Чингиз Акифович Абдуллаев
Стиль подлеца

День второй

В машине его терпеливо ожидал Андрей. Дронго тяжело опустился на сиденье. Вздохнул, взглянув на часы. Условленное время встречи с Викентием Алексеевичем еще не подошло, но добираться до прокуратуры через центр города пришлось бы не менее тридцати-сорока минут.

– Позвони Любомудрову, пусть ждет нас, – сказал Дронго.

Андрей кивнул, доставая телефон. Набрав номер, передал телефон Дронго.

– У вас есть новости? – спросил он.

– Нет. Следователь ничего не сказал. Вы ведь понимаете, что он не имеет права разглашать тайну следствия. За исключением некоторых общеизвестных фактов. Как звали девушку, где она была прописана, ну и тому подобная дребедень.

– Мы сейчас приедем, подождите нас, – попросил Дронго, отключаясь.

Он знал, как просто прослушать мобильный телефон. Когда автомобиль отъехал от гостиницы, Дронго спросил у сидевшего за рулем Андрея:

– Как ты думаешь, мы сумеем найти следы убитой по тому адресу, куда она якобы ездила?

– Не знаю, – честно ответил Андрей.

– Ты отвозил ее на Удальцова?

– Вообще-то я не водитель, – заметил Ильин, – у меня немного иные функции.

– Я не хотел тебя обидеть. Просто мне нужно понять, зачем она туда ездила. Если только для того, чтобы обмануть всех вас, то это слишком далеко. Она могла бы выбрать место поближе. Если там действительно жили ее знакомые, то их наверняка уже потрясли следователи. В таком случае, почему следователь не хочет сообщить нам адрес, который все равно ничего не даст? И все же съездим по адресу, который знали ваши водители. Кстати, кто их обычно туда отвозил?

– Наш водитель. Леня. Он работает с самим патроном. Поэтому и отвозил ее туда, на Удальцова. Два раза. И еще раз кто-то другой. Но я точно не помню, кто именно.

– Где можно найти вашего Леню?

– В офисе нашей компании. Он на работе.

– Заберем Викентия Алексеевича и поедем к вам. Нужно найти Леню. Кстати, заодно и выясним один адресок. Телефон Лени у меня есть, узнаем, по какому адресу он находится.

– Выясним, – кивнул Андрей, – это-то не проблема.

Автомобильные пробки в центре города были уже не просто обычным явлением, но проблемой, решить которую не могли городские власти. Даже широкие проспекты столицы не выдерживали напора автомобилей, хлынувших в город с начала девяностых. До прокуратуры они добирались довольно долго. У здания их терпеливо ожидал Викентий Александрович, не проявляя никаких признаков раздражения. Профессия приучила адвоката к терпению. Он сел в машину и тяжело вздохнул.

– Собственно, я так и думал, – сказал Любомудров, – ничего не получается. Следователь даже не хочет говорить на эту тему. Его можно понять. С одной стороны, на него давят, чтобы он быстрее закончил дело, с другой – требуют обвинить нашего патрона. И он запутался, что же ему делать.

– Вы думаете, на него так уж сильно давят?

– Это заметно, – вздохнул адвокат, – полагаю, что и девушку подставили именно из-за этого. Цель тактическая – не допустить участия в аукционе главу нашей компании. А цель стратегическая, конечно же, скомпрометировать его настолько серьезно, чтобы навсегда отбить у него охоту появляться в этой стране. Все слишком серьезно. Если мы не сумеем доказать в течение нескольких дней невиновность патрона, боюсь, что ему все же придется прилететь и отвечать на вопросы следователя. В противном случае они сделают официальный запрос и попросят власти во Франции о его выдаче.

– А французы сразу согласятся, – мрачно подвел итог Дронго.

– Конечно, согласятся. Он для них типичный представитель русской мафии. Они не делают различия между нашими бизнесменами. Любой очень богатый человек из России для них прежде всего подозрительный тип, неизвестно каким образом разбогатевший и Бог знает как оказавшийся в их стране. Я уже сталкивался с подобными фактами. Западные страны охотно выдают любого бывшего российского гражданина в случае обоснованного обвинения. Бывшие соцстраны, наоборот, не выдают никого, даже если обвинение абсолютно доказано. Там работают те же мотивы, но для них Россия прежде всего наследница Советского Союза, и, чтобы выразить свое отношение к правовой системе России, они демонстративно не выдают даже заведомых преступников.

– Полагаете, вашему патрону стоит переехать в Польшу или в Чехию, чтобы его не выдали, – пошутил Дронго, – или еще лучше – в одну из прибалтийских стран?

– Не получится, – возразил Любомудров. – Он слишком известный человек. Если через шесть дней мы не подтвердим участие нашей компании в аукционе, разразится грандиозный скандал. Наши западные партнеры откажутся от любых экономических контактов не только с нашей компанией, но и вообще с Россией. И выиграют только наши конкуренты.

– Вы считаете, что все спланировано на столь высоком уровне?

– Безусловно. Вы же прекрасно знаете, кто именно поддерживает наших конкурентов. Уже давно и открыто они заявили, что не допустят участия в аукционе другой стороны. Теперь они демонстрируют свои возможности. Если пленку покажут по телевидению… – Любомудров еще раз вздохнул. – Не могу представить, чем все это может кончиться. Но у нас не будет шансов не только на участие в аукционе, но и вообще на сохранение нашей компании. Все слишком серьезно.

– Но, насколько я знаю, вашего шефа поддерживают на очень высоком уровне.

– В том-то все и дело. Чтобы скомпрометировать этот уровень, и затеяна подобная операция. Просто не представляю, как мы выберемся из этой ловушки. Ведь мы наверняка не сумеем найти убийцу или тех, кто стоял за этим преступлением в оставшиеся пять-шесть дней. А подтвердить свое участие в аукционе мы должны до вторника. В понедельник вечером срок подачи заявок истекает. В следующий четверг должен состояться аукцион, на котором наша компания намеревалась побороться за весь пакет акций.

– Я все помню, – мрачно кивнул Дронго, – мы сейчас постараемся узнать один адрес, а заодно попросим водителя вашего патрона немного поработать и с нами. Кстати, в вашей компании есть служба безопасности?

– Конечно, есть, – ответил Любомудров. – Ее возглавляет бывший генерал КГБ Савва Афанасьевич Федосеев.

– Савва? – переспросил Дронго. – Достаточно редкое имя. Он из Сибири?

– Кажется, да. А почему вы так решили?

– В городах такие имена уже давно не дают, хотя встречаются исключения. Почему ваш патрон не подключил к этому делу собственного начальника службы безопасности? Он ему не доверяет или не хочет посвящать в это дело слишком много людей?

– Нет. Ни то и ни другое. Именно Федосеев предложил вашу кандидатуру, узнав через своих бывших коллег, где именно вас можно найти. У него сейчас полно работы, думаете, так просто узнать, что именно предложат на аукционе наши соперники?

– В каком смысле? – не понял Дронго.

– Нам нужно знать их цену, чтобы перебить ее собственным предложением, – охотно пояснил Любомудров.

– Мне кажется, это несколько противозаконно, – осторожно заметил Дронго.

– Конечно, – кивнул Викентий Алексеевич, – но так проходит большинство аукционов в нашей стране. Узнать заранее о предложенной цене нельзя нигде в мире. А у нас можно. У нас можно многое. Мы узнаем заранее цену, мы договариваемся о правилах проведения аукциона. У нас даже можно предложить цену гораздо меньшую, чем конкуренты, и выиграть аукцион. У нас можно все, разве вы этого не знаете, Дронго?

– У меня была несколько иная сфера интересов. Я старался не лезть в подобные дела.

– Я думал, об этом все знают.

– Догадывался, – кивнул Дронго, – но даже не предполагал, что все в таких масштабах.

– Еще в больших, – признался адвокат. – Если у нас будет время после следующего четверга, можете со мной встретиться, я расскажу вам массу интересных историй.

– Не думаю, что мне будет так интересно слушать ваши истории. Лучше издайте книгу «Краткая история проведения аукционов». Получится неплохой бестселлер.

– А потом получу пулю в затылок, – угрюмо буркнул Любомудров. – В такие дела лучше не соваться. Я делаю свою работу и не стараюсь узнавать больше, чем мне положено. Но, к сожалению, очень часто из-за своей профессии узнаю слишком много такого, что делает меня циником.

– Кажется, Бальзак сказал, что адвокаты, врачи и священники бывают всегда циниками, ибо знают о человеческих пороках слишком много того, что недоступно другим людям.

– Вот, вот. Интересное замечание и очень справедливое. Только я добавил бы к этим людям еще и политиков высокого ранга, которые иногда знают больше, чем все врачи, священники и адвокаты, вместе взятые. И которые лгут, соответственно, гораздо больше, чем мы все вместе взятые.

– Хотите сказать, что правила аукциона определяют не экономическими интересами?

– Конечно, нет. Каждый крупный аукцион в Москве – это прежде всего большая политика. И условия аукциона каждая команда политиков подбирает только для своих. Поэтому аукцион всего лишь формальность. Всегда заранее известно, кто победит.

– И все знали, что победите именно вы?

– Вот именно. При любых условиях на аукционе должна была победить наша компания. Мы знали все условия, предложенные нашими конкурентами, мы подготовили этот аукцион, полностью приспособив правила под себя. И в результате нас обошли совсем с другой стороны, откуда мы не ждали удара.

– В таком случае не могу понять, чем именно вы отличаетесь от своих конкурентов, – насупился Дронго. – Вы проводите аукцион по собственным правилам, считаете нормальным любой ценой обойти своих конкурентов, узнаете их первоначальную цену, которая должна быть абсолютной тайной до начала торгов, а потом удивляетесь, что ваши конкуренты подкладывают вам свинью.

Андрей оглянулся на Дронго, но не стал комментировать его слова. В салоне несколько секунд царило молчание.

– Нет, – сказал наконец Любомудров, – мы не удивляемся. Мы были готовы к любым акциям наших конкурентов. Но никто не думал, что они решатся на убийство. И на подобную провокацию. Мы все-таки оставались пока в рамках некоторых правил, не решаясь на такие методы.

– Какая разница? – резонно заметил Дронго. – Впрочем, мне действительно все равно, кто именно победит в этом аукционе. Меня интересуют только две вещи: кто убил эту женщину и как защитить вашего патрона от обвинения в не совершенном преступлении.

Автомобиль подъехал к большому зданию, появившемуся в Москве в начале девяностых словно по взмаху волшебной палочки. Остановились прямо у подъезда. Очевидно, автомобиль Андрея тут знали, так как выбежавший из здания охранник кивнул Ильину, собираясь сесть за руль и отогнать автомобиль на стоянку.

Они вошли в здание компании. У лифта их ждал другой охранник. На шестом этаже встречал третий.

– Здесь база ВВС или офис компании? – хмыкнул Дронго.

– У нас такая система охраны, – объяснил Любомудров. – Кстати, я забыл сказать, что Ильин заместитель Федосеева.

– Очень приятно, – кивнул Дронго, – когда мы наконец увидим вашего начальника службы безопасности?

– Вот его кабинет, – показал Ильин.

Они вошли в приемную. Миловидная длинноногая девица молча кивнула им. Все трое прошли в кабинет. Федосеев оказался крепким мужчиной лет шестидесяти пяти, лысоватым, несколько рыхлым, с крупным мясистым носом и большими ушами, словно раскатанными в блин, а затем приклеенными к его круглой голове. Увидев гостей, он мрачно кивнул им, приглашая войти.

– Добрый день, – приветствовал их сочный бас, – мне уже звонил Александр Михайлович, предупреждал о вашем приезде.

– Здравствуйте, – Дронго прошел к столу. – Но прежде чем начнем беседу, я прошу вас узнать, кому принадлежит номер телефона, который я вам сейчас назову. Его фамилия, имя и адрес. И вызовите вашего водителя.

– Назовите телефон, – предложил Федосеев.

Дронго назвал номер телефона. Федосеев кивнул Ильину, и тот вышел из кабинета.

– Что еще вам нужно?

– Пока ничего. Для начала, если позволите, мы поговорим с вашим водителем, с Леней, который отвозил погибшую.

– Мы уже с ним говорили, – Федосеев, похоже, терял терпение. – Почему вы считаете, что сможете узнать что-то новое?

– Вы проверяли адрес, по которому он отвозил погибшую?

– Конечно, проверяли. Дважды. Все квартиры в доме, где он останавливал машину. И никаких результатов. Она просто дурачила наших людей. Я думаю, она была в курсе того, что их снимали на пленку. Просто никто не сообщил ей, чем закончатся их отношения с Александром Михайловичем. Полагаю, это была высокопрофессиональная проститутка, которую наняли специально на эту драматическую роль. А потом убрали, использовав даже убийство для своих целей.

– Водитель точно помнит дом, куда он отвозил девушку?

– Конечно, помнит. Он указал нам даже подъезд, и мы проверили все квартиры. Все до одной. На всякий случай проверили и три других подъезда. Ирина Максименко ни в одной из квартир никогда не появлялась, и никто ее там не видел.

– Но почему она ездила именно туда?

– Полагаю, хотела нас успокоить. Наша служба безопасности отслеживала всех людей, с кем встречался Александр Михайлович. Если бы в течение тех дней, когда Максименко общалась с ними, она никуда не выезжала, мы бы начали ее подозревать. Но она обставила все очень умно. Звонила куда-то по телефону, будто к тетке, просила приготовить ей одежду. Потом садилась в нашу машину и выезжала по известному вам адресу. Видимо, в подъезде, на одном из верхних этажей, ее ждал кто-то из сообщников, который и передавал ей сумку с вещами. Во всяком случае, по показаниям водителя, она задерживалась в своей квартире не очень долго. Видимо, не хотела долго стоять на лестничной площадке.

– Красиво все придумано, – согласился Дронго, – может, кто-то видел человека, который привозил сумки?

– Мы проверяли и это. Нет, никто не помнит незнакомца с сумками. Возможно, приезжал не один человек, а несколько. Может, даже была женщина, которая встречалась с Максименко. Она родом с Украины, мы собирались послать людей в город, где она выросла.

– Куда именно?

– Во Львов. Там остались ее мать и сестра. Но она уехала из родного города несколько лет назад и с тех пор ни разу не была на Украине, этот факт нам удалось выяснить достаточно точно. Но, несмотря на это, двое наших людей вылетели вчера во Львов, чтобы узнать о ней побольше.

– А насчет персонала, работающего в отеле, вы ничего не узнавали? О горничной, которая убирала в то утро на этаже? Другой, которая убрала номер после того, как нашли убитую?.. Нашедшем убитую служащем отеля? Их вы не пытались проверить?

– Нет, не пытались, – недовольно буркнул генерал, – ими занимались сотрудники прокуратуры. Мы не можем взять на себя их функции и вызвать подозрение нашим излишним рвением. Если мы будем так активны, то навлечем на себя подозрение следователя, который и без того явно торопится допросить Александра Михайловича.

Вернулся Андрей Ильин. Он протянул листок с указанным адресом.

– Узнали адрес, – сообщил он протягивая бумагу. – Кстати, Леня сидит в приемной, ждет, когда мы его позовем.

– Он вам еще нужен? – ревниво спросил Федосеев. Дронго понял, что если он все-таки начнет настаивать, то может оскорбить генерала сомнением в его профессионализме.

– Хорошо, – Дронго поднялся, – мы поедем проверить этот адрес. А пока я прошу подготовить мне все материалы, которые удалось собрать вашей службе безопасности об этой женщине. Кстати, ее фотографии у вас были?

– Мы проверяем всех, кто находится рядом с Александром Михайловичем, – повторил генерал.

– Тем лучше, – кивнул Дронго, – вдруг они нам понадобятся.

– Я поеду с вами, – решительно сказал Викентий Алексеевич.

День второй

На Дегунинскую улицу они подъехали, когда начало уже темнеть. Андрей по-прежнему сидел за рулем. Дронго и Любомудров, выйдя из автомобиля, поспешили к дому №3, где находилась квартира Светланы Коптевой, работавший в день убийства на этаже с номером Александра Михайловича.

– Вы разрешите мне подняться с вами или подождать внизу? – спросил адвокат.

– Если хотите, поднимемся вместе, – сказал Дронго. – Может быть, увидев почтенного человека, она будет несколько сговорчивее.

Они поднимались по лестнице. Викентий Алексеевич, страдавший одышкой, тяжело дышал. На четвертом этаже они наконец остановились, и Дронго позвонил в дверь. Подождал полминуты. За дверью – тишина. Он позвонил еще раз. Наконец послышались шаги, и дверь открылась. На пороге стоял молодой человек с развитым обнаженным торсом. Здоровяк недовольно смотрел на гостей.

– Вам кого? – спросил он.

– Это квартира Коптевых?

– Так вам Светка нужна, – понял молодой человек и, обернувшись, позвал: – Света, Света, к тебе тут пришли.

Из глубины квартиры вышла женщина в темном халатике. На вид она была значительно старше молодого жеребца, стоявшего в дверях. Ей было никак не меньше сорока. Опухшее, одутловатое лицо, хранившее следы былой красоты. Зеленые глаза, все еще сохранившие задорный блеск, чувственный рот. Она удивленно смотрела на Дронго.

– Что вам нужно? – спросила она.

– Вы Светлана Коптева? – уточнил Дронго.

– Да, это я. А вы кто такие?

– У нас к вам разговор, – начал Дронго, – очень личный.

– Откуда вы? – спросила Коптева. – Я ведь уже отвечала на все вопросы следователей.

– Удостоверения у вас есть? – спросил более практичный молодой альфонс.

Любомудров достал из кармана свое удостоверение, показывая его молодому человеку.

– Адвокат, – презрительно сказал он. Сказывался стойкий советский менталитет, унаследованный и этим парнем. Представителями власти считались прокуроры и сотрудники милиции. Адвокатов традиционно не уважали, а в некоторых юридических институтах даже всерьез обсуждался вопрос, может ли быть членом партии адвокат, защищающий преступников. И хотя после девяностых годов все несколько переменилось и адвокаты постепенно начали занимать положенное им место в системе правовых отношений, выделяясь и спецификой своей профессии, и, соответственно, своими гонорарами, тем не менее до западной системы ценностей, когда адвокаты находились в центре всего следственного и судебного процесса, было еще далеко.

– Что вы хотите? – недовольно спросила Коптева.

– Мы все-таки хотели бы поговорить, – улыбнулся Дронго, легко отодвигая от двери молодого человека. При весе за центнер и немалом его росте ему достаточно было толкнуть дверь, чтобы молодой человек отлетел от нее. Но он всего лишь отодвинул сожителя Коптевой от двери.

– Ах, ты еще дерешься, – недовольно проворчал альфонс, поднимая руку. Дронго перехватил ее.

– Не нужно, – серьезно сказал он, – не стоит лезть в драку.

Очевидно, тон, каким была произнесена эта фраза, и весь внушительный вид Дронго произвели впечатление. Молодой человек отпустил руку и, недовольно ворча, отошел в сторону.

– Проходите, – сиплым прокуренным голосом сказала Коптева.

Ее двухкомнатная квартира хранила следы былой роскоши. Очевидно, женщина не всегда работала горничной в отеле. На стене висели две картины достаточно неплохого качества. Даже не копии.

– Садитесь, – показала им женщина на стулья, расставленные вокруг стола. Ее молодой друг, успевший надеть рубашку, встал в углу, всем своим видом показывая недовольство. Светлана уселась напротив гостей, достала сигареты, закурила.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru

Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
(всего 9 форматов)
<< 1 2 3 4