То самое

Питер пока не понимал, чем это должно его заинтересовать, нобыл совсем не против узнать.

– Я могу устроить встречу. Ты, тот парень, его возлюбленная– ну, и я. Сведём конфликт на нет и просто отдохнём после работы.

– И это, конечно, не будет свиданием на четверых? Или кактакое обычно называют.

Девушка изобразила сильнейшее негодование. Мол: как можноспрашивать?

– Пф-ф. Конечно, нет.

– Ну, ладно. Когда?

– Когда ты свободен?

– Так, завтра смена… М-м… надо свериться с графиком.

– Ну, как сверишься, дай знать.

– Идёт.

На этом она ушла, оставив Питера с двумя десяткамиконтейнеров, которые, впрочем, уже не казались такими тяжёлыми.

Двадцать седьмое июня стало особенным днём по двум причинам.Из-за развешанных по городу плакатов. Какой-то праздник, связанный с историейN., или важная дата выборной гонки – или то и другое. Питер не знал… Помимоплакатов, так и липших, словно опадающие листья – он слышал повсюду голосапразднующих.

– Сладкие мечты созданы из этого, – напевал нестройный хор.– Кто я, чтобы спорить? Поездив по миру, я всякое видел. Каждый что-то да ищет.

Вторая же причина, на удивление, вытекала из первой. Общаясуета позволила Питеру и его друзьям затеряться, чтобы ближе к вечерувстретиться у Джека – видимо, на это рассчитывал пятый участник встречи.

– Ты же этот, как его…? – сразу замахал рукой Питер, увидевзнакомое лицо.

– Гарлек, – сказал мужчина немного за сорок, в простом, хотяявно недешёвом сером костюме, распахнутом поверх кое-как заправленной рубашки.

Руки мужчина держал частично в карманах, частично на поясе.То и дело наклонял угловатую голову, будто разминал шею. Катал во рту язык,играя тенями на гладко выбритой нижней части лица. Шмыгал благородным прямымносом. Карие глаза мужчины не бегали, но и на месте не стояли – должно быть,просто подмечали всякое.

– Я один из кандидатов в мэры.

– Который запрыгнул в последний вагон, – вспомнил Питеробрывки виденной передачи. – И это ваш загадочный благодетель?

Фил пожал плечами, Свен – тяжело вздохнул.

– Боюсь, что так, – Гарлек покрутился в образовавшемсявокруг него кольце людей. – Может, присядем?

Дом Джека внутри представлял, по сути, два большихпомещения, одно из которых располагалось на втором этаже. Первый занималискрещённые кухня, гостиная, мастерская – разве что уборная имела собственныестены и дверь. Из-за специфичной планировки, когда все уселись: на диван ипринесённые стулья – сложно было понять, кто во главе собрания.

Гарлеку Питер в этой роли пока отказывал.

– Что это вообще за имя?

– Какое есть, – запоздалый кандидат усмехнулся.

– Почему решил стать мэром N.? – поинтересовался Джек.

– Хороший вопрос.

– А программа у тебя есть? – вставил Фил.

– Ещё один хороший вопрос.

– Как ты на нас вышел? – с подозрением выдавил Свен.

– Вот это вообще не в бровь, а в глаз, – Гарлек окинулсмотрящих на него людей. Хмыкнул. – Я кое-что принёс, – он порылся в стоящемрядом портфеле и вытащил четыре бумажных конверта. Довольно толстых. – Так ужвышло, что ответы на все ваши вопросы связаны, поэтому я их озвучу скопом. Чутьпозже… Пока вы можете изучить содержимое конвертов – хотя там всё довольноочевидно – а я предпочёл бы вспомнить, как всё пришло к тому, что мы имеем наданный момент. Ведь история правда занимательная…

В конвертах, как и ожидалось, оказались деньги. На вскидку –по пятьдесят тысяч. Пролистывая купюры, Питер вдруг заметил, что воцариласьтишина, затем поднял взгляд и столкнулся с улыбчивыми глазами Гарлека.

– И начинается история с тебя.

[]

Джек, постукивая конвертом по колену, слушал, как Питер былна побегушках у Семьи, затем взбунтовался, сколотил свою банду, куда вошлиприсутствующие в комнате, затем вступил в войну. «За независимость N.» – Гарлексказал так, поскольку Семья базировалась в столице, и был прав. Но личные мотивыПитера он также упомянул. Как он отбросил Семью, сам вышел на рынокконтрабанды, занял оружейную нишу – как преуспел и затем всё потерял стараниямиДжона.

Расхождений с действительностью не было. Впрочем, Питеробрёл немалую известность, так что собрать о нём информацию едва ли труднаязадача.

– Но без твоих связей, Джек, ничего бы не вышло, – взглядГарлека перешёл на хозяина дома.

[]

Свен не знал, куда деться: с одной стороны звучалнепрестанный шелест пересчитываемых Филом купюр – снова и снова… по другуюсторону этот Гарлек вещал, какой Джек бывалый «беззаконник». Прозвучало именноэто слово. Как Джек стал видной фигурой в байкерской среде, как отбивал город убритых, пока те ещё были сильны, и как его знакомства помогли Питеру впротивостоянии с Семьёй. И как Джек оказался прикован к своему участку награнице города из-за действий Джона.

– Но это ещё ничего в сравнении с вашей долей, – Гарлекобвёл рукой Свена с братом.

[]

Дослушав, как Свену и Филу притянули дополнительныеобвинения в убийстве отца, а также ограблении трёх банков в трёх городах –из-за чего братья после откровений Джона вынуждены были бежать на север –дослушав эту часть рассказа, Питер наконец прервал Гарлека.

– Молодец, разузнал про нас. И что дальше?

– Дальше… – уже не такой загадочный, гость загадочноулыбнулся. – Новая глава вашей истории. Хотите, чтобы она была как сейчас?

– Хорош уже насыпать эту ахинею, – не выдержал Питер. – Тысобрал нас вместе, потому что тебе от нас что-то нужно. Так давай к делу. Тыобещал всё пояснить.

– Действительно.

Гарлек встал со стула и заходил перед сидящими. Должно быть,привык так же наворачивать круги по лакированному подиуму – вот только старыйпаркет скрипел на каждый шаг.

– Ещё в юности я понял, что политика по мне. Моя стезя –даже так. В родном городе я долго работал сначала архивным клерком, потомсекретарём действующего землеправителя, а потом… выпал шанс занять его место.Но я отказался, – Гарлек издал театральный вздох. – Увидел лучшую перспективуи, собрав весь свой опыт, весь потенциал, двинулся дальше. Другие города,другие должности, но отовсюду я уезжал. Кто-то скажет: бросал, сдавался – я жескажу: искал то самое. Думаю, вам всем это знакомо, – он обратил взор к слушателям,но не получил никакой реакции. – И вот, дороги судьбы привели меня в N. Точнее,сначала к обозначению города на карте, ведь, учитывая, какие тут ворочаютсядела, я решил не заявляться без страховки. Собирал информацию, наводил мосты,заключал сделки. Заявление на мэрство я подал с задержкой именно потому, чтоформировал у себя за плечами определённую силу. Джон играет грязно, так что,сковывая себя рамками закона, я не выиграю.

– Итак не выиграешь, – скептически бросил Питер. – Что засила?

– Прошу извинить, но пока я не могу выложить все карты.Пока, – Гарлек поднял указательный палец, – я обращаюсь к вам. Ваши имена многозначат. Если будете действовать в моих интересах внутри N., в то время как яобеспечу достойную поддержку извне – тогда мы преуспеем. Джон заплатит засодеянное, а город получит процветание, какого ещё не знал.

– Каким же образом? – продолжал скептицировать Питер.

– У меня подготовлен некий план развития и ряд реформ.

– Можно ознакомиться? Схемы? Таблицы? Диаграммы? Буквы, цифры– хоть что-нибудь?

– В данный момент бумаги у меня не с собой. Но…

– Ясно, – Питер махнул рукой. – Мэр-авантюрист, которыйдумает, что, наняв пару человек для грязной работы, сразу всех победит. Фильмовнасмотрелся?

– Похоже, – выражение Гарлека стало чуть менее уверенным, –вы уже сталкивались с неумелыми дельцами, метившими слишком высоко.

– Мы с ними никогда не работали. И, знаешь… никогда об этомне жалели.

– Но я не как они. Уверяю.

– Да, и, – Питер закрыл конверт, – некоторые предлагалиболее внушительные первые взносы.

Гарлек простёр ладони.

– Можете оставить конверты. Это подарок – независимо отвашего решения. А после моей победы на выборах сможете воспользоваться счётом,реквизиты которого я прислал Филу и Свену. Пожалуй… – Гарлек оправил пиджак,взял портфель, – пожалуй, я дам вам подумать. Через пару дней свяжусь с кем-тоиз вас – надеюсь, к тому времени решите.

– Счастливо, – напоследок бросил Питер.

[]

Когда Джек проводил гостя наружу, затем вернулся костальным, он долго смотрел в их лица. Пытаясь понять, у одного ли него вголове стучит вопрос. Свен и Фил, кажется, тоже задумались. А вот Питер…

– Мы не впишемся, – резко заявил он.

– Но почему?

Джек знал почему, и всё же это необходимо было обсудить.

– Да это хуй пойми кто хуй пойми откуда. Джон – говно. Игород при нём уже превращается в говно. Но Джона я хотя бы знаю. «Знакомый чёртлучше» – или как там говорится?

– А вдруг этот Гарлек правда сможет всё наладить?

– Я умоляю! Ни хуя он не сможет. Пустая болтовня – и только.Своими силами будем исправлять. Помнишь, я предлагал собрать народные дружины?Ну, вот можно начать с этого.

Джек помнил. И что тогда, пару дней назад, что теперь меране казалась эффективной.

– Потребуется нечто большее.

– Значит, придумаем, как этого добиться. Вы поймите: всё,что нужно Гарлеку – наши «особые» умения.

– А может, я не против их применить, – подал голос Свен.

[]

Терпеть уже было невозможно. Свен стукнул брата по рукам,заставив прекратить считать деньги, потом смерил Питера пристальным взглядом.

– Что, если я хочу воздать ублюдкам должное.

– Я тоже хочу.

– Не похоже…

Питер резко вскочил со сжатыми кулаками. Взгляд – холодноесерое пламя. Лицо – кованая сталь.

– Я отмотал два года из-за этих уёбков. Два года! У меня кДжону счёт длиннее, чем у любого из вас, так что позвольте, я, блядь, сам решу,как его выплачивать. Или ты хочешь поспорить? А?!

Питер даже не сдвинулся с места, а Свен всё равно невольноопустил глаза.

– Нет, не хочу.

– Хорошо. Давайте расходиться, а то мало ли этот залётныйпридурок решил нас подставить… Через пару дней сообщим наше решение, забудем обэтом разговоре. Всё вернётся на круги своя. Я завязал, парни – и вам советую.

Свен в сторону фыркнул. «Завязал» – что это вообще значит?

Они сидели в каком-то заведении. Новом для Питера – он дажене стал вчитываться в название – и тоже сетевом, судя по обилию логотипов.Изящные перегородки стен, уютный свет ламп – всё это скорее раздражало.Конечно, повод-то был не «просто поесть», а другая пара ещё как на злоопаздывала. Двадцать восьмое июня, пятнадцать-тридцать – дата и времяотпечатались в мозгу Питера на манер дней посещения Спэка.

Только лицо девушки не вызывало раздражения и даже наоборот.Без формы официантки она выглядела непривычно, но гораздо более привлекательно.

– Ты чего? – спросила она, видимо, смущённая долгим взглядомПитера.

– Ничего. Просто задумался.

Когда подошла местная официантка, спутница Питера в какой-тоособо дружелюбной манере ответила ей – должно быть, рабочая солидарность…впрочем, ответ был: «Ничего не нужно, спасибо».

– Мы ждём друзей.

– Поняла. Когда будете готовы заказать…

– Вообще-то я бы чего-нибудь выпил, – вклинился Питер. –Здесь пиво подают?

– М-м… Да, можете ознакомиться с представленными вариантами.На обороте меню.

– Вот это, – Питер наугад тыкнул пальцем и показалофициантке.

Та, кивнув, ушла, а официантка в гражданском, что сиделарядом с Питером, ещё долго мерила его иронично-улыбчиво-вопросительнымвзглядом.

– Я не вывожу такие беседы на трезвую.

– Заказал бы два пива.

Питер хмыкнул. Пришлось напомнить себе, что они – не вместе.Что это – не свидание. Пришлось напомнить, потому как очень уж было похоже.

– Привет! – послышалось из дальнего конца зала.

Тот парень с кухни и девчонка, которая, очевидно, была«типа-подругой», вскоре подошли к столику. Девушки обнялись. Парень кивнул. АПитер глазами указал на его слегка синюю челюсть, чем вызвал немое раздражение.

– Рада тебя видеть, Леси. Но, как ты сказала, для встречиесть повод.

– Да. Давайте скорее с этим разберёмся и дальше простопосидим, поболтаем.

Знакомая незнакомка предупреждала Питера, что её будутназывать «Леси» и что это на самом деле не её имя – и чтобы Питер не переживалнасчёт нарушенных правил угадайки. Как ни странно, он верил. Леси действительноне очень подходило. Может, Лили? Лейла? Лина? Нет, Лина уже была.

– Питер?

Он вышел из размышлений. Повернулся к спутнице, затем –нехотя – к кухонному. Вздохнул. И, скрипя словами на зубах, сказал:

– У нас с тобой вышло недоразумение. Я слегка перегнул.

– И…? – кашлянув, отозвался парень.

– Что «и…?»?

– Извинения будут?

– А, так буква «и» обозначает «извинения». Не сразу понял.

– Теперь понял. Ну, что?

– Ладно тебе, – вмешалась девушка кухонного. Её вроде звалиТали. Хотя, возможно, и это имя было ненастоящим. – Ты ведь знаешь, кто такойПитер. Знаешь, что у них не принято извиняться. Не усугубляй.

Питер смерил её недоумевающим взглядом. Будто вообще –только теперь увидел. Пёстрые прядки в волосах, кольца, ожерелья, броскаяодежда с весьма странным кроем, проступающие татуировки.

– Мы знакомы?

– Вряд ли. Я не из этого города. Но про тебя знаю. Ха-ха!Много чего знаю.

Та, кого называли Леси, ответила на немой вопрос Питерапокачиванием головы.

– Не я рассказала.

– Родня тут живёт, – пояснила «яркая». – Они типа твоифанаты. И, знаешь, послушав их, я тоже стала – немного. Ха-ха! Не обижайся,Том.

Кухонный фыркнул.

Наконец принесли пиво, которое заказал Питер, и он принялсямедленно потягивать, разбавляя утомительную болтовню девушки. «Моя родня то,моя родня это. Я была там, была сям. Делала то-то и то-то» И бла-бла-бла… Еслипод рукой кружка, то можно и стерпеть. А пиво, надо признать, оказалось совсемнедурным. Вот значит, как это выглядит – обычное общение с обычными людьми?

– О, а вот эту штуку мы как-то заказали на день рождениядруга, – продолжала яркая, тыкая в меню, в раздел крепких напитков. – Наутроникто не смог сказать, какой сейчас день!

Она зашлась смехом, вскинула руки, и лоскутный рукавсвоеобразного платья чуть съехал, обнажив предплечье. Кожу. Вены.

Следы от уколов…

Не точки, остающиеся после похода в больницу или домашнегоприёма лекарств. Дорожки на выступающих сосудах, следы вокруг – Питер опозналбезошибочно.

– Мне пора, – сказал он, разом допив.

Он оставил деньги, выбрался из-за стола, игнорируя вопросы.И уже по направлению к выходу услышал слова кухонного, которые не смог оставитьбез внимания:

– До встречи на работе. Ну, или в участке.

Шутка это была или нет – Питер не узнал. Не стал уточнять.Он мигом оказался рядом с парнем, приподнял и прижал к стенке. Локоть бывшегобандита надавил кухонному под кадыком. Питер наклонился и прошептал парню наухо:

– Спроси у своей наркоманки, что я делал. И с кем. Что отних осталось… Ты просто дерьмо на подошве.

Затем он ушёл.

Ловя хрипящие вздохи за спиной.

Испуганные взгляды посетителей по сторонам.

Питеру пришлось остановиться уже далеко за пределамизаведения, на повороте дороги – и то, лишь потому, что долбанная сигарета наподжигалась!

– Бгядь! Бгядь! Сука!

– Помощь нужна? – послышался несколько запыхавшийся голос.Уже как будто давно знакомый. И весьма приятный…

Они поравнялись. Она дала зажигалку, затем оба закурили.Минут пять просто молча выпускали дым.

– Извини, – наконец сказал Питер, – по-дурацки вышло.

– Бывает…

– Твоя подруга… она что? – Питер приложил пальцы к сгибулоктя. Жест, который в его кругах обозначал сидящих на порошке.

– Уже нет. Но когда-то пробовала, да.

– И, похоже, не стыдится этого, – он фыркнул. – Бывшихнаркоманов не бывает. Нельзя просто «попробовать». Уж я-то знаю…

За этими словами мог бы последовать вопрос, но собеседницаПитера ничего не говорила. Давала ему возможность самому решить. Рассказать проотца, который от бухла плавно перешёл к тому, что сразу проникает в кровь.Рассказать про тёмные часы его приходов и серые недели, когда он пыталсязаработать на дозу. Рассказать – или оставить дню хоть сколько-нибудь приятноепослевкусие.

– Я вообще-то пообещал себе больше не быть таким, каксегодня. Сорвался.

– Бывает. Это не конец света. Зато теперь Том вряд ли будетвозникать. И вряд ли на тебя настучит.

– Ха! Ну, да. Проблема решена.

ПсевдоЛеси выдула струйку дыма и внимательно посмотрела наПитера.

– У тебя, кажется, есть ещё проблема? С жильём.

– Откуда знаешь?

– Да так… В районе, куда ты уходишь после смен, нетгостиниц, зато именно там находится твой старый дом. Который, как я слышала,уже не совсем твой.

– Браво, детектив, – Питер саркастично похлопал.

– Так как собираешься решать эту проблему?

– Не знаю. Есть предложения?

– Вообще, да… – она докурила и метким броском зашвырнулабычок в ближайшую мусорку. – Можем съехаться. Я сейчас как раз ищу новуюквартиру.

Питер даже слегка закашлялся – дым что ли не туда попал…

– Мы же не…?

– Не. Но мы вроде коллеги – почему бы не снимать жильёвместе. Так обоим сподручней.

– А как же…?

– Продолжишь угадывать. Я же говорю, съехаться – простоделовой подход. Остальное будет без изменений.

Сигарета успела потухнуть в пальцах Питера, но ему было всёравно. Они с незнакомкой мерили друг друга взглядами.

– Ладно, – наконец сказал он. – Почему бы и нет.

Джон наконец связался с Питером.

Всё произошло быстро и непринуждённо – как забрать посылку укурьера. Только доставили самого Питера… Вечером пара человек, среди которых, ксчастью, не было никого из молодой четвёрки, оказались на пороге дома. Питерпосмотрел на них, они – на Питера. Никто ничего не сказал, затем все сели вмашину. И так же, молча, доехали до пригородного особняка.

Сложно сказать, кому он принадлежал раньше – вероятно,какому-то дельцу – но теперь особняком владел Джон. Просторная прихожая,коридоры, лестницы. Вот, Питер уже во временном кабинете будущего мэра.

– Ты не изменился, – сказал Джон.

А вот он – ещё как. Питер гадал: может, лицо с плакатов ителе-эфиров вживую смотрится иначе – но нет. Уже подмеченные изменения толькосильнее бросались в глаза. И… цилиндр? Трудно поверить, но штука, надетая на полочнуюподставку, определённо была цилиндром.

Когда охрана оставила-таки «старых друзей» вдвоём, Питеруказал на кресло, как бы спрашивая: «Присяду?» – и, не дождавшись позволения,присел.

– Какие фильмы смотришь? – поинтересовался он, оглядываякабинет, обставленный будто вельможей из девятнадцатого века.

– Рад, что мы наконец говорим.

– Это ненадолго. И разговор, и твоя радость.

– Выпьешь?

– Не-а.

– Как знаешь… – Джон проковылял к массивному дубовомубуфету, открыл дверцы. Принялся водить задумчивым взглядом по бутылкам. – Небуду разыгрывать спектакли.

– Да? Вроде вся твоя кампания на этом построена, – Питер несобирался говорить много. Вообще не собирался тратить на Джона больше слов, чемтребовалось. Однако стоило начать мысль, и понеслось… – А ты указываешь вброшюрах, что… ха-ха! Ну, что наводняешь улицы бурым дерьмом?

– Семья велела.

– А ты, послушная шавка, взял и сделал! Когда они пришли комне с таким «повелением», я послал их всех подальше и начал войну. Мы – начали!А что теперь? Прогнулся, продался?

– Временная мера. Пришлось пойти у Семьи на поводу, нопорошок недолго будет ходить по улицам.

– А те, кто за это время подсядет, конечно же, сука, потомлегко соскочат!

– Оружие, которое мы продавали, убивает ничуть не меньшелюдей. До сих пор убивает.

– Но не здесь!

Джон вздохнул.

– Так вот в чём соль…

– Да, в этом, тупой мудила.

Мистер Бакенбарды поймал в стекле бутылки, которую вот уженесколько минут держал, кривое лицо Питера. И хмыкнул. Джон прошагал кмассивному лакированному столу, откупорил виски – вероятно, безумно дорогой – инаполнил стакан. Два стакана.

– Я не буду с тобой пить.

– Знаешь, многие сейчас называют себя мудаками, –невозмутимо говорил Джон. Шикарный кожаный трон скрипнул под будущим мэром. –Молодёжь. Так и сыплют: «Я мудак». Хотя даже не знают, каково это… – он выпил.– Нелегко действительно принять, что ты мудак, и жить дальше. Мало кто может.Семья, все эти бандиты – они себя оправдывают. «Волки и овцы», «законсильного», «солдаты на войне» – и прочая поебень. Это ведь ещё одна причина,почему ты послал их всех. Наслушался… – Джон криво усмехнулся, играя светом вгранях стакана. – Я тоже долго придумывал оправдания. «Если не я, то кто-нибудьдругой», «бывают дела похуже», «всё ради близких» – и прочая… поебень.

Он снова глотнул виски. Осушив стакан, наполнил заново.

– Когда я тебя предал, всё вдруг прояснилось. Впервые ясказал себе: «Ты мудак, Джон», – и действительно в это поверил.

– Хорошо, – процедил Питер, не горевший желанием дальшеслушать откровения. – Повторяй почаще.

– Я не хотел, чтобы всё так обернулось. То есть: я, конечно,знал, чем всё обернётся. Но не хотел. Я не жду, что ты меня поймёшь илипростишь. Но мне правда жаль… Особенно Федра.

– Твои быки ни хуя не спасут тебя! Даже если прямо сейчасзаявятся!

Когда это Питер успел вскочить на ноги?

Что за странный привкус во рту?

Федр…

По языку снова прошла горечь. Федр был одним из них. Любилначосы и тупой ситком, который крутили – и по-прежнему крутят – каждый день потелику. Федр ни о чём особенном не мечтал, кроме распродаж, кроме очередногоотпуска домовладельца и высоких коэффициентов по ставкам. Со стволом Федробращался примерно как с пивной бутылкой: так же часто доставал, так женебрежно извлекал содержимое…

Однажды Федр пошёл на дело, которое состряпал сам – безодобрения, без согласования…

– После его смерти у нас всё пошло на спад, – голос Джонапосерьёзнел. Он продолжал, совершенно не обращая внимания на выпад собеседника.– Не сказать, чтобы до этого не было проблем. Но после… Мы ещё яростнее взялисьза Семью. Ещё яростнее взялись за поставки оружия. Мы потеряли берега. Думай,что хочешь, но это так, – Джон толкнул к Питеру вторую порцию виски. – Я сделалвыбор. Не потому, что так «правильно». Не потому, что «кому-то станет лучше».Просто так – надо. И я поступил бы так снова… ну, если б вернулся в прошлое.

– Только вернуться нельзя.

– Слушай. Я всё понимаю, но насколько же ты, блядь, неумеешь смотреть правде в глаза. Ты ведь свободен! И отсидел нормально.

– «Отсидел нормально»? – Питеру хотелось раскроить этуоблепленную баками рожу. – Мне тебе, сука, что, «спасибо» сказать?!

Вот он снова на ногах. А может, просто не садился.

– Вообще-то ты мог бы… – Джон покачал виски в стакане. – Нов политике нужно быть реалистом… Мне сказали, ты завязал?

– Я на УДО.

– Мой вопрос в другом.

– Да, завязал.

– Хорошо, – Джон кивнул своим словам. – Нет, я правда рад.Считай мою просьбу последним делом – и всё.

– Ха-ха! Пошёл ты!

– Тебя ведь беспокоит судьба N.? Представь, меня – тоже.

Питер фыркнул.

– Да неужели?

– Ага. Думаешь, я сам захотел устроить всё так? Думаешь, яодин принимаю решения? Я влияю, на что могу повлиять. Кто, по-твоему, убедилнового босса временно отослать Каина? Кто, как думаешь, организовал твоё УДО, вкотором сколько – раз пять отказывали? И благодаря кому Семья согласилась натвоё заключение вместо смерти?

В сознании Питера вдруг щёлкнуло. Неприятный такой щелчокрезкого понимания. Но, кажется, действительно пора было посмотреть правде вглаза… Всё сходилось. И смена власти в Семье тоже вполне могла быть делом рукбудущего мэра.

– Ладно, – Джон показал свободную ладонь. – Я хотел, чтобыэто было подарком, но пусть будет ответной услугой. Не станем копаться, ктокому чего должен. Просто сделай, что я скажу. А я позволю тебе собрать дружины,решу вопрос с налогами, квартирами, кафешками, постараюсь свести на нетбеспорядки – ну, и так далее… Как в брошюрах и даже лучше, – Джон одинусмехнулся своей шутке. – Не всё сразу, но город придёт в норму. Даю слово. И даюслово, что тебе больше не придётся заниматься ничем этаким.

– Повторяешься, – пробурчал Питер. – Может, тогда и тебетребуется повторение? Я не забуду, как ты сдал меня с потрохами.

– Да понял я. Понял, – Джон, по виду, едва удержался отраздражённого хлопка по столу. – Но заключить сделку мы ведь можем?

Питер подумал. Покатал это слово во рту. «Сделка».

Судя по всему, Джон не знал про возвращение Фила и Свена,про Гарлека и его предложение.

– Можем, наверное…

Будущему мэру пришлось перегнуться через стол, чтобыпододвинуть Питерову долю виски ещё ближе к нему. Тот несколько нерешительновзял стакан, будто опасаясь яда. Посмотрел. Понюхал.

– Чего ты хочешь?