Отсчёт

– Это… это не я, – прошептал он, но голос звучал чужим.

– Это вы, Алексей Игоревич, – тихо, но неумолимо сказала Мария Семёновна. Её глаза были полны не страха, а жалости. – Я сперва тоже не поверила. Но посмотрите на дату на обороте.

Он перевернул фотографию. Тот же почерк. «Август 1998. «Сосновый Бор». На память от коллег из Вереска».

1998 год. Он тогда только-только окончил академию МВД. Его первым местом службы был… да, соседний район. Он мог быть там. На каком-то межрайонном семинаре, слёте молодых специалистов. Но почему он не помнил? И что он делал в компании этих людей? Людей, которые теперь умирали.

– Мария Семёновна… что это за место? «Сосновый Бор»?

– Это был дом отдыха для… ну, для своих. Для учителей, медиков, милиции из нашего и соседних районов. Миша ездил туда почти каждый август. Он… – она опустила глаза, – он любил там отдыхать. Говорил, там можно расслабиться, почувствовать себя человеком, а не учителем.

«Расслабиться». Слово прозвучало зловеще. Гордеев смотрел на своё молодое лицо на фотографии. Оно улыбалось. Оно выглядело… счастливым. Беспечным. Таким, каким он уже давно не был.

– Что там произошло, Мария Семёновна? Что случилось в том августе? И при чём здесь Катя Волкова? Она же на этих фото есть, ребёнком.

Старуха сжала губы в белую ниточку. Слёзы выступили у неё на глазах.

–Я не знаю. Клянусь, не знаю. Миша никогда не говорил. Но после той поездки… он изменился. Стал замкнутым. А про Катю… он сказал тогда странную фразу, когда узнал, что её нашли. Сказал: «Это началось. Оно вернулось». А когда я спросила – что «оно»? Он посмотрел на меня так, будто я призрак, и сказал: «Тень. Наша общая тень».

Тень. Двойник.

Гордеев медленно поднялся. В ушах стоял шум. Он снова был на краю пропасти, но теперь эта пропасть была выстлана не чужими, а его собственными фотографиями. Он был частью этого. Частью чего-то тёмного, что произошло двадцать лет назад в доме отдыха «Сосновый Бор». И теперь эта тень, это «оно», вернулось. И двигалось по списку. От фотографии к фотографии. От прошлого греха – к нынешнему возмездию.

И его имя, его лицо тоже было в этом списке.

– Спасибо, Мария Семёновна, – он взял фотографии. – Я… я должен разобраться.

Он вышел из дома, не слыша её прощальных слов. Ночь поглотила его. Он стоял у своего уазика, глядя на тёмные контуры спящего Вереска.

Теперь он понимал. Двойник, которого он видел, – это не просто мистическая угроза. Это был вестник из его собственного прошлого. Из того августа 1998 года, который его память тщательно стёрла. И Катя Волкова, и все эти смерти… они были звеньями одной цепи. Цепи, которая сейчас смыкалась вокруг его шеи.

Он залез в машину, но не завёл мотор. Он сидел в темноте, сжимая в руках фотографию, где его молодое «я» беззаботно улыбалось в камеру, не подозревая, какой счёт открывается в тот самый момент.

А на заднем сиденье, в кромешной тьме, где не было видно отражений в зеркале, что-то шевельнулось. Или это только показалось.

Глава 4

Сон не приходил. Он стоял за дверью сознания, как тот двойник в конце улицы – неподвижный, выжидающий. Гордеев лежал на койке в служебной комнате участка, уставившись в потрескавшийся потолок. В ушах гудело от тишины, но это была обманчивая тишина. Она была наполнена звуками: тиканьем часов на стене, скрипом половиц в старом здании, собственным громким, неровным дыханием. И голосами из прошлого, которые теперь, после фотографий, обрели плоть и кровь.

Август 1998. «Сосновый Бор». Он напрягал память, пытаясь пробить туманную стену. Всплывали обрывки: запах хвои и речной воды, смех, звон бокалов, вкус дешевого портвейна. Семинар для молодых специалистов правоохранительных органов и учителей из отдалённых сёл. Обмен опытом, укрепление связей. Скучная официальщина, быстро переросшая в неформальное общение. Он помнил общее ощущение – лёгкости, братства. Он был молодым, перспективным лейтенантом, полным амбиций. И он хотел понравиться. Хотел влиться в этот круг «своих».

А потом что-то случилось. Что-то, что его память аккуратно вырезала, как хирург – раковую опухоль, оставив только шрам – смутное чувство стыда и тревоги, которое всегда просыпалось в нем при слове «Вереск». И теперь этот шрам рвался по швам.

Он сел на койке, потер ладонями лицо. Было пять утра. Через час начнет светать. Он встал, подошёл к столу, где под стеклом лежала увеличенная копия той самой групповой фотографии. Его молодое лицо смотрело на него с немым укором. Ты был там. Ты знаешь.

Он вытащил из ящика блокнот и стал записывать, пытаясь восстановить хронологию методом логики, там, где память отказывала.

1. Август 1998: Семинар в «Сосновом Бору». Присутствуют: Орлов (учитель), Ковалёва (продавец, но тогда, возможно, ещё что-то другое?), бывший глава сельсовета (умер своей смертью?), заведующая клубом (её нужно найти), он сам (молодой лейтенант Гордеев), Катя Волкова (10 лет, почему ребенок на таком мероприятии? Могла быть с кем-то из родных? Сестрой Анной?).

2. Что-то происходит. Событие Х. Что-то, что связало всех участников узами молчания. Что-то, о чём знала или стала случайной свидетельницей Катя.

3. Сентябрь 2008: Катя Волкова, теперь 15-летняя подросток, погибает (убита?). Официально – суицид. Свидетели (Орлов, Ковалёва) дают сдержанные показания. Дело быстро закрывают. Сестра Анна настаивает на убийстве, попадает в психушку.

4. Настоящее время: Начинаются смерти среди участников того семинара (пока Орлов, Ковалёва). Перед смертью они видят своих двойников. Фраза: «Время вышло».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.