Баренцов. Экипаж «Йотуна»

Глава 1

Чёрная и густая материя воды окутывала всё морское пространство, казалось, будто тут ничего нет, ни малейшего признака жизни. Ты словно находишься в чёрной дыре, которая безжалостно захватывает весь поступающий свет, не давая возможности даже его увидеть. И всё, что ты можешь – это только слушать. Слушать непонятный и несуразный гул, словно сама толща воды воет. Будто бы весь океан живой, и он вечно страдает от неопределённости, от бессмысленности. В таком месте просто не может быть жизни, не может быть ничего. Но жизнь, однако, всё-таки есть. Если, конечно, можно так назвать существование в «Первом свете» – городе-станции, последнем государстве человечества, отмечающем сегодня, 5 мая 2158 года, своё столетие. Этот купол стекла и стали на дне океана был городом последней надежды во тьме. Но, вместо большого празднования и размашистых представлений, вместо удивительного и счастливого существования, которую предсказывали им предки, город находится в предсмертном состоянии. Но он ещё жив, как и люди в нём, которые не сдаются так просто.

И вот, сотни жителей шли на главную городскую площадь, чтобы выслушать выступление своего губернатора. Люди шли из каждого района города, чтобы за долгое время услышать хоть что-то ободряющее. Самый разный контингент собрался в тягомотном шествии.

По мере продвижения к центру жители самых отдалённых мест города начинали снимать с себя слои утеплённой одежды: ближе к центру, тем теплее. У реактора находящегося в самом центре купола, было очень жарко, и можно было стоять в обычной рубашке и всё равно чувствовать опаляющий жар, как от печи. Средняя же температура по городу составляла около 10—15 градусов, что очень даже неплохо – добывающие станции, например, таким теплом похвастаться не могли. Тем более из-за катастрофы и проблем с добычей топлива для реактора крайне мало, из-за чего приходится экономить на отоплении в домах и на электричестве.

Когда же поток людей по улицам города остановился, а на площади собралось уже прилично народа, на небольшом подиуме возле реактора показался губернатор. Николай Александрович Баров был довольно крупный, но не толстый мужик, с огромными пышными усами, пышными волосами и уверенным в себе и своих действиях взглядом. Одет он был прилично, но не слишком вычурно – он старался быть ближе к народу, в отличие от прошлой «династии», старых владельцев города. Но серая куртка, на первый взгляд не привлекающая внимания, на самом деле выдавала его высокое положение в обществе. За обычным серым цветом скрывается необычайно дорогой мех – мех кролика. Даже в старом мире такие вещи стоили огромных денег, а на станции, где популяция кроликов была на грани вымирания, и подавно. Это были одни из немногих животных, которых решили «спасти» и увезти с собой, чтобы в новом мире их разводить и получать ценный мех и мясо. Их питание было довольно простым – нужно было просто вырастить траву или какие-то цветочки, что им в целом может хватить. Ещё одними «спасёнными» животными стали свиньи – довольно непривередливая скотина, которую можно кормить чем попало, а именно это и главная проблема разводчиков. От коров, куриц, уток, коз и многих других животных пришлось отказаться как раз из-за питания. Они требовали огромного количества зерна и злаков, чтобы расти и жить. Например: корова требует 10—12 килограмм сена каждый день, что просто невозможно получить из бедной почвы станции. Зато вот океана и рыбы – достаточно

Губернатор Николай нежно поглаживал свои усы, успокаивая себя. Несмотря на всю его уверенность, страх разочаровать людей никуда не уходил. Люди, необычайно жаждущие изменений, хотели услышать хоть что-то. Несмотря на страх, губернатор был уверен в себе и своих словах. Он откашлялся, поправил ремень, натянув штаны на самое пузо, и начал говорить:

– Дорогой народ!.. Меня уведомили о трудностях что испытываете вы с теплом. И мы все крайне обеспокоены положением дел на станции…

Никаких торжественных речей, никаких соплей. Только по делу, что нужно людям. «Трудности» – скорее популистский приём, чем реальная оценка обстановки. Еды не хватает почти половине населения, не хватает сырья даже для починки и обслуживания подлодок. Шахтёров нет и работать на добыче некому.

Последовала небольшая пауза. Люди были неподвижны как статуи, и жаждали продолжения. Губернатор сглотнул и продолжил.

– Вчерашний караван из «Северного» и «Южного»… Что он привёз? Недели пути – и снова жалкие крохи в трюме, за которые наши ребята платят здоровьем. Так больше продолжаться не может! Сегодня я объявляю о конце этого безобразия! Завтра из наших шлюзов выходит не просто судно. Выходит «Йотун» – первый корабль Профессионального Торгово-Транспортного Флота!

Теперь он возит не тонны рыбы, а топливо для нашего реактора – сто тонн руды за один рейс! Её поведет наш лучший капитан. Он знает путь как никто. Энергия – это тепло в ваших домах. Это свет на улицах. Это работа для вас и ваших детей. И эта энергия будет. Я связываю своё имя с этим кораблём и даю вам слово: через пару недель «Йотун» вернется с первым полным трюмом. Мы выстоим. Город выстоит.

Повисла гробовая тишина. Губернатор не ждал аплодисментов, но стоял с гордым выражением лица. Люди, подождав ещё немного, в конце концов один за другим стали уходить с площади, надевая тёплые курточки, ведь им предстояла дорога в дальние и холодные уголки города. Богачи же, наблюдавшие за всем этим из окон домов, смотрящих на площадь, закрыли окна и стали заниматься своими делами, как будто ничего и не произошло. Люди не верили и боялись. Не верили словам правительства, боялись снова надеяться на лучшее. Лучше ни на что не надеяться и получить это, чем надеяться и остаться ни с чем, возле разбитого корыта.

Когда последний человек ушёл, губернатор всё равно продолжал стоять и смотреть на пустующую каменную площадь.

Одним из членов команды был Артур Баренцов, молодой парень 20 лет. Неаккуратная прическа и щетина, отстранённый и усталый взгляд, чем-то даже подавленный. Старая, поношенная курточка из синтетики и, что удивительно, дорогущая и качественная ушанка из меха кролика в идеальном состоянии. Именно он был признанным гением местного инженерного колледжа, который он недавно закончил с отличием по специализации «инженер-ядерщик». Неудивительно, что он был один из основных кандидатов. Инженер – одна из важнейших звеньев в управлении подлодкой, ведь вся энергия на подлодке идёт от ядерных реакторов, в которых он спец.

Он, как и все люди с площади, прогуливался сквозь лабиринты холодных и крайне узких улиц, таких родных и чужих одновременно. Это навевало лёгкую тоску по неизвестному и далёкому. Смотря на однообразные фонари с тусклым светом и на имитированное «ночное небо», создаваемое на потолке из-за света ночных ламп, он всё больше погружался в свои мысли и рассуждения о своей новой работе, которая вызывала у него неоднозначные ощущения. Однако долго думать не пришлось – он был уже близко к дому. Пройдя в самую глубинку «Артеля», спального района, Артур таки подкрался к своему родному дому. Небольшая трёхэтажная общага всегда шумна и холодна. Каменный фундамент, стальной фасад, стальные двери и крыша. Словом – обычный дом, построенный так же, как и большинство строений в городе – из серого кирпича. Он вошёл в здание, прошёлся по тёмному длинному коридору и постучал в одну из дверей:

– Мам! Это я! Открывай!

Послышался стук ботинок по каменному полу. И уже через мгновение дверь была открыта. На пороге стояла седая женщина седовласого возраста с длинными прямыми волосами. Она совсем немного улыбнулась – лишь чуть подняв уголки губ, однако этого было достаточно, чтобы каждая морщина зашевелилась на её лице. Взгляд за мгновение из отстранённого преобразовался в любящий, можно было даже заметить, как у неё расширились зрачки.

– Артур… Привет, заходи. Как речь? Как новая команда?

– Да никак, там никого не было. Да и речь как речь. Ничего нового, – буркнул Артур захлопывая хлипкую дверь.

Не желая отвечать и, тем более, оставаться в темном коридоре, он перешёл за порог и двинулся к своему уголку, собирать вещи. Жили они в одной небольшой комнате, две железные кровати по углам с ужасно неудобными и грязными матрасами и подушками. Которые, тем не менее, были на вес золота. Даже такой матрас стоил прилично и чаще всего передавался между родственниками много лет и был как некая семейная реликвия. Посреди комнаты был небольшой столик, который присутствовал в каждой комнате общежития – на нём люди могли есть или читать литературу, те самые остатки, перевезённые из покинутого людьми города. Новые книги было не из чего печатать, поэтому вся литература стоила очень дорого и в основном бралась из библиотеки под строгий контроль с обязательным возвратом. Но у Артура, из-за хорошей репутации в школе и колледже, имелся полностью заполненный огромный шкаф с разными книгами, от обычных художественных книг до книг по философии. Их ему разрешали брать бессрочно. А если они резко понадобятся, то его в любой момент можно попросить вернуть – он частый гость библиотеки.

Подойдя к пыльному шкафу, он сначала осмотрел каждую книгу на полке, а после с нежностью провёл пальцем по корешку одной из них. Это была особенная для него вещь, самая особенная – его первая книга и подарок его первого и единственного друга. Сборник сказок Ханса Кристиана Андерсона – он помнил, как сейчас, этот самый момент.

Ещё тогда, только поступив в школу, его приметил будущий учитель и наставник – Якоб Павлович. Академик старой школы и «настоящий» учитель, который был не просто источником знаний, а целым проводником жизни. Он, с заботой и терпением, обучал Артура всему, что сам знал, научив его читать и писать, научив его думать и логически мыслить, дал ему всё, что не дали ему отец и мать. Больше отца, которого никогда у него и не было, и больше матери, которая была холоднее океана, в котором они жили. Он был с ним, даже после того как Артур окончил школу. Они часто сидели вместе, пытаясь осилить ядерную физику, математику и прочие предметы, которые преподавали в колледже. И обсуждая старый мир, каким он был раньше. Каким его помнит Якоб, и как он был описан в учебниках истории. Они обсуждали древние философские концепции, старую человеческую культуру, экономику и политику. В колледже никаких таких знаний ему бы не предоставили – абсолютно не заинтересованные в обучении преподаватели давали студентам однотипные задания и темы, чисто для «зубрёжки», и ни о каком мыслительном процессе и «разговоре» и речи не было. Им было важно получить лишь долгожданную и лёгкую зарплату, а на знания, предоставленные для их протеже, – плевать. Таких людей, как Якоб Павлович, не хватает миру, и, к сожалению, его тоже не стало, совсем недавно. Смерть от остановки сердца. Старость. Его «похоронили» за пределами станции, выбросив в открытый океан. Правительство давным-давно посчитало неэффективным обычные захоронения, поэтому «партии» мёртвых просто выбрасывают за борт следующий идущий рыболовный траулер, и мёртвые тела попадают в тёмную бездну. Люди испаряются, пропадают в никуда, их оболочки сгнивают за месяцы, оставляя после себя только кости, которые могут погрызть некоторые хищные рыбы. И только такие вещи, как этот сборник сказок, остаются, как единственная память о людях.

– Артур, ну что ты там копаешься? Давай собирай книги, их нужно ещё в библиотеку отнести, – сказала строго и чётко мама, не обращая внимания на то, что библиотека уже закрылась.

Ему не хотелось с ними расставаться, но делать было нечего. Его ждала работа, а книги смогут послужить ещё кому-то из детей или взрослых. Особенно теперь, когда обучение он закончил, и оставить их было невозможно.

Взяв несколько огромных сумок, он смог вместить все книги со шкафа, аккуратно складывая их стопками. И когда он закончил забивать сумки, осталось даже немного места, что оперативно заметила мать, и решив впихнуть туда ещё одну книгу, она была остановлена громким голосом Артура:

– Стоп. Куда ты несёшь эту книгу? Её не нужно возвращать.

– М, а эту книгу? – она ткнула сборник сказок Андерсона почти ему в нос, чтобы он получше её рассмотрел, как будто он никогда не видел эту книгу. – Что толку от этой старой, ненужной книги. Ты когда в последний раз сказки читал?

Она тут же задорно улыбнулась, и, ожидая такой же реакции, как у неё, женщина уставилась на парня. Однако она совсем не шутила. За игривой, безобидной шуткой скрывался реальный, серьёзный вопрос: «Зачем тебе этот мусор?». Но ответной реакции не было. Лишь угрюмое и уставшее выражение лица. Потерев глаза и выказав видное разочарование, тяжело вздохнув, он ответил:

– Сказки я давно не читаю. Но ты и сама знаешь, как она мне важна.

Уже игривая интонация матери перешла на абсолютно спокойную, скорее холодную констатацию его биографии, вперемешку с язвительными вопросами.

– Конечно, я знаю, что это твоя первая книга, и подарок твоего учителя Якобчика. Земля ему пухом, конечно. Ну и что? Вещи всё равно ничего не значат, а так – какие-то детишки почитают её. Ты что, не хочешь обрадовать детишек? Ты детей не любишь?

– Мама… – тяжело вздохнув, нежно, с пониманием обратился Артур. – Сколько раз я говорил тебе, что это мой единственный друг, мой наставник, мой учитель. Он мне как отец. Это единственное, что мне напоминает о нём. Его больше нет, и у меня осталась только эта книга. К детям я хорошо отношусь, это тут причём? Я отдаю все свои любимые книги без каких-либо проблем, и это не только потому, что я должен их вернуть. Даже если бы они были полноправно мои, я бы всё равно их отдал добровольно детям, чтобы они читали и получали те же самые счастливые эмоции и чувства, какие испытывал и я. Потому что единственное, что я хочу – это поделиться этим восторгом от прочтения приключенческих романов с тем, кто их ещё не читал. Но с этой книгой – совсем другое. Я не смогу передать тех же эмоций и ощущений, просто отдав её. Я должен буду передать её своему сыну или ученику, понимаешь? Я хочу, чтобы человек, получивший её, почувствовал себя особенно важным, как и я когда-то.

Мама, казалось, будто даже задумалась. Она опустила руку с книгой и стояла неподвижно несколько секунд. У Артура проскользнула еле заметная улыбка – это была надежда. Надежда, что мать наконец-то поймёт ход его мыслей, может наконец-то они станут ближе друг к другу, прямо перед самым отъездом? Может быть, ледяную мантию Земли всё-таки растопит Солнце? Казалось, что даже это более вероятно, чем что-то доказать этой женщине.

– Ясненько, ну ладно, «ненавистник детей», забирай свою книгу! – она бросила книгу на кровать и с обиженным видом вышла из комнаты, направляясь, как обычно, в сторону общажной кухни, чтобы варить там отвратительного вида уху на ужин.

– Ну да… Чудес не бывает, – пробормотал Артур. Парень сел на кровать, взял в руки горячо любимую книгу и открыл самую первую страницу с аннотацией, стал читать оставленное послание Якоба Павловича, прям перед его кончиной

«Мой товарищ! Как славно, что у мира есть такие люди, как ты! Ты читаешь это уже после того, как я умер. И я тебе говорю: не отчаивайся! Да, я мёртв, но есть в нашем мире вещи и похуже, например, быть одиноким всю жизнь. И я хочу тебя поблагодарить в очередной раз: спасибо тебе, что ты был моим другом. Лучшим другом.

Тебя ждут великие свершения, в этом ты не сомневайся. Сомневайся лишь в людях, которым ты доверяешь, сомневайся в тёмных уголках океана, но в себе – никогда! Твой острый ум способен прорезать камень, если правильно напрячься. Главное только не заработай геморрой… А то мы вдвоём знаем о твоей неукротимой упрямости. И я даже не буду напоминать тот инцидент с философией, когда ты меня чуть не убедил, что я огурец, хотя я даже не видел его вживую!

В общем, мой дорогой друг – живи счастливо. Всё, что я хочу, остаться тёплым воспоминанием, а не обременяющим прошлым.»

Дочитав послание, Артур ещё долгое время сидел на кровати и думал. В конце концов он вырвал первый лист из книги с словами учителя, сложил его в несколько слоёв и сунул в свой внутренний карман куртки. Саму книгу он засунул к остальным в сумку и отнёс к двери. Было уже поздно – нужно ложиться спать, ведь завтра, перед отплытием, он занесёт всё сначала в библиотеку, а после отправится на шестой стыковочный шлюз района «Гавани», чтобы начать своё первое подводное путешествие.

Глава 2

Артур проснулся рано утром. Спав практически пол дня, он так и не выспался. Из-за постоянного шума общежития было невозможно «провалиться» в мир грез. Даже через сон ты всё ещё слышал шум ссорящихся соседей за тарелкой супа, звук кипящего чайника на кухне, топот по длинным коридорам, и в конце концов – ёрзание и храп матери среди ночи. Как в таком балагане вообще можно уснуть? И это, не считая собачий холод, который пробирает до костей.

Он ещё какое-то время лежал в кровати и предавался утренним мыслям.

«Чёрт, как же холодно… Может, когда мы совершим ходку в „пещеры“, наконец-то завезём побольше топлива, чтобы наш реактор подкрепился. А то они уже задрали своей экономией, ей-богу. Невозможно жить в этом мороз. Я уверен, что какие-то бедолаги из Чертоколи замерзли насмерть во время таких внеплановых отключений…»

Артур поднялся с кровати и осмотрел комнату, зевая. Он заметил, что мать ещё спала, хотя обещала, что обязательно проснётся пораньше и проводит его в дорогу.

«Классика…» – подметил он про себя, чуть заметно улыбнувшись. Именно этого он и ожидал. Рассеянность и невнимательность, а может, безразличие и эгоизм. До конца не понятно, какие тайны таит её рассудок. В любом случае Артура в первую очередь волновало – что он съест утром.

Он протёр сонные глаза и подошёл к столу посреди комнаты. На столе была кастрюлька супа, приготовленная мамой.

«Боже мой, неужели она всё-таки приготовила любимый суп на прощание…» – про себя обрадовался Артур. Но приподняв крышку, его нос пронзила вонь старых варёных кальмаров.

«Господи боже милостивый… Кальмаровый суп. Серьёзно? Она же прекрасно знает, как я его ненавижу,» – быстро посмотрев на неё, он обнаружил, что она громко храпела и что-то бубнила себе под нос во время сна. – «Ну… или в очередной раз забыла… Ты могла сварить суп из чего угодно, но выбрала кальмара… Какая гадость.»

Артуру ужасно хотелось есть. Из всех сил он пытался засунуть в себя хоть одну ложку этого ненавистного супа, но это было невозможно. Если только он не хотел вывернуться наизнанку в процессе.

Толком не поев, было принято решение отправляться в дорогу. В его сумке были плотно укомплектованы самые разные вещи: несколько пар рабочих штанов, пара маек, старые рваные трусы в количестве десятка штук, железная кружка, полностью заполненная зёрнами кофе, который Артур обожал. Кофе был одной из немногих культур, способной расти практически без питания. Это позволило выращивать его в бедной земле, практически без воды, что, впрочем, повлияло на его вкус. Горький словно кишки рыбы, ужасный на привкус и прикус – было чувство, будто ты не пьёшь, а жуёшь песок с морского дна, на которое испражнились все рыбы океана по очереди. Но почему-то всем людям он нравился… Может быть, из-за его «уникальности» и дешевизны, а может, из-за развитого мазохизма у жителей города.

«Кофейка бы сейчас…» – жалостливо посмотрел Артур на стакан, но, не желая опоздать и проводить излишнее время дома, тем более с большим шансом испортить кофе, он взял сумки на плечи, нацепил свои потёртые электронные часы и уже собрался выходить, но тут же остановился.

– Эй! Эй, мам, ну я это, пошёл, – крикнул он на всю комнату. Она тут же проснулась.

– А? Что? Уже уезжаешь? Ну давай-давай, не пропадай, удачи и… и… – не успев договорить, она снова захрапела, ещё слаще, чем до пробуждения.

– Ну в целом да… Удачи тебе, и я люблю тебя, сынок, – Он опустил глаза и посмотрел на порог комнаты.

– И я тебя люблю, мам… – лёгкая печаль в голосе выдавала его смущение и искренность, однако сказал он это почти что шёпотом, чтобы никто не услышал. Чтобы никто, кроме него, не знал, что он уже тоскует по дому.

Достав послание своего учителя из внутреннего кармана, он с теплотой крепко прижал к сердцу маленький листочек, помещающийся между пальцами руки.

– До встречи, родной дом…

Выйдя из дома, Артур двинулся в библиотеку – она была на севере, ближе к центру. До отплытия оставался ещё час, этого времени было достаточно, чтобы занести сумки в библиотеку, а после успеть спокойным шагом дойти до «Гавани», потового района. Узкие улицы были полупусты. Лишь единицы рабочих стремились в такую рань на работу. Вахтовики – основная рабочая масса города. Они ещё в самом начале месяца отплыли со станции, и вернуться они должны были ещё нескоро. От нескольких недель до месяца они прибывают на вахте, в это время город пустеет, по ощущениям, вдвое, но зато, когда все работяги возвращаются домой, город хоть ненадолго, обычно это неделя-две, снова наполняется жизнью, и улицы полны людей, спешащих кто куда.

«Когда толпы рабочих возвращаются с вахты, это всегда праздник. Даже сейчас, в не самые лучшие времена для города, это настоящая радость. Еда и прочие вещи дешевеют почти вдвое, что даже бедняки из „Чертоколи“ могут себе позволить крупно закупиться на месяц вперёд. Это происходит из-за огромного наплыва товара – все траулеры возвращаются, привозя тонны рыбы. Люди ликуют, благодаря моряков как героев, а сами моряки сидят в небольших барах, употребляя огромное количество спирта, выделенного из морских дрожжей, рассказывая истории и байки друг другу, или делясь мыслями, которые их посетили во время плавания. И, видимо, меня это тоже ожидает. Если, конечно, эта затея не отмывание денег – такой вариант тоже не стоит исключать, в таком случае излишнее внимание будет только во вред. Но если же всё гладко, хм… Очень необычные будут ощущения – быть частью какого-то большого сообщества. Такое я ещё никогда не испытывал, будет интересный опыт.»

Артур устал нести многокилограммовые сумки и, поставив их на землю, устроил себе небольшой перерыв.

«Эх, а раньше, как мне рассказывал Якоб Павлович, настоящий городской праздник посещал улицы города, когда возвращались моряки и рыбаки. В те времена он был ещё молод, а станция прям процветала. На протяжении недели, раз в месяц-два затевался полноценный праздник, где почти даром раздавали рыбу и морепродукты. Моряки хвастались своими достижениями и вербовали молодую кровь в свои круги. Этот праздник все в народе называли «побывкой» – просто и лаконично. Мой учитель обожал его, а мама Якоба всегда покупала большого лосося, из которого готовила вкуснейший суп. Лосось или же сёмга – необычайно дорогая и вкусная рыба, которую было невозможно достать вне праздника. Он стоил огромных денег, и его в основном раскупал элитный класс из «Арьера», людей, которым повезло жить возле реактора, а ещё и иметь солидный доход…

Семья учителя, в виде отца моряка и матери преподавателя, были людьми хорошего достатка, поэтому они могли купить себе большого лосося в праздники и приготовить непревзойдённый деликатес – лососевый суп. Я пробовал его всего один раз. Когда-то придя в гости к Якобу Павловичу, я услышал этот невероятный запах… Запах лосося. Изначально я пришёл разобрать сложную физическую тему с профессиональным физиком, но оказалось, что повар он ещё более искусный, чем физик. Этот тонкий и лёгкий бульон… мягкое мясо, тающее во рту… Мне уже было не до физики, я слушал истории учителя о его детстве, а сам уплетал тарелками суп. Он с детства знал этот рецепт, которому научила его мама, и всегда хотел передать его своим детям, которых не было. Обещал передать его мне. Но, к сожалению, не успел.»