Темнейший. Том I
За рубежом поражение Царства не осталось без внимания. Конечно, современникам тоже, видать, стало страшно. На помощь Царству пришёл Святой Престол. Этот факт был отлично задокументирован и ярко подчёркнут. В те времена Царство союзничало с церковью – не то, что нынче. И после помощи многочисленных рыцарских орденов восстание удалось подавить. Этот факт тоже показался Камилу странным. Он искал сведения про Святой Престол столетней давности – и это было небольшое государство, с куда меньшей армией, нежели у Царства. Тем не менее, такая букашка вдруг поменяла исход гражданской войны.
Главарей, почему-то, не повесили и не четвертовали – по обычаям Царства. Их сожгли на кострах в Старом Капище на главной площади. И казнь эту назвали – Чёрная Песнь. Тут в описаниях начиналось самое странное…
«…из высокого пламени костров, из уст Их вырывалась песнь горестная, наречие Зла. Великие отцы святые наградили Их пламенем очищающим, от скверны. И да обратились Те в последнем отчаяньи, в смертной агонии – к Тьме, уронив свою кровь наземь; своей заунывной песнью огласив Слова; и был чёрный дождь, и залил всю землю ядом, и люд болел после Чёрной Песни – Плесенью. Страшный мор окутал Горную Даль на десятилетия…».
Звучало особенно страшно. А ведь муж тётушки Анны умер от этой самой Плесени. Болезнь эта до сих пор гуляла по миру, порой выкашивая очередную деревеньку. Сам Камил не видел больных ею, но поговаривали, что тело больного покрывалось чёрной мохнатой плесенью. Что больной постепенно превращался в опасное чудище. Насколько правдой являлась часть про «чудище» – Камил не знал. Обычно больных Плесенью убивают, едва кожа у тех покроется намёками чёрных вкраплений, а тела – тут же предают огню, чтобы не допустить распространения заразы. Ведь плесень может прорастать и на мёртвых телах…
Монастырь Старое Капище, где казнили лидеров восстания, находился на самом севере Горной Дали, в нескольких днях ходьбы от Серебряного Перевала. Монастырь издавна сторожил северную границу от варягов. В тех местах рыцарские ордена Святого Престола сумели одолеть загадочную армию повстанцев.
Камил ещё несколько дней искал сведения о войне, в свободное от учёбы и тренировок время. Кто же такие – эти последние властители Изнанки? В том, что эти люди владели Изнанкой – у Камила уже не было сомнений. Хоть книги пытались всеми силами скрыть эту причастность. Эти лидеры владели Изнанкой настолько хорошо, что смогли сокрушить могучую царскую армию. Уж не о той самой мощи рассказывал старший брат?
После той странной войны и была введена массовая практика сожжений на костре. Любого, кто подозревался в «колдовстве» – тут же казнили на огне. Ведь на костре сложней всего пустить кровь. А для владения Изнанкой – нужно принести жертву – пусть даже и каплю своей крови.
Больше никакой информации о лидерах бунта не нашлось… Только смог Камил составить путь армии повстанцев. Самым любопытным оказалось, что начинался он с владений родового имения Миробоичей.
Тогда Камил попытался найти сведения о действиях со стороны своих предков, которые уж точно не могли пойти против Царя. Но нашёл лишь сведения о незначительных стычках на территории баронства. Повстанцы не брали имение штурмом. А Миробоичи – не выказывали явного сопротивления. Будто обе стороны не хотели биться… На тот момент молодой Алсен Миробоич унаследовал воеводство от отца Бориса Миробоича, умершего за год до восстания. Он возглавил один из корпусов армии Царства. И воевал на территории Дикой Тайги – на севере за Хребтом. Может быть, он не бился против восставших потому, что был слишком далеко?…
Камил принялся искать упоминания о своих предках. Если они были воеводами, то наверняка должны были попасть в летописи. Род Миробоичей славился своей старинностью. И существовал едва ли не с самого момента зарождения Царства…
Может быть, недавняя смерть Бориса Миробоича запустила какой-то процесс, приведший к восстанию?.. Всё-таки библиотека Ветрограда не была богата на писания о роде Миробоичей. Сведения о них были разбросаны то тут, то там – в тысячах книг. И собрать всё воедино оказалось не простой задачей. За этими сведениями нужно было ехать в родовое имение. Там велась книга истории рода, велась родословная. О каждом предке можно было раздобыть информацию, краткую выжимку: что сделал, чем знаменит, какой был характер и каких наследников оставил.
Предки Камила всегда воевали. И помогали бесчисленным царям одерживать победы над внешними и внутренними врагами. За огромный вклад в становление раннего Царства, Миробоичи заслужили баронский титул и воеводство. В семьсот восьмидесятые годы Долина Ветра покорила Горную Даль – сильнейшего противника в регионе – при некой неоценимой помощи со стороны Ведагора Миробоича – первого в роду Миробоичей. В те же времена Ведагор строит поместье – для защиты новых границ он нашествий. Ведагор помогает царю разбить множество врагов, ополчившихся против молодого государства; помогает заключить выгодные мирные договоры. Гениальный полководец вселяет в сердца врагов Царства ужас.
История Миробоичей тогда и началась, три столетия назад…
Особых деталей не нашлось. Писарям в основном было плевать на баронский род – за жизнеописания им ведь платили цари и придворные. Поэтому писали по большей части о них.
После чтения исторических хроник Камил пришёл к выводу, что Есений – беспредельно прав. И что предостерегавший старик-учитель – глупец, заражённый религиозной чепухой, мешающей ему и всем противникам Изнанки изучать её. Если подойти к делу с умом, то можно было извлечь огромную пользу. Как для себя, так и для государства.
Поэтому Камил тут же взялся за поиски книг об искусстве владения Изнанкой.
Он искал эти книги, прочёсывая километры стеллажей. Читал названия на корешках, пытаясь по одному лишь названию книги уловить суть. Отсеивал. Самые старые и запылившиеся он, по совету старшего брата, на всякий случай открывал, пролистывал. Забредал в самые скромные закутки. Забирался высоко на стеллажи, приставляя лестницы.
Подозрительно прищуривающимся монахам и библиотекарям отвечал, что ищет исторические книги, благо, учёные видели, как малец долгое время корпел над летописями…
Искать книги Изнанки было опасно. И Камил искал осторожно.
Но безуспешно. Почти неделю он потратил на поиски, по сути, не прочесав и четверти огромной библиотеки. Да и в той самой четверти – могло что-то скрыться от его взора. Корешки книжек зачастую не говорили о сути. А если бы Камил открывал и быстро пролистывал каждую непонятную книгу, то потратил бы на поиски трактатов об Изнанке всю свою жизнь…
Ишуас заметил перемену в поведении Камила. И как-то проследил за ним, обнаружив того в библиотеке за столом, заваленным десятками ветхих книг.
Пребывая в отчаяньи, Камил поделился со своим другом своими измышлениями.
– Мне кажется, – говорил он. – В моём роду скрывается какая-то опасная загадка. И мне жаль, что я не могу сейчас же вернуться в родовое имение. И найти все ответы на свои вопросы! Мои предки определённо что-то знали об Изнанке… Мне так кажется. И я тоже должен научиться тёмному ремеслу. Но не могу никак найти здесь подходящие книги.
– Об Изнанке? – усмехнулся Ишуас. – Ты веришь в сказки?
И тогда Камил показал, как умеет разводить огонь, как умеет замораживать кипяток и как умеет проращивать семена…
Ишуас был впечатлён до восторга. Фокусы определённо что-то перевернули в его мироощущении. Всю жизнь он считал «магию» – выдумкой и занятием шарлатанов. Ишуас был вдохновлён. Он захотел тоже научиться. Камил взял с того клятву – никому не рассказывать. Рассказал ему о том, что ему удалось прочитать в старинных летописях. Рассказал, сколько времени потратил на поиск запретных книжек. Ишуас посмеялся над наивностью Камила.
– Запретные книги и прятать должны соответственно! Если бы я хотел сжечь всех «колдунов», я бы начал с самого простого – с книг про Изнанку.
– Но у нас в родовом имении остались эти книги! Мой брат отыскал некоторые их них.
Ишуас задумался.
– Тогда, если бы я был колдуном и захотел спрятать свою книгу, понимая, что моё знание – могучее и опасное… Я бы уж точно назвал её неприметно и непонятно!
Ишуас решил немедленно присоединиться к Камилу. Но надежды на успехи в поисках таяли с каждым днём.
Наступила весна. Запели птицы, а деревья вспыхнули зелёной листвой. Долгое время из Серебрянного Перевала не приходило никаких вестей. Только витали слухи, что княжеский воевода Хмудгард бьётся с восставшими в Горной Дали. Но с каким успехом?
Говорили, что войско Эрна – гигантское. Говорили, что на берегах Горной Дали высадилось ещё варяжское войско – наёмники, которых приобрёл Эрн за награбленное золото… Теперь даже в Ветрограде чувствовали страх.
Камил волновался за брата. Не мог найти себе места. Потом прилетела птица от тётушки Анны – не от Есения, что тут же взволновало Камила. Уж не весть о смерти?
Но нет. Даже наоборот – весь о новой жизни. Старший брат всё-таки заделал наследничка, прежде чем отправиться в поход – экий молодец! Жанна беременна. Не было ясно, радоваться ли, печалиться ли. С одной стороны брак между Миробоичами и Житниками прочно скреплён. У князя Искро всё меньше аргументов лишить их баронства. А с другой – Камил теперь точно не унаследует имение. Если старший брат, упаси Господь, погибнет на войне, то в имении Миробоичей главной будет Жанна Житник, пока её сын или дочь не вырастут… И мысль об этом была Камилу особенно неприятна. В родовом гнезде будут править чужаки. Ещё и женщина. Не самая умная.
Впрочем, в имении и сейчас правили чужаки. Восстание ещё не подавлено. Война с Эрном обещала быть чудовищно кровавой.
Всю весну и начало лета Камил провёл в тревожном ожидании. И только в середине июня к нему прилетело письмо…
9.ПОХОД
Всё действительно оказалось хуже некуда. Морозы в Горной Дали продлились до начала марта. Только когда в апреле сошёл снег князь Искро решил наконец бросить свою гвардию на подавление восстания. Тянул он до последнего, ждал самых лучших погодных условий для похода. Будто только в погоде заключался успех… Зимой князь попытался призвать войска всех своих вассалов. На призыв ответили только те, кто оказался вдали от эпицентра восстания. Остальные предпочли остаться в своих землях и защищать их, потому как видели, что сам князь бездействовал, пережидая суровую зиму.
А старый наёмник Эрн не ждал погоды. Он действовал. И провёл зиму необычайно продуктивно. Даже он не ожидал таких успехов от себя. Его крестьяне всё-таки отлично пережили зимние походы – им не привыкать к тяжёлым условиям. Эрн насмехался над князем, благодарил за невмешательство и в письмах предлагал ему так же не вмешиваться, когда он вскоре будет пялить в задницу княгиню Светлану в захваченном Серебряном Перевале.
Князь Искро отправил войско не на юг, к имению Миробоичей. Он отправил свою гвардию на запад, по тракту. Потому что проблемы на западе стали вдруг куда страшней и опасней, чем были на юге… Эта новость особенно возмутила командира Орманда, уже собравшего за зиму небольшую дружину.
– Я знал, что так случится! Знал, что Эрн не будет сидеть на месте! И к весне двинется разорять запад княжества!..
Сам князь остался в городе. Во главе войска он поставил своего знаменитого воеводу Хмудгарда, наказав тому жестоко покарать восставших. С жестокостью у Хмудгарда проблем не имелось…. Проблемы заключались в том, что у восставших теперь было больше войск.
К Эрну присягнули два южных барона, пополнив ряды восставших на четыре сотни дружинников. У этих баронов имелось только два пути: на ножи бунтарей, которые прямо перед их горлом; и на виселицы князя Искро, которые где-то далеко-далеко… Очевидно, бароны предпочли второе. Ведь уже три баронства оказались разорены. К тому же бароны видели, как стремительно растёт армия восставших, видели, сколько золота тем удалось награбить. Ходили слухи, что Эрн нанял варягов – своих знакомых наёмников с севера. И неизвестно, как скоро эти варяги прибудут в Горную Даль и что вообще им смогут противопоставить дружинники князя…
Искро, как выражался Орманд, «всё просрал». И допустил за эту зиму так много ошибок, что теперь победа если и достанется им, то лишь ценой большой крови. Есений тревожился. Это первый его военный поход. Веяло безнадёжностью.
Княжеское войско насчитывало всего три тысячи воинов – вместо обычных пяти-шести тысяч. Даже самый богатый барон Мила Перепутич – свекр князя Искро – не отправил своему зятю дружину в помощь. И не зря. В начале апреля в западные владения внезапно вторгся Эрн. Восставшие взяли баронскую крепость в осаду…
Весть об этом и прилетела к князю Искро перед самым отходом дружины из Серебряного Перевала, заставив его повернуть на запад. Князь не мог допустить, чтобы дорогой родственник как-то пострадал. Тем более, в многочисленных письмах до осады Мила Перепутич торопил зятька, упрекая его в трусости и припоминал, как в прошлом Искро с его драгоценной помощью взошёл на престол Серебряного Перевала. Требовал вернуть долги. Но князь отвечал, что Эрн не осмелится нападать на хорошо укомплектованную крепость, что жалкие крестьяне не смогут одолеть профессиональный гарнизон. Он тогда ещё не знал численность вражеских войск. Их подсчитали разведчики Милы, когда восставшие взяли его крепость в осаду. Только тогда князь пришёл в ужас.
Времени почти не было. У Милы Перепутича в общей сложности имелось около шестисот дружинников, разбросанных по трём его имениям-городкам. На стенах его осаждённого имения стояло три сотни воинов. Против них же выступало гигантское четырёхтысячное войско восставших.
До крепости Перепутичей – почти три недели пути. Что будет за эти три недели? Припасов обороняющимся на это время, конечно, хватит. Но ведь долго они с такими силами не продержатся.
Разграбление баронства Перепутичей принесло бы Эрну ещё больше золота. А золото – это ключ к победе!
По слухам, к Эрну примкнули не только дружины баронов, но и крестьяне, которые тоже жаждали свержения Искро. Войско пополнили так же и многочисленные шайки разбойников – это было уже куда серьёзней. Его армия теперь стала гораздо крепче. Если осенью бунт Эрна можно было легко задавить в самом зародыше, то теперь… Сброд Эрна превратился в чрезвычайно опасную силу.
Народ настроился против тирана Искро, народ видел в Эрне – благородного спасителя. Может, и было во всём этом некое здравое зерно. Однако Есений сомневался, что бунтарь окажется достойным правителем. Из него выйдет тиран, похуже Искро!
Княжеская дружина шагала по разорённым восстаниями землям… В том числе и через имение Житников. Есений видел приколоченные к деревьям черепа сопротивлявшихся. Разрубленные на части тела придворных и дружинников. Что же здесь довелось пережить Жанне… И неужели то же самое они сотворили с его пленённым отцом, с придворными его имения? Это всё ещё предстояло увидеть…
На ветвях деревьев по краям леса, словно гирлянды, висели все, кто встал на пути у сброда. Вороны оклевали гнилые тела повешенных по самые кости. По ночам до лагеря дружины то и дело доносился трупный смрад из лесов.
Войско Хмудгарда ступало по извивающимся лесным дорогам осторожно, ожидая неожиданного нападения. Эти глухие места были чрезвычайно удобными для засад…
Впереди перед войском в авангарде скакала конная гвардия, на которую и надеялся воевода – у восставших не было так же много лошадей. Гвардейцы уходили далеко вперёд, разведывали брошенные и пустующие дороги. Осматривали поросшие тёмными лесами холмы, спускались к ручейкам, в поиске следов.
Здесь и раньше царила погибель. А после восстания чернота и мрак совсем сгустились над этими местами. Деревни и сёла опустели от голода, болезней.
Иногда Есений слышал в ночи не только далёкий волчий вой.
В глухих лесах ревели ещё и неведомые чудовища.
Они шуршали по их следам, преследовали войско, словно стая кровожадных слепней. Они предвкушали запах скорой смерти. Но боялись подходить близко. Твари выжидали, когда случится первая битва, чтобы затем вдоволь полакомиться ещё свежим мясом погибших.
Надо же, они существуют! Есений до самого последнего не верил, списывая россказни старых дружинников на их необразованность и суеверность. Конечно, в книгах про Изнанку писали много чего… Но вскоре он и сам встретился с порождениями.
Одной из ночей на лагерь напало нечто кошмарное, потустороннее. Караульные затрубили в рога, поднимая лагерь.
Поначалу думалось, что это явились разбойники. Им под стать нападать посреди ночи.
Есений и Орманд со своими людьми быстро облачились в доспехи и приготовились к бою.
Но кошмар не добрался до них. А сгинул где-то в дальней части большого лагеря.
Слухи об ужасе и кровопролитном сражении с неведомой тварью быстро разнеслись по лагерю. Есений поторопился поглазеть на гостя.
И был шокирован увиденным.
Страшенное и мерзенное. Совершенно противоестественное. Оно, видимо, некогда являлось горсткой воинов. Доспехи на трёхметровой твари были имперские. Окровавленные. Стало быть, оно бродило по лесам ещё со времён Великой Войны, нападая на немногочисленных путников. А когда почти все крестьяне в округе померли, чудище оголодало. И потому решилось наброситься на крупный лагерь. Голод его оказался сильнее осторожности.
– Поэтому трупы нужно сжигать, – сказал Орманд. – Или хоронить, закапывая поглубже в землю. На местах побоищ тела свалены друг на друга. Иногда они срастаются. При помощи Зла… И встают. И бродят по старым полям сражений, вечно голодные и озлобленные. Ненавижу этих дряней!
Есений разглядывал чудище. Пытался его запомнить. Вот оно – порождение Изнанки. Немыслимое стечение природных переменных, геометрическое сочетание углов упавших костей, коктейль определённых предсмертных страданий, отчаяние и литры крови, невольно открывшие потусторонним тварям дорогу в этот мир.
Начался май, а войско всё брело по разорённым землям, полным этих кровожадных тварей. Число караульных увеличили – караульные и не думали спать. Они вглядывались в ночную темноту с постепенно изматывающим ужасом. И видели в гуще леса сверкание хищных глаз…
До крепости Милы Перепутича оставалось три дня пути. Местность стала неровной. Леса сделались ещё плотнее и темнее. Погода портилась – пролились первые дожди, а за ними – пришли непроглядные туманы. Конная разведка стала немощной, неэффективной. Войско ослепло, лишилось своих глаз. По краям петляющей дороги начались болота. Войско пришлось растянуть в длинную колонну, чтобы пройти через эти узкие, тесные дремучие места. Хмудгард, будь его воля, остановился бы перед этими болотами лагерем, переждал непогоду. И только тогда бы двинулся дальше. Слишком плохо складываются карты… Но князь Искро за такое промедление повесил бы его на своей площади. Свекру князя нужна была помощь. Поэтому воевода попытался преодолеть болота максимально быстро. Он чуял здесь неладное.
Но за один день болотную гать преодолеть было невозможно.
К вечеру воины устали и потеряли бдительность. Они размышляли о долгожданном отдыхе. Тогда и посыпались тучи стрел. Из лесов по обе стороны от колонны расположились невидимые стрелки…
Разбойники, примкнувшие к Эрну, сколотили свой собственный отряд. Большую разбойничью дружину, в которой соединились практически все мерзавцы Горной Дали. Эти ублюдки были чрезвычайно хороши в засадах. Это ведь их ремесло, их хлеб…
Войско князя запаниковало. Повезло тем, кто быстро умирал. Ибо раненных никто за собой не тащил. Каждый думал, как бы выжить самому. Лежащих и стонущих топтали, оставляли позади. Потом враги добирались до них и жестоко расправлялись, отрезая руки, ноги, и то, что было промеж ног… Лес заполнился их отчаянными предсмертными криками, наполняя выживших холодным ужасом.
Войско понесло значительные потери, прежде чем солдаты построили стены щитов по обе стороны колонны. Тогда Есению казалось, что врагов – несметное множество. Что войско потерпит поражение.
Колонна двигалась вперёд под градом стрел. И ничего не могла поделать с разбойниками, упрятавшимися на болотах. Некоторые отважные гвардейцы совершили конные атаки, но лошади завязли в грязи и тонули. Трясина затягивала тяжёлых воителей, облачённых в доспехи. Непроходимые места.. Тогда Хмудгард приказал всем вернуться в строй и продолжить брести вперёд, под постоянным обстрелом.
Он спрятал конников посреди колонны, под защитой стен щитов, потому как лощади были очень уязвимы для атак. Было понятно, какую цель преследовал Эрн, устроив засаду. Лишить их конницы – главного преимущества…
Дружинников оказалось куда больше, чем нападающих. Но дружинники растянулись колонной на этой узкой дороге через топь. И поэтому численное превосходство не имело никакого значения. На каждом участке засады атакующих было больше, чем бредущих по тропе воинов. Засада оказалась для войска очень тяжёлой…
Есений дрожал от страха. Он слышал, что делается с раненными. Щит его отяжелел от стрел, ощетинился. Новый отряд прикрывал своего барона и, кажется, его бойцы не теряли боевого духа – Орманд умело управлял шествием на своём участке. Старый волк попадал в подобную засаду не первый раз…
Вечер закончился, тьма сгустилась, замедляя войско. Половину ночи они брели через лес, прежде чем вышли к протяжённой и сухой возвышенности, где Хмудгард приказал разбить укреплённый лагерь.
Здесь разбойники утеряли свою силу, своё преимущество. Едва они высовывались из лесов – тут же получали ответный удар. Несли потери. К утру разбойники успокоились. А войско расположилось на отдых, зализывая раны. Два дня они стояли на том месте, дожидаясь, пока туманы рассеются. Идти вперёд было опасно: если на тропе впереди им повстречается ещё и основное войско Эрна – это сражение окажется для княжеской дружины последним.
Разбойники заставляли отставших от колонны раненных вопить от пыток. Поэтому дружинники всё время стоянки пребывали в мрачном настроении…
Эрн, почему-то, не воспользовался преимуществом атаки. Поэтому, как только конники разведали местность впереди, войско бросилось в путь, через атакующих разбойников. И за полдня форсированного марша выбралось с опасных болот. В тот день разбойники понесли большие потери – колонна была готова, бойцы знали, что делать. А так же могли успешно бить в ответ из луков – туманы больше не скрывали врагов. Им повезло, что разбойников было на самом деле немного. Если бы Эрн спрятал в болотах больше сил, то разбил бы дружину начисто…
Когда княжеская дружина подошла к крепости Перепутича, то стало ясно, почему же Эрн не явился в лес по их душу. Поля и дороги были усыпаны окровавленными телами восставших крестьян, дружинников-предателей, но так же и телами дружинников Милы… Крепость пала, кажется, совсем недавно. Войско Эрна ещё не оправилось после штурма, не набралось боевого духа для нового кровопролитного сражения.
Под стенами крепости трупов лежало немерено. Чудовищная вонь исходила от гор гниющих тел. Штурм дался Эрну чрезмерно дорого. Он потерял под стенами не меньше тысячи. Однако крепость пала.
Как выяснилось позднее, бойцы Перепутича сражалась отчаянно. Они верили, что князь придёт на помощь. Поэтому не сдавались до последнего. Сын Милы – Богдан – всё это время занимавшийся делами в прибрежном городке баронства, едва узнав об осаде, собрал ещё три сотни человек и отправился на помощь отцу. Богдан совершил отвлекающий манёвр и попытался прорваться в крепость. Ему это практически удалось. Такое пополнение гарнизона сделало бы захват крепости штурмом совсем невозможным. Эрн, осознавая это, отправил в отчаянную атаку баронские дружины, с их неплохой конницей, да с горсткой крестьян для поддержки.
Эта стычка стоила Эрну больших потерь, куда больших, чем у Богдана было дружинников. Тем не менее, ему удалось не допустить пополнения гарнизона. А ещё они поймали Богдана живым. И попытались торговаться с осаждёнными. Мила Перепутич не купился на жестокости, которые разбойники вытворяли с верещащим Богданам прямо у стен имения, на самом видном месте, удалённым на расстояние полёта стрелы. Потом отсоединённую голову Богдана швырнули за стены катапультой, чтобы Мила налюбовался своим сынишкой.
Лидер восстания решился на кровавый штурм только после того, как узнал, что гвардия князя уже бредёт через болота.
Эрн потерял здесь многих. Большого труда ему стоило поддерживать дисциплину среди атакующих – крестьян отправляли на убой. Множество приступов обернулось бегством деморализованных. Но Эрн совершал приступ за приступом, изнуряя обороняющихся. Пришлось казнить дезертиров. Пришлось стать страшнее, чем стены крепости. И тогда им удалось прорваться…