То самое
В конце концов слова были подобраны. Что интересно, она –девушка – не задавала вопросов о деятельности Питера в последние дни, хотянаверняка обо всём знала. Почти весь город знал.
Знал и Спэк, который будто многоразовая бомба взрывалсяяростью на каждый Питеров ответ. А когда подопечный намекнул, что Спэку неплохобы подыскивать другую работу, тот выскочил из-за стола и замахнулся для удара…замахнулся, попал в захват, затем был отброшен к стене.
Питер оставил офицера по надзору заново набирать в лёгкиевоздух и ушёл по своим делам. А ведь он – офицер – мог бы порадоваться, что подего чутким руководством бывший заключённый снова стал полезным членом общества.
Дела Питера находились в двухэтажном квартирном доме,наполовину изрисованном граффити. Восьмое июля. День встречи с Бизонами… Идеяначать именно с них родилась как-то сама собой, потому что Клэй лично общался счленами банды. А Клэю можно было хоть сколько-нибудь доверять. Он бы вряд лиоказался на короткой ноге с полными придурками…
По крайней мере, так Питер считал, до того как попал внутрьдома. Полумрак помещения – окна закрывали плотные жалюзи – слегка окрашивалипричудливые лампы. Играла новомодная музыка. Стояли ящики. Люди ходилитуда-сюда.
– Питер! – приветствовал один. По виду, главный. – Радывидеть. Проходи.
Они разместились на потёртом диване, перед столом,окрашенным неизвестной субстанцией.
– Чего-нибудь хочешь?
Питер отстранился жестом.
– Ну, ладно. Тогда… эм… перейдём к делу? Мне сказали, у тебяесть какое-то предложение.
– Это я должен был сказать.
– Что-что?
– Я должен был сам сказать, что у меня к вам предложение. Тыне должен говорить за меня такие вещи. Это ведь я к тебе пришёл.
Лицо главаря приняло странное выражение. Будто в головезасбоил механизм. Шестерёнка соскочила или чип коротнул.
– Ты не подумай ничего такого… Мы правда рады видеть. Многоо тебе слышали.
– Да, я тоже… кое-что слышал о вас.
Чуток лжи никого не убьёт. Наверное…
Питер ещё раз осмотрел стены, потолок, разломанныеперегородки.
– Вы же тут не…?
– Нет, мы против этой дряни. Как ты. У нас другой досуг, – одиниз снующих по дому людей поднёс главному самокрутку. – Такое ведь одобряешь?
Питер сделал знак: мол дай посмотреть – главный спокойнопротянул свой «досуг», но запричитал, когда гость, вместо того чтобы закурить,принялся потрошить самокрутку.
– Ну, и что это за хрень? – Питер кивнул на странныелепестки, красные зёрна.
– Мой особый рецепт.
Когда гость щёлкнул пальцами, до Бизонов не сразу дошло, чтонужно поднести новую бумагу и непорченные ингредиенты – но спустя пару минутПитер получил-таки всё необходимое.
– Не занимайтесь ерундой, пацаны. Берёте старое доброе –проверенное. Смешиваете, выверяя баланс. Сворачиваете – крепко, но любовно. Ивперёд… – он подкурил получившуюся самокрутку, затем передал главарю. Тотпостарался скрыть, хотя явно уже давно так не затягивался. – Чем вы вообщезанимаетесь?
Главарь, будто только и ждал вопроса, резко нагнулся,вытащил из-под стола ящик, откупорил крышку.
– Вот, это…
– Я знаю, что это, – оборвал Питер, глядя на зажатый в рукеглаваря пистолет. «Глок», а дальше – буквы и цифры, обеспечившие отпуск зарешёткой.
Отточенным движением гость выхватил у вожака Бизонов ствол,одёрнул так знакомый пальцам затвор, вытряхнул обойму. Конечно же, пистолетоказался не заряжен. Главный откинулся на спинку дивана и беззаботно фыркнул,хотя явно слегка напрягся из-за выходки Питера. Другие тоже выгляделинапряжёнными, тянулись к поясам.
Всего-то трюк с пустым стволом.
– Можешь забрать как сувенир. У нас таких много, – заверилглаварь. Он всё пытался поудобнее расположиться.
– И вы всё держите здесь?
– Ну, типа того.
Питер вздохнул.
– Я даже не знаю, с чего начать… Во-первых, храните товаркак попало. Во-вторых, сидите здесь же, бухаете, курите. А если во время пьянкикого-то переклинит? Это оружие, а не блокноты и кружки… В-третьих, делать всёна одной точке нельзя. Закупаете, компонуете, проверяете, храните, грузите,поставляете – для всего отдельные места, отдельные каналы. И ещё безопасность…я, когда подходил, увидел ваших охранников – подумал: «Хорошо. Хоть что-то». Нотут две проблемы. Я их увидел – а не должен был. И, учитывая размахпредприятия, людей на периметре нужно больше.
– Эм… – подал голос верховодящий Бизон, – эм, стой. Погоди… –он снова переменил позу. – Мы к тебе со всем уважением. Но… мы типа знаем, чтоделаем. Можно не только так, как вы когда-то работали, но и по-другому –понимаешь? Ты ведь пришёл не учить нас?
Всё движение внутри дома остановилось. Люди стояли срастерянным видом, переглядывались, косились на Питера. А он невозмутимо подселк главному. Затем ещё ближе – почти вплотную.
– Насчёт того, что вы якобы знаете, что делаете… несоглашусь, – Питер выводил каждое слово, чтобы смысл точно не потерялся. –Насчёт того, что можно по-другому работать, не как мы когда-то… да, можно. Инет, я пришёл не учить вас… ну, вернее, не только для этого. Я пришёл обсудитьновое положение дел. Будущее N.и вашу роль в нём. Пришёл обсудить Джона.
– А что… с Джоном? – сглотнув, отозвался главный.
Питер уже собрался перейти к самой важной части монолога,как вдруг полумрак прорезало дневным светом.
– Менты! – крикнул кто-то.
Но вскоре стало ясно, что это не полиция.
Так хорошо знакомые Питеру фигуры мотали из стороны всторону своими тенями, переступали от одного цветного ореола к другому.Разгоняли людей, переворачивали ящики. Твердыш приблизился, открыл рот, носказать ничего не успел – Питер сразу же врезал юнцу рукоятью пистолета. Второйудар достался молчаливому. Паренёк с камерой предпочёл избежать третьего ибросился в дальний угол.
ХРЯСТЬ!
Теперь очередь Питера получать. Возникший из ниоткуда Быкчуть не снёс ему челюсть. От следующего уверенного движения кулака Питеркое-как ушёл. Пару раз ударил сам, но не особенно результативно. Твердыш исподтишкастукнул в ногу, затем молчун заломил руку, и вот – Питер на коленях. Он точнознал, глядя на сжимающуюся здоровенную кисть здоровенного Быка – точно знал,что сейчас будет больно. Однако…
– Оставь его мне, – послышался голос, гораздо болеезнакомый, чем вся компашка молодых бандитов вместе взятая. Голос из другойжизни.
По очерченному светлому проходу медленно шёл мужчина,который, как знал Питер, выглядел гораздо моложе, чем был на самом деле. Поднемного старомодной, но статусной одеждой – высокое сухое тело. Лицо – жёсткосведённые линии, безупречно скруглённые на концах, сплошные рубцы и шрамы.Глаза – жгучая охряная ненависть.
– Каин…
– Давно не виделись. Более давно, чем бы хотелось мне, именее давно, чем бы хотелось тебе.
– Я вообще-то рассчитывал увидеть тебя сразу по приезде.
– Мне пришлось отлучиться. Решать другие проблемы в другомместе, – он заглянул Питеру в глаза. – Но теперь всё как надо.
От хлёсткого удара лицо Питера повело в сторону.Потребовалось время, чтобы реальность немного выровнялась, и сразу – новыйудар. Сильнее. Кулаком? Тыльной стороной ладони? Каким-то предметом?
– Решил… ха-ха! Выплатить старый счёт?
– Чаевые. Ты ведь теперь в ресторане пашешь. Мне сказали, – Каинсплюнул. И ещё раз ударил.
– Только не официантом, придурок!
– Я знаю. Ты не официант, зато твоя подружка – да.
Питер рванулся вперёд, но его держали крепко. Удар. Сдвигреальности в одну, затем в другую сторону. Смех кого-то из семейного молодняка.Цветные пятна от ламп…
– Закрыть наш с тобой счёт будет непросто.
– Это потому… что ты тупой засранец, который путает цифры!
Раздавшийся в ответ звук был чем-то средним между усмешкой исбрызгиванием хладагента. Странно, но Питеру пришло на ум именно это сравнение– видимо, работа в ресторане сказывалась.
– Надо же… Я и забыл, каково это. Только вижу тебя – сразутеряю контроль.
Скинув верхнюю одежду, Каин принялся отвешивать новые удары.Уже не такие выверенные и сильные, зато более частые. Хотя… насчёт силы всё жеможно было поспорить. Питер продолжал отшучиваться, но в какой-то момент понял,что слова не выходят изо рта. Им попросту не дают выйти. Хрясть! Хрясть!
БАМ!
Такой привычный – почти родной – звон в ухе. Такая привычнаятишина, обычно наступающая после выстрела в помещении. Ведь звенит у всех…Такое знакомое пулевое отверстие в стене, чёткое обозначение калибра – почтипечать. Ну, или роспись.
Выражение лица главаря Бизонов Питер тоже хорошо знал.Человек, впервые попытавшийся застрелить другого человека. Не до концапонимающий, что сделал и зачем. Действительно… зачем? Пуля прошла мимо всехчленов Семьи. А при большем невезении могла задеть Питера. Большой Бизон теперьбыл очень маленьким парнишкой, сжавшимся на диване с тяжёлым для рукпистолетом.
Каин действительно, как правило, сохранял контроль – Питерзнал это. И следующие действия были совершены без лишних эмоций. Без слов.Оружие материализуется в руке Каина. Простреленную голову главаря вжимает вдиван. Бам, бам, бам – ещё трое бизонов мертвы.
– Пошли отсюда, – звучит похолодевший Каинов голос. – Покачто наша работа закончена.
___10-е июля
[Объектив ручнойкамеры дрожал – очевидно, вместе с оператором – и тщетно пытался аккуратнопристроиться к щели между створками дверей. Впрочем, движение людей по тусторону всё равно лишь едва угадывалось. Только слышались голоса.
– Какого хера ты там устроил? Совсем ебанулся?! – кричалДжон.
– Сделал то, на что тебе яиц не хватило. Или преданности? –спокойно отзывался Каин.
– Пошёл ты! Я уже объяснял боссу, зачем нам нужен Питер.Перед тобой распинаться не стану.
– Так он и жив. Пока что.
– Мы с ним заключили соглашение! Которое ты, блядь, обосрал,захуярив четырёх человек! В моём городе, блядь!
– Ещё не твоём. Что, по-твоему, Питер там делал? Выполнялпоручение? Передавал под твой контроль эту банку жалких уёбков? Они нам на хуйне сдались. А Питер бы их использовал в своих интересах.
– Уже неважно, – сказал Джон. Без злости или раздражения.Скорее с немного грустным осознанием.
– Да, – довольно подтвердил Каин. – Уже неважно. Скороценность Питера упадёт, и я закончу начатое, – он издал звук, похожий не то напричмокивание губ, не то на срезание свежего мяса. – Я ведь должен былподохнуть в том городке. Ты ведь меня за этим отослал? Не ожидал, что явернусь…
– Что ты несёшь? Предъяву мне кидаешь?! А за слова ответитьготов?
– Спокойно, Джон. Мне от тебя не нужны оправдания. Простознай: не ты один умеешь играть в эти игры. Теперь я буду тут разбираться. А тысиди, репетируй выступления перед избирателями. Ещё лучше – уезжай из города нанедельку-другую.
Камеру вдруг повело в сторону. Мимо обшитых дорогим деревостен, мимо колонн. Наконец – остановка в небольшой нише. Разворот – и объективзаполняет расквашенное лицо твердыша.
– Какого хуя ты делаешь?! – возмущённо, но тихо заговорилон. – На минуту, блядь, оставил! И где ты снова камеру достал – её ведь забралина входе? Хочешь, чтобы нас здесь ёбнули, тупой пиздюк?! Дай сюда! А ну, дайсюда, на хуй!
Тряска достигла невообразимых частот. Шлепки, мельтешениерук, щелчок. И… темнота.]
День выдался серый, и, если посмотреть объективно, нёс малоповодов для радости. Но какая-то часть Питера всё же была довольна, что онстоял на втором этаже недостроенной высотки, готовясь во всеуслышание объявитьвойну Семье.
– Эфоф город пошледние жва года шрадал, – лицо, распухшеепосле избиения, с трудом шевелилось.
Буквально недавно ещё была выбита челюсть. Теперь её кое-какпоставили на место, однако задача сказать что-то – причём громко – по-прежнемуоставалась трудновыполнимой.
– Пвоссите меня жа это. Шоило выйти ваньфе и накажать мудаков,– хоть последнее слово прозвучало без искажения, вызвав серию радостныхвозгласов.
Бетонные скелеты у границы города когда-то давно былиначалом строительного проекта, задуманного Семьёй. После первого ихстолкновения с Питером стройка закончилась, а каркасы так и осталисьнеобвешанными. Дети и подростки облюбовали брошенную стройплощадку для своихсборищ, бездомные ютились там. А теперь – Питер читал свою речь. И, пожалуй,сложно было найти место лучше.
– Они жабирают нафы дома!
– Да! – послышалось в ответ.
– Жабирают нафы улицы!
– Да!
– Убивают наф!
– Уебаны! Скоты зассатые! – это, кажется, крикнул кто-то изБизонов.
Многие имели к Семье претензии и, по зову Питера, подначилитех, кто ещё не определился – всё, чтобы у недостроек собралась внушительнаятолпа, которая бы окончательно убедила сомневающихся.
– Но пова ф этим кончать. Шегодня, ожиннадцатого июля,шемнадцатого года, я… ну, вы ше меня жнаете, – снова возгласы, смешки, – явыхожу пвотив эфих фварей.
– Да, мать вашу!
– Выхожу не ожин.
– Все пойдём!
– Ожнажды я уже шпас эфоф город. Шеперь я шпашу его снова.Вмеше с вами!
– Да!!! Туда хуесосов! Пизда им!
Питер бросил взгляд на машину вдалеке. На стоящего около неёДжека. На сидящих внутри Фила и Свена. Они вчетвером обсуждали это позавчера.Вернее, Джек, Фил и Свен обсуждали – Питер в основном мычал и жестикулировал,пока врач без лицензии занимался его разбитым лицом. Но даже так все четверобез проблем друг друга поняли. Гарлека – в мэры. Семью – долой. Что тут вообщеобсуждать?
Питер посмотрел вниз. На мелких бандитов. На своихдружинников. На простых горожан, как-то пострадавших от действий Семьи либоДжона. На совсем не причастных… Конечно, многие из сегодняшних слушателейназавтра предпочтут запереться дома в ужасе перед тем, что грядёт. Но, дажеесли половина выступит на стороне Питера, это уже будет ощутимая сила.
– Жавайте, жрузья! Пошледнее жело, и город вздохнётшвободно. Говод – и мы вмеше ш ним!
Лицо,казалось, вот-вот отвалится. Тело болело. Ноги подгибались, а руки еле сдерживались,чтобы не схватиться за бетонную опору. Но одиннадцатого июля Питер, стоя там,где он стоял, ощущал себя более живым, чем когда-либо.
Глава 5. Герои
___15-е июля 2017-го
[Камера чьего-то смартфона снимала собравшихся у ворот Джоноваособняка людей.
– На хуй такого мэра! –скандировал несинхронный хор. – На хуй мэра! Столичный подпёздыш!
– Цилиндр с двойным дном!Вдвойне шляпа!!!
Примерно те же слова былина самодельных плакатах, табличках – были краской намалёваны на одежде. Сложнопонять, насколько разделял чувства толпы снимавший, но его агрегат то и делоподскакивал в такт общим колебаниям.
Когда звук переваливал заопределённый порог громкости, картинка просто тряслась под контуженный гул.Сквозь него, однако, чётко донеслись сирены подъехавших машин и команды изгромкоговорителя:
– Всем стоять! Полиция!
Толпа какое-то времядействительно не двигалась, поутихла. Затем людей стали скручивать, сковыватьнаручниками, и шум возобновился.
– Столичные свиньи!
– Стоять на месте!
– Пошли вы на хуй!!!
Шум, толкотня. Операторакуда-то повело – сложно сказать, хотел он того или нет.]
[Чёрно-белое пиксельное полотно косо смотрело на пространствонебольшого заведения. Пара столиков, накрытых скатертями, бар, табличка надкоторым уверенно гласила: «Самое дешёвое пиво в N.», – наконец несколько человек надиванах в углу, с изображениями лошадей на одежде. Возможно, любители конногоспорта… Перед ними были выставлены стаканы, тарелки – и всё это со звономполетело на пол, когда распахнулась дверь и в помещение ворвались пятеромужчин, перевернувших стол.
Прилизанные волосы, кожаныекуртки поверх солидных костюмов, чёрные перчатки, биты и рукояти пистолетов запоясами – шансы были не в пользу более ранних посетителей. Но они всё равновскочили.
Крики, ругань, удары.
Когда вторая партия гостейудалилась, первая осталась разбросана по полу. Корчась, стеная и размазываятёмные лужи.]
___17-е июля
[– Пошёл, утырок! – кричал из-за горизонтально повёрнутого телефонамолодой голос. – Вперёд.
Камера запечатлела надписьна дверях: «Управление шерифа города N.», – затем скрученного какой-то проволокой юношу, в грязнойпорванной ветровке и с кровоподтёком на виске, толкнули внутрь.
Оператор вошёл следом иобвёл телефоном озадаченные лица сотрудников.
– Мне нужен шериф.
– Что происходит? –послышался из конца коридора голос Некка.
– Я поймал наркобарыгу, – операторпнул своего пленника вглубь помещения.
– Адвоката, мать вашу! Мненужен…
– Заткнись!
Очередным пинком«наркобарыга» был поставлен на колени.
– Семья поставляла емутовар, а он сбывал на наших улицах. Займитесь им, шериф.
– А ты, значит… – Некквышел на свет, и его лицо недовольно хмыкнуло в камеру.
– Я член народной дружины.Рад стараться на благо города!]
Наркоделец, доставленный вучасток, правда торговал порошком. А также травяными изделиями, которые,вероятно, закупал в резервации – но об этом дружинник умолчал. На его счастье исчастье барыги, Некка ждало ещё много заявлений, которые предстояло оформить,неотвеченных вызовов, неподписанных бумаг – так что дельца упрятали только поодной статье. Армия Питера подчищала улицы N. от беззакония Семьи и иногда в лобовую с ними бодалась – а тебодались в ответ и натравливали столичную полицию.
Семнадцатое июля сталонаиболее загруженным днём за сезон. За год. Может, и за всю деятельностьшерифа… Впрочем, Некк подозревал, что рекорд скоро будет побит.
Возвращаясь домой, шерифничего не хотел, кроме как помыться и лечь спать – вдруг наконец получитсясразу отключиться – и совершенно забыл, что пустая холостяцкая обительперестала быть таковой.
– Клэй, – произнёс Некк,глядя на сидящего на диване сына и постепенно восстанавливая в памятисобственные замыслы. – Привет…
– Ага.
Заперев дверь, шерифнеопределённо махнул в сторону кухни.
– В холодильникеоставались…
– Да, я взял. Поел уже.
– Чего тогда не лёг? Поздноуже.
Парень смущённо потёр лоб.
– Мы в прошлый раз немногоповздорили, если помнишь… И в моей комнате – там теперь бардак. Всё поломано.
– Вернее, ты поломал. Столи свою кровать. Да, точно. Вспомнил. Ты ведь не думал, что я за тебя приберусь?
Некк усмехнулся, однакоответной усмешки не последовало. Либо Клэй действительно рассчитывал на то, чтоотец восстановит раздолбанную в следствие подросткового бунта мебель – либопросто не планировал так скоро возвращаться…
Шериф разулся, повесилкуртку, затем отнёс в спальню все служебные принадлежности и вернулся к сынубез лишних обвесов, в по-домашнему расстёгнутой рубашке.
– Есть ещё диван, – накотором Клэй сидел и про который, очевидно, знал.
– Я забыл, как онраскладывается.
– Он не раскладывается.Больше нет, – последствия уже родительского бунта, который Клэй даже не застал.Настолько быстро тогда вышел за дверь. – Можешь поспать так.
– Не хочу я спать так. Мнетесно.
– Брось, не такой уж тыздоровый. Я же как-то спал здесь.
«Почти каждую ночьпоследние два года брака с твоей матерью, – мог бы добавить Некк. – И до сихпор сплю, когда остаюсь дома один. Когда тени оживают».
– Я мог бы у Ли остаться, –фыркнув, сказал Клэй. – Всем было бы проще.
– Ну, тебе-то уж точно.
Шериф подумал, что можно иперекусить. Третье дело в дополнение к мытью и сну – самая что ни на естьбунтарская компашка. Но, открыв холодильник, Некк не обнаружил ни остатковпасты, ни коробки мясных полуфабрикатов.
– Твой помощник забрал меняна глазах у всех, – доносился голос Клэя. – Какого чёрта?! И что, мне теперькуковать тут каждый день? Да, знаю, ты скажешь: «Это для твоей безопасности». Побудешьтут, пока всё не закончится. А если оно будет длиться годы? Прошлая война сСемьёй шла девять месяцев. Ты мог бы хоть ёбаный диван починить!
Некк захлопнул холодильникс такой силой, что он зашатался – дверца, отскочив, снова открылась, и на пол посыпалисьбанки консервов.
– А ты мог бы… – шерифсобрался сказать что-то суровое и, возможно, даже, справедливое, но… глянув насвой гневно оттопыренный палец, на уже напружинившегося Клэя, Некк осёкся.Воздух с присвистом покинул его грудь, словно пробитую покрышку. – А ты мог быне съедать всё без остатка.
Пару минут они простостояли молча.
– Если я соберусьпрогуляться, ты ведь не пошлёшь одного из ментов следить за мной?
– Бросай эти словечки.
– Ну, хорошо,«полицейских». Пошлёшь кого-то?
– Не могу ничего обещать, –честно сказал Некк. Он сел рядом с сыном. – Но первую проверку ты уже прошёл.
– Это какую?
– Не сбежал прямо сегодня.
Они оба усмехнулись.
– Вообще, – почесавзатылок, начал шериф, – я могу поспать на диване. А ты – в моей комнате. Еслине побрезгуешь, конечно… Ну, и свои вещи я оттуда заберу – на всякий случай.
– Типа если я вдруг захочус пистолетом поиграть?
– Типа того, умник. Типатого, – Некк хотел потрепать парня за плечо. Уже протянул руку… затем кашлянули убрал её.
Пожалуй, ещё не время.
Джек был по-своему рад, чтотеперь они все регулярно собирались у него дома. Это напоминало о старыхвременах. Но вот проблема готовки всплыла не сразу. Питер, как заявлял, не могорудовать на кухне из-за побоев. Фил едва умел пользоваться микроволновкой, безтого чтобы всё обгадить. А стряпню Свена есть было невозможно. Оставался Джек иего «дурацкие» рецепты.
Да, готовить – никто неготовил – зато критиковали от души.
– Жареная говядина скартошкой, – протянул Фил, бесцеремонно накладывая себе из сковороды. И такскривился, будто увидел крысиную отраву. – Значит, сегодня вторник. У! Картохасыровата.
– Потому что она не готова,– закончив мыть доску, Джек вернулся к плите. – Иди отсюда.
– Форник, – послышалсяиз-за стола голос Питера. Он говорил уже более уверенно, но молчал пока лучше.– Вофемнадцатое июля. В жвадцатых шислах Гарлек шкажет.
– Что скажет? –поинтересовался Джек.
Он повернул голову на стукпосуды: Фил швырнул свою тарелку на стол – ничего страшного. Дом круглосуточноохраняла пара десятков вооружённых ребят, так что Семье пришлось бы много кровипотерять, чтобы вломиться. Правда, осознание этого факта не прибавляло Джекуспокойствия, но что поделать. Его дом действительно был самой удобной точкойсбора.
Возвращение старых времёнимело свою цену.
– Так что скажет Гарлек в двадцатыхчислах?
– Хак пвофла его шделка. Онбажарит ш большими шишками, ш теми, кто мовет жиктовать Шемье.
– Ну, если такие люди есть,пусть действительно будут на нашей стороне, – Джек поворочал куски говядины инакрыл сковородку. – А добазарится… что тогда?
– Пофом фкаву. Ефф ожнамышль.
– Ты вроде ещё каких-тознакомых собирался подтянуть?
– Эфо фове. Но я рефил, имлуффе побыть не ф шамом N.,а в оквестностях. Пофом шо объясню.
– Ну, ладно…
– Моника всё у своих, – толиспросил, толи просто озвучил факт Свен. При этом недовольно косясь насодержимое тарелки брата.
– Да, – со вздохом ответилДжек. – В резервации куча дел.
Учитывая ситуацию, он и неторопил жену приезжать. Хотя, конечно, не отказался бы от помощи по дому. Питерподцепил немного из порции Фила и отправил в свой искалеченный рот, которыйнаотрез отказывался заливать лечебным супом. Конечно, лучше обрабатыватьчелюстями то, что тебе противопоказано – и каждый раз бурчать, как трудно этопережёвывать.
– Кавфошка не вотова.
– Потому что она и неготова ещё. У вас вообще есть терпение?
Джек приоткрыл крышку ипотыкал наполнение сковородки. За столом тем временем принялись обсуждать ходвойны. Успехи, неудачи, прогнозы.
– Я жумаю, – начал Питер, –шо Каин пвосто фочет зафёт меня пожняться повыше. Он ведь вшегда таким был –раффётливым уёбком. Вряд ли он пвавда меня шак ненавидит.
– Тебя беспокоит егоотношение? – почти с презрением спросил Свен.
– Неф. Но мне любофытно.
– Ты предал старого босса, –напомнил Свен.
– Не вфредал, а пофёлпротив него. Каин жнает, в шём ражница. Эфо же пвосто дела. Жа уход иш Шемьи онбы меня убил – но не вожненавидел.
– Может, за то что тыизначально был чужаком? – предположил Джек. – Не из их братии, прибился состороны.
– Ну, фак я и не штал ожнимиз них. Шемья меня годами не пвинимала и вряд ли пвиняла бы. Но Каин выл однимиж тех, хто меня пропихивал. Фосле того, хак Макка зажвинул меня в долгий яфик…Шем же я потом фак не угодил Каину?
– Если проиграем, – Свенпожал плечами, – спросишь у него.
Питер хлопнул по столу, чтонаверняка отозвалось болью в теле.
– Мы не фвоиграем!
– Если выиграем, тожесможешь спросить, – вклинился Фил. Он наморщил лоб, будто вспомнил что-то, ипринялся рыться в карманах. Наконец извлёк оттуда чёрное перо. Сломанное, нопо-прежнему внушительных размеров. – Слушай, Джек, у вас тут какая-то особаяпорода воронов обитает?