Оценить:
 Рейтинг: 3.6

Гувернер Романовых. Cудьба Пьера Жильяра в России

Год написания книги
2011
<< 1 2
На страницу:
2 из 2
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля

Пьер Жильяр с Ольгой и Марией в Ливадии. 1911 г.

За тринадцать лет службы в Семье Жильяр окончательно убедился в том, что Николай II был слабым правителем, измученным собственной нерешительностью: «Император был скромным и робким, он относился к тем людям, которые постоянно колеблются и которые из-за чрезмерной чувствительности и деликатности лишь с большим трудом решаются выразить свою волю». Его трагедия заключалась в том, что он одновременно являлся и хранителем, и узником порочной системы: «Я внутренне убежден, что, несмотря на свои ошибки, Николай II был в меньшей степени виновником собственных бед, и в большей степени жертвой режима, унаследованного им от своих предков», власти бюрократии, «которая стала всемогущей за века, а Царь выступал в роли ее безвластного главы». При слабохарактерном муже Александра Федоровна вмешивалась в дела управления государством все более решительно, следуя при этом советам Распутина. Жильяр, испытывавший к ней огромное уважение, написал, что «ее воздействие на Императора было слишком велико и почти всегда пагубно». Большим достоинством книги «Трагическая судьба Николая II и его Семьи» являются ее критический настрой и авторская дистанция по отношению к описываемым событиям. В ней нет ни намека на агиографию, нет попыток скрыть слабость характера Императора или его политические просчеты. С большой нежностью и симпатией Жильяр пишет о детях Царя, забота о которых в течение тринадцати лет была его основным занятием и которые были принесены в кровавую жертву новой, теперь большевистской Империи. Жильяр завершил свою книгу обобщением материалов допросов Николая Соколова об обстоятельствах гибели Романовых. Его выводы на протяжении шестидесяти лет были единственным свидетельством, достойным доверия.

Практически все рассказы о судьбе Романовых, опубликованные в 1920-е годы, были написаны людьми, объединенными общей точкой зрения, отстаивавшими теорию жидомасонского заговора против Русской православной церкви и Царя, «помазанника Божия».

Книга Жильяра с момента издания пользовалась большим успехом, а ее автор получил широкую известность: «Что касается моей книги, Пайо написал мне, что она продается в среднем по 250 экземпляров в неделю. Совсем небольшой рекламы оказалось достаточно для того, чтобы добиться во Франции такого же успеха, как в Швейцарии, где было продано 2500 экземпляров». В Великобритании и США книга была выпущена на английском языке.

Свидетельство Жильяра является сдержанным по манере изложения, но при этом полным внутреннего напряжения. События вплоть до расстрела Семьи выстроены в строгой исторической последовательности. С одной стороны, Жильяр повествует о жизни двора: блеск бриллиантов, показная роскошь аристократии, красота дворцов, пышность балов, почитание, почти обожествление Николая, по крайней мере в российской провинции, в народе. С другой стороны, речь идет о неизлечимой болезни наследника, отчаянье родителей из-за несправедливой участи их сына, болезненном фанатизме и мистицизме, который расцвел при дворе, интригах и мелочной зависти. Жизнь и смерть, счастье и трагедия Царя и его Семьи сливаются в книге Жильяра воедино и вплетены в канву его собственной судьбы.

Жильяр рисует широкую картину войн и революций, политических кризисов, манифестов Царя, выборов и роспусков Думы. Он показал изнанку пышных декораций: убийства, измены, пагубное влияние Распутина на Императрицу, злоупотребление властью, обычное для некоторых Великих князей. Мало-помалу Жильяр знакомит читателя с судьбами людей, среди которых он жил. Он очень сблизился с детьми, став их покровителем, он видел повседневную жизнь Романовых: «Никогда ни он (Император), ни Императрица не обсуждали со мной политические темы или личную жизнь, но удивительные события этих последних дней и тот факт, что я был настолько втянут в их заботы и хлопоты, сблизил меня с ними, и установленные преграды этикета и дворцовых обычаев пали». На протяжении пятнадцати месяцев, с марта 1917-го до мая 1918 года, Жильяр по доброй воле находился вместе с Романовыми в заточении в Царском Селе, а затем и в Тобольске, вплоть до прибытия в Екатеринбург. Он стал одним из самых близких им людей и единственным из ближнего круга, кто выжил. Эта общность судеб оказалась нелегким испытанием. Если заметная дистанция между ним, Императором и Александрой Федоровной сохранилась, то его отношения с детьми – Ольгой, Татьяной, Марией, Анастасией и Алексеем стали очень близкими. Гибель царских детей стала для Жильяра личной трагедией.

Пьер Жильяр в Ливадии. 1911 г.

Ольга и Татьяна на яхте «Штандарт» в июне 1914 г.

Алексей Николаевич со своим спаниелем по кличке Джой в Ливадии. 1914 г.

Простодушие детей и строгость условий, в которых они жили, были удивительны. Жильяр считал, что причиной этому послужило английское воспитание Александры Федоровны – внучки Королевы Виктории, и особенно – болезнь цесаревича, страдавшего гемофилией, которую диагностировали через несколько недель после его рождения в 1904 году. Диагноз оставался государственной тайной до начала Первой мировой войны, т. е. до 1914 года.

Алексей Николаевич на руках у Клементия Нагорного. 1910 г.

Для спасения сына от верной смерти, а также от ужасных страданий, вызванных периодическими обострениями, доводившими Алексея до шокового состояния, Царь и Царица практически удалились от мира и затворились в семейном кругу. За исключением дел, связанных с нуждами политики или международной дипломатии, монаршая чета практически не появлялась на публике.

Дочери нечасто посещали балы, и в целом, к большому сожалению Жильяра, его воспитанники мало что знали об окружающем мире. Немного информации можно было почерпнуть и из книг, которая пропускала цензура, работавшая со всем тщанием. С изрядной долей юмора Жильяр рассказывал о том, как он помечал книги и главы, которые не следовало читать детям. Ольга, старшая из Великих княжон, которой в то время исполнилось 17 лет, как-то раз читала «Отверженных». Дойдя до знаменитых ругательств генерала Камбронна, она попросила Жильяра разъяснить ей их смысл. Он покраснел, пустился в путаные объяснения, запнулся и после вымарал этот фрагмент. Однако заинтригованная Ольга спросила своего отца о точном значении упомянутого текста. Подойдя к Жильяру во время одной из прогулок, Император устроил ему допрос, а затем сказал ему серьезным тоном: «Месье, вы учите моих дочерей странным словам». После сбивчивых оправданий Жильяра, развеселившись, Царь засмеялся. Никто сегодня не знает причину, побудившую Жильяра еще студентом уехать из дома, не закончив курса, согласившись на год или два заняться прибыльным делом: стремление к независимости, может быть, желание освободить свою семью от тяжкого финансового бремени, которое налагала длительная учеба. Несомненно, денежный расчет имел место.

Карьера Жильяра в сфере преподавания началась осенью 1904 года. Когда ему исполнилось двадцать пять лет он был записан на службу к князю Сергею Георгиевичу Романовскому, герцогу Лейхтенбергскому. Сын двоюродного брата Царя, герцог был потомком Эжена Богарне, приемного сына Наполеона. Первые десять месяцев Жильяр провел в Ливадии, в Крыму. В июне 1905 года Царская Семья переехала в Петергоф, основанный Петром Великим на берегу Балтийского моря, на побережье Финского залива, примерно в 40 км от Санкт-Петербурга. В начале XVII века Петр Великий построил там дворцово-парковые комплексы Марли, Эрмитаж, Монплезир, а затем Большой дворец (источником вдохновения для архитекторов стал Bерсаль). Петергоф расположен в лесистой местности на берегу моря, что очень нравилось Жильяру. Через год его назначили воспитателем юного князя Сергея.

Алексей Николаевич в Петергофе. 1913 г

Царская Семья приезжала в Петергоф каждое лето, останавливаясь не в одном из роскошных дворцов, а в скромном особняке, названном «Александрией», который особенно любила Императрица. На светском рауте Жильяр был представлен монархам, которые решили нанять его на должность преподавателя французского языка для двух старших дочерей, Ольги и Татьяны, коим исполнилось соответственно десять и восемь с половиной лет от роду. Он распределил часы занятий между Лейхтенбергами и Романовыми. Углубление познаний, рост общего культурного уровня, развитие ума и воображения были целью, которую ставили перед собой воспитатели дворянских детей, в том же духе намеревался заниматься с детьми и Жильяр. Учитывая статус его учеников, это была весьма нелегкая задача.

Профессия домашнего учителя, как и гувернантки, в России была сферой занятости преимущественно швейцарских граждан. Прадедушка Жильяра сделал именно такую карьеру, однако финал ее был плачевным. Мать Жильяра, Мари Жильяр-Малерб, в своих воспоминаниях намекала на свою бабушку, «руки которой в семнадцать лет» просил человек, много лет работавший гувернером юного князя. «В России, где он был вхож в придворные круги, он усвоил привычку к роскоши и ужасное пристрастие к ликерам. Это необходимо из-за холода в той северной стране, но эта страсть привела его к гибели. Он умер, слишком много выпив, будучи еще молодым, оставив двадцатипятилетнюю вдову и четырех детей, двух мальчиков и двух девочек, и еще двое умерли во младенчестве». При чтении этих строк не остается ни малейшего сомнения в том, что Жильяр уезжал из Швейцарии, получив строжайшие наставления своей матери.

Александра Теглева в Ливадии. 1911 г.

Пьер Жильяр с Ольгой Николаевной в Ливадии. 1911 г.

Пьер Жильяр и Алексей Николаевич на рыбалке в Петергофе. 1913 г.

Отправляясь в Россию, Пьер Жильяр следовал давней традиции: «Перед революцией французской, во времена Руссо и переписки Екатерины II с Вольтером, была у нас мода на учителей швейцарцев». Достоевский намекает на Фредерика-Сезара Лагарпа, назначенного Екатериной учить двух ее внуков, Константина и Александра, будущего Царя. Обучение их двух сестер, Марии и Екатерины, также было доверено швейцарской гувернантке Жанне Ук-Мазе (Jаппе Huc-Mazet). Гувернеры и гувернантки несли ответственность за образование детей, которым позднее вручались бразды правления государством. Многие из них добились большой популярности в России. Например, учеником уроженца кантона Нёвшатель Давида Марата, после Великой французской революции назвавшегося Давидом Ивановичем де Будри, был Александр Пушкин.

В конце XVIII и в течение XIX века Россия стала одним из излюбленных мест эмиграции швейцарцев, чья родина была перенаселенной и относительно бедной. С того момента как Россия открылась европейскому Просвещению, Екатерина II стала активно привлекать в страну инженеров, архитекторов, опытных ремесленников, особенно ювелиров, часовщиков и кондитеров. Эта эмиграция обеспокоила швейцарские власти, которые не могли контролировать возникавшие на новой почве конкурентные отрасли производства. За два века эмигрировали от 40 до 60 тыс. швейцарцев. К моменту прибытия Жильяра в Россию здесь обосновались около 6 тыс. его соотечественников.

В XIX веке Императорский дворец и богатые аристократические семьи нанимали воспитателей и домашних учителей, приезжавших в основном из французской Швейцарии, поскольку французский был разговорным языком при европейских дворах. Но Франция являлась революционной страной, а затем и военным противником России вместе с Австрийской империей. После наполеоновских войн Александр I ответил реакционными мерами на распространение либеральных и республиканских идей. Николай I в 1844–1846 гг. запретил нанимать франкоязычных швейцарских домашних учителей и гувернанток из-за массовых волнений в их стране. Французы вдобавок были еще и католиками.

В этом смысле швейцарцы обладали определенными преимуществами. В их стране было относительно спокойно, у Швейцарии не было колониальных притязаний, альпийский тип демократии был незначительно распространен и даже считался весьма оригинальным в монархической Европе. Франкошвейцарцы исповедовали протестантизм и в понимании православных были почти атеистами, однако их нравы были очень строгими, что высоко ценили русские, особенно если речь шла о воспитании собственных детей. Швейцарцы также отличались скромностью, зачастую – большой образованностью и терпеливостью.

Профессия гувернантки или домашнего учителя нередко способствовала установлению прочных связей между преподавателем и его учеником. Фредерик-Сезар Лагарп использовал свои особые отношения с его прежним учеником, убедив его вмешаться в спор о независимости кантона Во на Венском конгрессе, так же как и Жанна Ук-Мазе, чья деятельность была менее яркой, но, вероятно, столь же эффективной.

Доверием, оказанным выходцам из Швейцарии в России, они были во многом обязаны уроженцу кантона Во Антуану-Анри Жомини, теоретику военной науки и сопернику Карла фон Клаузевица, который, будучи наполеоновским генералом, перешел вместе с войсками и обозом за сторону Императора Александра I.

Пьер Жильяр и Алексей Николаевич в Царском Селе. 1913 г.

Пьер Жильяр и Милица Лейхтенбергская в Петергофе зимой 1905/1906 гг.

В России было много гувернанток, занимавшихся исключительно образованием девушек. Их очень ценили, поскольку они владели двумя языками, на которых могли читать книги и преподавать. Обычно им поручалось преподавание французского, чтения, географии и иногда – музыки. Домашние учителя преподавали французский и другие языки, математику, точные науки. Гувернеры и гувернантки жили вместе со своими учениками. Вместе с ними учителя принимали пищу, ежедневно гуляли, играли.

Говорить по-французски бегло и без акцента было признаком очень хорошего образования в аристократических кругах XIX века. По словам Жильяра, Николай II и Александра Федоровна владели французским великолепно. Императрица разговаривала со своими детьми по-английски, в то время как Император обращался к ним по-русски. Швейцарцам работа в России давала возможность жить в домах состоятельных людей (иногда – в роскоши) и путешествовать. В 1907 году Жильяр в одном из писем своей матери выразил недовольство тем, что он превратился в «машину для добывания денег». Став воспитателем Цесаревича, он получил самую престижную должность в своем роде и конечно, с самой высокой оплатой в России. Сидней Гиббс, преподаватель английского языка, подчинявшийся Жильяру, произвел впечатление на своего отца, который сам был банкиром, описав ему свое положение. «Ах, если бы только твоя дорогая матушка была жива, чтобы увидеть это!» – ответил финансист, явно испытывая гордость за сына ввиду такого успеха.

В русских аристократических кругах XIX века образование и воспитание были частной сферой и традиционным способом заработка для иностранцев. Дворянство опасалось обучать своих детей в государственных образовательных учреждениях, будь то лицеи или университеты, из-за радикальных идей, распространявшихся там. Это объясняло относительно слабую образовательную подготовку дворянства в конце XIX века по сравнению с презираемой разночинской интеллигенцией, состоявшей из ученых, философов, врачей, инженеров или экономистов. Образование молодых дворян обычно ограничивалось суровой военной подготовкой для мужчин, для женщин оно прерывалось со вступлением в ранний брак. Став воспитателем Цесаревича в должности гувернера, Жильяр долго раздумывал над методикой его образования. Затем он нашел разумные и оригинальные подходы к воспитанию своего юного ученика, изолированного от внешнего мира и незнакомого с его реалиями.


<< 1 2
На страницу:
2 из 2