесь ела.
– Ха-ха! Нам останется сдача на жвачку?
– Вы вообще принимаете по безналу? Карта там или перевод?
– Опа! Счастливая купюра.
– Фу! Хули она такая мятая? Откуда ты её вытащил?
Человек пять. Парни, девушки. В странной одежде, состранными причёсками, и оставалось только гадать, что у одного торчало из носа.Забрав заказ, а после шумно посидев за соседним столиком, они, не сдерживаясь,прокомментировали качество пирожков. Умник со странной штукой в носу –демонстративно выкинул свой перекус в мусорку.
Джек деланно громко усмехнулся – как бы давая молодёжипонять, что оценил их поступок. Но не получил реакции. Зато получил один из «тысерьёзно?» взглядов Питера. Джек пожал плечами. Какое-то время молча смотрел надруга. Затем оба вздохнули – каждый о своём.
___21-е июня
[Темнота широкого прямоугольника расплылась,сформировав два сидящих силуэта.
– Так, вот… …роде… …во, – голос Джека то пропадал, то звучална удивление чётко и ускоренно: – Полгода назад созванивались с Филом. Онпосоветовал эту программу. Моника помогла настроить.
– Ну, и? – послышался голос Питера
– Парни, вы, если что, уже вещаете, – сказал другой голос.Этот звучал плавно, не прерывался. – Парни?
– …ка. Вот, надень… …да. В микрофон.
– Да я, блядь, знаю, куда нужно говорить.
– Здоров, Питер! С откидкой тебя – или как правильно?
Послышался шорох, мелькнул бежевый массив руки, и картинкуповело. Затемнение, потом снова сидящие силуэты. Теперь тот, что был правее –силуэт Питера – виднелся отчётливей.
– …Фил! …Свен?
– Его с нами сегодня не будет. Он стал какой-то странный,после получения посылки. Уходит в лес, стреляет белок. А у нас тут снеганасыпало – жуть! Короче, я думаю, он так радуется.
– Что за посылка? – не понял Питер.
– Да, щас объясню. Вообще, это ведь я неделю назад, когдаболтал с Джеком, сказал типа: «Есть новость. Свяжись со мной через неделю, ятогда как раз уточню детали». Вот он и связался. А новость – посылка, которуюмы тогда получили. Много этого, как его? – наполнителя для коробок и ещё бумагис данными по счёту. Я проверил: там дохерища денег! Только доступ покаограничен… Потом удалось выйти на отправителя, хотя он вроде сам планировал нанас выйти. В ближайшее время вы тоже должны получить посылки – если я правильнопонял. Начиная с завтрашнего дня, мы ненадолго пропадём с радаров. В смысле –вообще пропадём. Но зато послезавтра приедем в N. Как вам, а?
Весёлые нотки в плавном голосе перетекли в молчание,поскольку силуэты намертво зависли. Потом вдруг задвигались, разбежавшись попрямоугольнику кучей пикселей. Слова, фразы посыпались единым неудержимымпотоком:
– Что ты говорил? Повтори последнее предложение. Откуда?Куда? Так что за посылка? Чё-то я ни фига не слышу. Неправильно используешь! Тынеправильно настроил!
А потом – щёлк. И чернота…]
Фил одной рукой закрыл ноутбук, другой – продолжая рулить.Сидевший рядом Свен уже с трудом сдерживался. Постукивал спидометр: «210км/час». Моргали часы: «12.07.34». Вот уже: «12.07.45». Но всё ещё:«23.06.2017» – день тянулся бесконечно. Хорошо хоть, следующие обещали быть нетакими изнуряющими.
Да, Свен держался из последних сил. Его брат, почему-тооказавшийся на водительском кресле, любил всем рассказывать про своё ОКР. Якобыиз-за болезни он повторял некоторые действия по много раз – запись разговора сДжеком и Питером так вообще пересматривал уже в тридцатый. При этом рулил славаБогу что не левой ногой, проливал сок на одежду и оставлял в бороде крошки.
Знак «Вы въезжаете в N.» остался позади уже минут двадцатьназад и примерно двадцать раз Фил успел об этом напомнить. Зато вот пришловремя стянуть с себя кофту – так более небрежное действие представить былосложно. Дорогая одежда хрен знает за сколько комком упала на пол дорогущеймашины, весь в крошках и пыли.
– Этак я доеду в одних трусах.
– Угу.
Свен отвернулся к окну. В стекле, оттенённом лесной полосой,отражалось лицо, так болезненно напоминавшее отца. Те же блондинистые волосы,которые, как не стриги, не крась, бросались в глаза. А Фил со своей шевелюройничего не делал. Выставлял напоказ, чтоб его! У него и росло всё лучше – несмотри, что младший брат.
Свен увидел, как скривились губы его отражения. В глубинелеса как будто мелькнул силуэт животного – Свен оттопырил указательный исредний пальцы, «прицелился». БАМ! Если б в руках лежало настоящее оружие,нечто из леса закончило бы свои дни.
– Как думаешь, – подал голос Фил. И сказать, очевидно,собирался то же, что много раз до этого, – они ведь нас не ждут?
– Нет.
– Но будут приятно удивлены?
– Да.
– Я вот ещё, знаешь, о чём не могу перестать размышлять?Фамилия Питера. В бумагах, которые были в посылке, указаны наши имена. Но имяПитера точно верное? После смерти его матери он пытался напроситься к тёте вусыновление, взять материнскую фамилию. Но не срослось. Когда отец помер, Питерснова попытался – снова что-то не так оказалось с документами. Потом он жил подфальшивыми именами-фамилиями, в тюрьму, наверное, загремел под настоящей – ну,той, которая последняя. А кто он теперь?
– Не знаю.
– Хм. Надо будет спросить… Пу-пу-пу. Мужик, отправившийпосылку… что о нём думаешь?
– Ничего. Приедем – обсудим с остальными.
– Обсудим, конечно. Но у тебя ведь должны быть какие-томысли уже сейчас.
– Отъебись.
– Ну, ладно.
Минутдесять проехали в счастливой тишине, затем Фил снова открыл ноутбук. И сновавключил запись.
Глава 3. Выбор
Надгробие, у которого они собрались, находилось в отдалённойчасти кладбища – один из самых дешёвых участков. И за пару лет сюда так редкоприходили, что правоохранительные органы, наверное, устали посылать людей дляслежки. К тому же, двадцать четвёртое июня выдалось жарким.
Идея встретиться здесь казалась сомнительной. Почтить память– ясное дело, но человек-то не воскреснет. А вот любого из них четверыхзапросто могут посадить за несанкционированное собрание. По той же причине:потому, что это всё равно никого не воскресит – Питер избегал взгляда нафотографию. В уголке правого глаза маячила надпись: «Федр», – и что-то изразряда «он брал от жизни всё». Те, кто знал умершего лично, сказали бы иначе.Хотя… как раз эти люди ведь сделали заказ ритуальной службе.
– Вы зря вернулись, – повторил Питер уже, наверное, разтретий. Идея внезапного визита Фила и Свена казалась ещё более сомнительной.
– Не парься, – бросил Фил. – Мы всё сделали очень скрытно.Если выгорит, прятаться больше не придётся. Если не выгорит – мы скоро уедем.
– Выгорит затея с вашим загадочным приятелем, которого вы незнаете. И что он задумал – тоже не до конца в курсе.
– Ну, да.
Это казалось наиболее сомнительным.
– И что теперь? Нам просто ждать?
– Ага. Наш, как ты выразился, приятель, свяжется.
Свяжется…
Питер скрипнул зубами.
– А вы с нами связаться не хотели?
– Я же объяснял. Связь барахлила, поэтому вы ничего неуслышали.
– Но ты даже запись сохранил, твою мать! Там же видно, чтомы не услышали. Трудно было связаться ещё как-нибудь? До этого как вы с Джекомобщались?
– Через старый автомат, – пояснил Джек. – На стыке шестьсотпервой и семидесятой. Представь, он ещё работает… Но давайте обо всём этомпозже, – он достал фляжку.
[]
Наливая Федру, Джек мысленно извинился, что не навещал его.Конечно, лежи здесь кто-то из них, Федр бы сам не тратил время на поход кмогиле – такой уж он был человек… И всё-таки, если умирает друг – ну, или, покрайней мере, приятель – это что-нибудь да значит. Должно значить.
Джек поднял фляжку, разомкнул губы, но не придумал, чтосказать, поэтому просто кивнул надгробию и выпил. Затем передал Питеру, а тот –Свену. Однако Фил перехватил флягу, и его брат в итоге пил последним, что ему,кажется, не особенно понравилось.
Непривычно было видеть всю компанию в сборе. Вернее, живуючасть компании. Живую и по-прежнему друг другу преданную… Во время последовавшегоза распитием молчания Джек украдкой глядел на тех, кто, не будучи официальнойсемьёй, максимально близко подобрался к значению этого слова. Глядел и гадал, очём они думают. Сам Джек не мог удержаться от тёплых воспоминаний.
Хорошо же им было…
– Ладно, – сказал Питер, – давайте разбредаться по норам.Когда получим весточку от того типа – соберёмся снова.
– Постой, – Джек вдруг вспомнил про газетную вырезку, которуюзахватил.
– Что это?
– Газетная вырезка.
– Там написано, что Джон скончался?
– Вроде нет, – Джек шутки ради сверился с текстом.
– Тогда на хуй мне это читать?
– Эта сводка вообще-то не свежая…
– Тем более.
– …За пару недель до твоего выхода на свободу в N. приехалодин человек. Побыл месяц-другой, затем попал в одну переделку, загремел вбольничку. Теперь вот куда-то делся. И… мне кажется, ты его знал.
Питер вопросительно изогнул бровь, прошёлся по указанномуДжеком фрагменту и покачал головой.
– Нет, не знал.
Что-то дрогнуло в его глазах. Джек готов был поклясться.
– Уверен?
– А почему я должен его знать?
– Вроде когда-то давно ты называл его имя. Не помнюконтекст, но точно помню, что называл. И не раз.
– Не впадай в маразм. Я много имён называю. Но этогобедолагу не знаю. Ещё раз. Я. Его. Не знаю. Понятно?
– Понятно…
[]
Свен слушал и никак не мог взять в толк: о чём они вообщеболтают? Что за ерунда? Сперва принялись обсуждать их приезд. С одной стороны,вроде само напрашивается, но с другой… что тут обсуждать? Ясно, что затея –дурацкая. Тем не менее все уже собрались, и теперь не попробовать – болеедурацкий исход.
Потом какой-то кусок газеты. Свену там казались интереснымиразве что недавние убийства. Мужчины, женщины – кого-то зарезали, кого-тозастрелили. Вроде похоже на серию, а вроде почерк слишком разный…
Да уж, тем для разговора не набиралось. Хотя откуда имвзяться? Свен не мог сказать, даже как сам представлял эту встречу, о чём самхотел поговорить.
– Что у тебя с пальцами? – спросил он, как следует подумав.
Питер показал сбитые костяшки, затем кивнул на Джека.
– Не-не, – поспешил уточнить тот. – С нашей потасовки тольковот эти. А на второй руке – пара свежих.
– На работе вышло недопонимание. Не ебите мозг.
– Ладно. А что там Каин и Семья? – второй беспокоящий Свенамомент.
Питер, однако, только махнул рукой.
– Да хуй их знает. Каин куда-то проебался, и хорошо.
– Вообще-то, – вставил Джек. – Он проебался не «куда-то», ав один из соседних городишек. Семья послала укреплять свою власть. Ещё однановость, которую я хотел тебе сообщить.
Странно – подумал Свен – что Питер сам не поинтересовался.Уж для него-то это должен быть вопрос первостепенной важности.
– И что мы будем делать? – рука Свена привычно потянулась кпоясу, на котором, теперь, правда, не висело пистолета.
– Ничего, – вопреки всем ожиданиям, сказал Питер. – Язавязал. И это – новость, которую я хотел сообщить.
Кабинет Спэка с каждым разом казался всё более обшарпанным,а щетина офицера не изменяла своего состояния.
– Как дела?
– Нормально, – Питер едва удержался от рифмованного,содержащего непристойные слова ответа.
Бровь Спэка изогнулась.
– Ну, давай посмотрим… Ты позавчера опоздал.
– Я ведь пришёл. На мой взгляд, это главное.
– По-прежнему живёшь в доме, который тебе не принадлежит.
– С восстановлением моих жилищных прав вышла совершеннонепонятная заминка, – Питер постарался сделать сарказм явным, но не слишкомвызывающим. – Всё же я, следую букве закона и ночую в уличном закутке, которыйтак любезно предоставила мне ваша контора. Или у вас есть свидетельстваобратного?
Лицо Спэка стянулось злостью.
– Где ты был сегодня утром?
– Гулял.
– То есть, ты не встречался ни с кем из своих старыхзнакомых, которых, как мне точно известно, в городе осталось немало?
– Не встречался.
– Почему же мои ребята, которых я отправил следить, тебяпотеряли?
Питер не сдержал усмешки.
– Даже не знаю. Видимо, они плохо выполняют свою работу. Ещёвопросы, офицер?
Спэк, скривив губы, откинулся на спинку стула, потеребилпальцами ручку и указал на разбитые кулаки Питера.
– Продолжаешь отрабатывать удары?
– Не забываю о спорте, да. Тюремная привычка.
– Ну-ну. Кстати, хорошо, что ты заговорил о выполненииработы. В ресторане, надо полагать, тоже – всё в порядке? Справляешься?
– Кажется, да, – Питер чувствовал, к чему ведёт Спэк, ивнутри уже сам собой зрел вздох.
– То есть, если я зайду проверить на днях, управляющийрасскажет, какой ты хороший сотрудник?
– Надеюсь.
Питер улыбнулся, хотя в голову, кроме: «Да твою же мать!» –ничего не лезло…
Ящики с продуктами казались тяжелее, чем на самом деле были.Всё из-за мрачных мыслей… Переставить с поддона на тележку, затем вкатитьтележку по лестнице. Прикатить новую – и следующий виток цикла.
Человек с философским складом ума наверняка разглядел бы тутотличную метафору на что-нибудь.
– Ты что, правда вчера подрался с одним из работников? –спросила официантка, чьё имя Питер сегодня трижды не угадал. Стабильность.
Она сидела на освободившемся поддоне, без бейджа, но ссигаретой. Привычный атрибут. Стабильность…
– «Подрался», – отвечал Питер, переставляя очереднойконтейнер, – это громко сказано. Мы с ним были в подсобке. Речь зашла о тебе. Ион… чуть не назвал имя, а я просто прикрыл ему рот, – Питер пожал плечами. –Видимо, он неправильно понял, полез с кулаками. Ну, я и… машинально… в общем,ты понимаешь.
– А-а-а, – она издала протяжное, дымное «пф-ф-ф». – Тотпарень с синяком на челюсти?
– Да.
– Руководству не стал жаловаться?
– Пока нет. Свидетелей тоже не было.
– И всё же для твоего УДО это плохо?
Контейнеры с грохотом упали на тележку.
– Да уж ничего хорошего…
– Вау. А ты рисковал, защищая правила нашей игры. Неужели завсё время работы больше нигде и ни от кого не слышал моё имя?
– На кухне официантов как-то не особо обсуждают.
– Если бы слышал, ты бы ведь не стал поддаваться? – онапотушила сигарету и соскочила с поддона.
– Никогда этим не занимался.
Девушка улыбнулась.
– Ладно, удачной разгрузки. Мне пора, – она направилась вресторан, как вдруг обернулась. – Вообще, я знаю того парня. Вернее, егодевушку – она типа моя подруга. Вдруг тебе интересно.