Предатели. Семена измены

Иви благодарно кивнула. Неясно, будут ли они с Лайоной обсуждать её за спиной, но дорогого стоило уже то, что она позволила сойти с неприятной темы. Теффана в такие моменты обычно лишь сильнее наседала, словно коршун, чувствующий загнанную птицу… Если бы она была здесь, так просто ускользнуть бы Иви не дали.

Синяя карета с золотым полотном, на котором была изображена изящная серебряная цапля, и правда уже ожидала, с галантным кучером в придачу. Золь вежливо сказала, куда им ехать, после чего предложила девушке присесть. Кучер, как и полагается, помог ей взобраться, после чего села и Золь.

Карета тронулась, и девушки уставились в окно. Они не очень общались во дворце: представительницы рода Изолла держались особняком. Хотя, в отличие от высокомерной Лайоны, Золь была прозорлива и даже иногда могла одёрнуть кузину. Как, например, весной, когда Лайона возмущалась тем, что по последним экономическим реформам усыновлённые и внебрачные дети в случае признания родителям претендуют на наследство в тех же долях, что и рождённые в законном союзе. Иви тогда чуть не подавилась кашей, подумав, что это камень в её огород: приёмный отец, Род Форкли, ведь тоже переписал при жизни два магазина на неё в ущерб детям от первого брака! Но Лайона, кажется, даже не поняла, что могла задеть Иви…

Золь вообще была умнее и молчаливее родственницы, но до дружбы девушкам пока далеко.

Фрейлины королевы иногда валились с ног от усталости, какой бы беззаботной ни казалась их жизнь. К тому же кузины Изолла брали на себя больше представительских функций, оставаясь подольше на светских раутах и заполняя пригласительные письма, которые королева затем подписывала. В то время Иви и Ларма занимались более теневой работой: расчесать, подбить наряд, убедиться, что в меню включат модных в этом сезоне улиток… А когда уже с таким графиком посидеть по-девичьи в комнате да поделиться тайнами? Теффана будто нарочно не хотела, чтобы у девушек возникла дружба: у неё самой, кроме сестёр, и не было близких женщин.

А вот с Лармой у Иви сложилось некое подобие приятельства. Даже сегодня, когда Теффана возмутилась отсутствию сразу двух своих подопечных, Ларма предложила отдать собственный выходной и бегать за двоих, лишь бы Иви отдохнула. От фрейлины, которая и без того не всегда успевает перевести дыхание, подобное выражение поддержки нельзя было не оценить.

Иви не имела богатого опыта заведения друзей – ни в глубоком детстве, ни в приюте, где она, пусть и общалась с мальчишками и девчонками, не могла найти человека, которому хотелось бы довериться, ни сейчас во дворце. Энакор казался ей старшим братом, а с Хултарио они иногда проказничали, но это было так давно…

– Как поживает Порри? – решила начать беседу Золь. – Если верить статье в «Светском сплетнике», в театре жена министра финансов хохотала весь вечер от её шуток!

– Мама рассказывала, что думала, их выведут, – хихикнула Иви. – Ловсортцы оказались не такими чопорными, как о них говорили! В этом вся она: вечера и веселье, но в последнее время к ним добавилась подготовка к Главному Балу.

Самым близким человеком для Иви была приёмная мать. Поркистана, или Порри, как её называл весь свет, была действительно блистательной и амбициозной женщиной, с которой считались, невзирая на иноземное происхождение. Тонкий вкус, уверенность в себе и непробиваемое обаяние в сочетании с простотой нашли отклик в сердцах знатных снобов. И тем ценнее было то, что именно Порри увидела в крепкой четырнадцатилетней девчонке кого-то достойного внимания и любви и настояла на удочерении.

– Уверена, что она помогает не одной знатной даме, – аккуратный рот Золь растянулся в искренней улыбке. – В этом ты вся в неё. Твои украшения и аксессуары нередко оказываются в центре внимания!

– Думаю, ты преувеличиваешь, – как и многие рыжие, Иви легко краснела, что ей тут же подсказало отражение в стекле. – Так, мастерю иногда что-то. Сомневаюсь, что на это обращают много внимания.

– Даже Лайона часто глаз не может оторвать, – не согласилась Золь. – Красивых девушек при дворе немало – сама Лайона весьма недурна, – но вот интересных и с изюминкой… Приходится поискать. Мне кажется, даже Его Высочество Сольдимий заглядывается на тебя, когда ты что-то надеваешь необычное. А он в женском поле искушен.

Иви удивилась, как легко Золь делала комплименты – ненатужно, естественно и по-доброму. Тоже симпатичная, может быть, лишь немного уступает Лайоне: такая же черноволосая и голубоглазая, с тонкими чертами лица. Зря Иви с Лармой думали, что она недалеко ушла от Лайоны по характеру… Золь гораздо лучше.

– С принцем, мне кажется, ты преувеличиваешь… Но спасибо за добрые слова.

Иви вспомнила, что последние несколько месяцев тот и правда стал чаще обращать внимание на фрейлину матери. Тех же Лайону или Ларму, робеющих при Его Высочестве, он будто в упор не замечал. Её же мог, если верить придворным сплетням, и взглядом проводить, и перекинуться с ней малозначимыми фразами, и даже в середине короткой весны передал со своим камердинером шёлковый шарф, чтобы её не продуло…

– А как твой отец? – Иви решила перейти пусть и с приятной, но всё же неловкой темы.

Лолиан, отец Золь, был родным братом отца Лайоны и герцога Изолла. Положение младший брат занимал весьма влиятельное: глава Церкви, с неплохим причитающимся жалованием и почётом. С ним многие поддерживали связь, тем более что должность была выборной и не наследовалась. Тем не менее, ввиду правил Церкви, Лолиан выбывал из очереди на наследство, а значит, не мог дать дочери солидного приданого в виде земель и денег, кроме того, что заработает. Хотя… С учётом того, как поднялись Изолла за последний десяток лет, вряд ли нынешний герцог будет скупиться на подарки и территории для брата, пусть и неофициально.

– Как раз и узнаю, – улыбнулась Золь. – Церковь отнимает у папы всё время, и я даже в детстве нечасто его видела, не то что сейчас!

Иви понимающе кивнула. Она сама виделась с Родом Форкли нечасто. С приёмной дочерью у него сложились более тёплые отношения, чем с отстранёнными родными. Но работать приходилось много, чтобы оплачивать нескромный образ жизни жены… Ради Поркистаны отец готов был в лепёшку расшибиться! Хотела бы и Иви такого отношения будущего супруга.

– Наша Церковь не так строга, как в той же Дреаксии, – продолжила Золь. – Папе можно всё то же, что и обычным гражданам Сольда, и никаких обетов, кроме как служить народу и Единому, он не приносил. Но трудиться приходится постоянно…

– Я понимаю. Мой отец тоже постоянно в делах…

– В семье кто-то должен, чтобы остальные могли наслаждаться жизнью, – вздохнула фрейлина. – Хотя и не сказала бы, что жизнь во дворце похожа на такую сказку, как мне рассказывали в детстве!

– Мы бы тогда точно не поехали, – фыркнула Иви.

Девушки рассмеялись. Ничто так не сближает, как обсуждение того, что тебя не устраивает… Дальше разговор потёк ручьём. И о нарядах, и о королеве, и о смешных традициях знати в разных частях такой немаленькой страны, и о, в общем-то, бессмысленности большей части своей работы. Они даже и не заметили, как показался пригород Гроттена.

– Вот и столица, – кивнула Золь. – Шумновата для меня, но в этот час, когда все работают, тут даже уютно…

– Это совсем окраина, – сказала Иви. – Дальше будет поживее. А там и моя остановка.

– Да, уже совсем недалеко, – согласилась Золь. – А жаль. Мне было интересно болтать.

– Мне тоже, – подтвердила Иви. Сама не ожидая от себя, она решилась: – Можно спросить?

– Да, конечно!

Золь немного напряглась, хоть и старалась не подавать виду. Но Иви это не смутило. То ли она чувствовала, что ей быть во всём этом карнавале всего лишь месяц, то ли впервые ощутила возможность задать давно мучивший её вопрос.

– Почему ты вообще позволяешь Лайоне так с тобой разговаривать? И… вообще так себя вести?

Золь на несколько мгновений задумалась, после чего кивнула. Этот вопрос, судя по всему, до этого задать не решались, хотя мысли явно бродили у многих.

– Понимаешь, это родная кровь, как ни крути. А мы, Изолла, всегда должны держаться вместе. Мы и без того обделены народной любовью или признанием других семейств – с нами часто считаются только из-за положения и денег, – задумчиво протянула она. – И не сказала бы, что это так уж несправедливо. Среди моих родственников немало несносных аристократов! Многих из них мне бы самой хотелось выпороть, и я не понимаю, куда смотрели их воспитатели! Но… Всё равно, это моя семья. Я сама была не самым приятным ребёнком. Только после смерти матери, когда я стала часто заглядывать к папе на работу и видеть, скольким людям нужна помощь и насколько мне на самом деле во многом повезло…

Золь погрузилась в воспоминания. Церковь в Сольде и впрямь играла роль социальной поддержки для самых нуждающихся да и просто помогала с выплатами и организацией, будучи больше бюрократической структурой, чем религиозной. Но и боли им хватало: Иви сама прекрасно помнила по своему детству да и по историям приютских ребят, как непросто бывает детям и их родителям… Хотя возможно, что её приют под кураторством Ордена был несколько неблагополучнее местных.

– Соболезную, – тем не менее проговорила она.

– Спасибо, – Золь вынырнула из воспоминаний. – Так что… Во многом из-за своего одиночества я и держусь за Лайону. И хоть ты в это и не поверишь, но на самом деле она замечательная! Добрая, пусть и не совсем, понимающая и очень внимательная. Стоит только приглядеться и пробиться через скорлупу некоторых её выходок!

– Хочется верить, – хихикнула Иви. – Надеюсь, мне удастся увидеть её с этой стороны!

– Уверена, что совсем скоро, – серьёзно кивнула Золь. – Уж я с ней поговорю!

Карета остановилась недалеко от Зелёной площади. Гроттен был перестроен вскоре после прихода нынешней королевской династии, поэтому этот город был выверен и геометричен, что очень нравилось Иви как стороннице правильных форм. Каждая из трёх площадей отличалась лишь цветом, идеально совпадая по архитектуре и удалённости от центра. Хоть это и не признавалось официально, но площади что в народе, что в прессе назывались герцогскими, ведь каждая своим цветом символизировала одно из трёх великих семейств: Зелёная была данью уважения семье Марци, Синяя – Изолла, а Жёлтая – Альм.

Если верить тому, чему её учили в приюте Ордена, само появление современной иерархии связано с давней войной с магами, сделавшей Сольд и Орден врагами. Первые герцоги были родственниками королевской династии – семейные узы уже тогда значили больше, чем заслуги и таланты. Расширялась граница Сольда, появлялись новые бароны и графы, вымирали, не оставив наследников, древние роды. Но Изолла, Марци и Альмы оставались неизменными. Подобно спрутам, которых любили рисовать приморские таверны, герцогские семьи лишь крепли, расширяя своё влияние на вассалов и прорастая всё глубже в экономику и политику страны. Любые аристократы, желающие подняться повыше, получали единый отпор. Триумвират, как ни была сильна конкуренция внутри него, четвёртого впускать был не намерен.

Помахав на прощание Золь, Иви позволила помочь ей выбраться из высокой кареты, после чего самостоятельно захлопнула дверь. Дождавшись, пока столь заметное средство передвижения скроется из вида, Иви, не глядя на глазеющих любопытных зевак, направилась в переулок. Ну конечно же, за месяц до специальной операции нужно было так привлекать внимание!

Но настроения ругать себя тоже не было: она добралась с запасом, можно будет сделать дополнительный кружок по району, перекусить и потом окольными путями добраться до нужного адреса.

На Иви было дорожное платье в вертикальную чёрно-белую полоску, которое делало её ещё выше и тоньше и необычайно ей шло. Платье служило два года и раз в несколько месяцев требовало дополнительного внимания: трудолюбивая фрейлина то добавит красивый бант на плечо в месте неотстиравшегося пятна, то замаскирует под складку небольшую потёртость.

Но несмотря на всю свою любовь к тому, чтобы хорошо выглядеть, сейчас стоило не выделяться. Иви завернула за угол, убедилась, что никого нет рядом, и набросила серый безвкусный плащ, скрывающий и лицо, и яркие рыжие волосы. Верхнюю юбку она быстро сняла, заменив на синюю и потёртую, в которой Иви никто не видел: если кто и заметил её этим утром, то хотя бы по чёрно-белой полоске, торчащей из-под плаща, уже не вычислит. Какая же она молодец!

– А без плаща всё-таки лучше, – раздался писклявый голос.

Иви замерла.

– Мы с тобой разговариваем! – второй человек звучал ничуть не приятнее.

Оглянувшись, она заметила двух подростков. Лет четырнадцати каждый, худые и грязные – оборванцы или сироты, зарабатывающие небольшим грабежом.

– У леди должны быть деньги, – вновь начал первый, смутившийся прямого взгляда неожиданно привлекательной юной девушки, – раз она ездит на карете Изолла.

Иви была уверена, что такую привлекательную и по его меркам знатную девушку парнишка видел впервые. Вряд ли ребята были настолько опытными грабителями. Ей бы даже стало их жалко… Не будь это её деньги, которые Иви не собиралась никому отдавать.

– Вам нужно золото? – испуганным голосом сказала она, залезая в маленькую сумочку. – Конечно, только, прошу, не трогайте…

– А это как пойдёт, – добавил обрадовавшийся такой лёгкой добыче второй и наклонился поближе, желая заглянуть, что ещё в этой сумочке.

«Жадность и вправду страшный порок!» – констатировала Иви, рывком выдёргивая нож и ударив рукояткой подростка в нос. Зря она, что ли, брала уроки у Энакора, когда они были в приюте?

– А-а-а-а! Тварь, фто ты сделала?! – закричал парень, запрокидывая голову, чтобы хоть немного замедлить текущую кровь.

– Значит, слушайте сюда, гадёныши, – Иви приставила нож к горлу бросившегося на подмогу первого оборванца. – Вы сейчас вывернете, Птичник вас побери, ваши карманы, а после свалите отсюда. Но-но-но! – она потянулась ко второму, тут же магией зарядив его собственную рубашку, враз ставшую тесной настолько, чтобы сдавить горло. – Без глупостей.

– Вы в полицию не пойдёте? – жалобно спросил первый, послушно выворачивая пустые карманы.

– Нет, если не услышу о вас хотя бы раз, – увидев вывалившийся из карманов второго всякий мальчишеский хлам, ответила девушка. – Но если услышу – мои показания добавятся к имеющимся.

Парни переглянулись. Иви, всё же немного тронутая пустотой карманов – видимо, у ребят ничего не было, – таки бросила перед ними по паре бронзовых монет.

– Немного, но вы и этого не заслуживаете, – жёстким голосом отчеканила Иви.

Нож она благоразумно не убирала. Сольдские нищие и сиротские дети были слишком слабы и избалованы, раз подобное срабатывало… Там, откуда она родом, – хоть Тпрезия была и спокойной страной – грабили редко, но надёжно. А здесь… Расслабленные дилетанты. Непрофессиональные и разбалованные. Ленивые, как сытые тараканы.

– Взяли деньги и пошли с глаз моих! – скомандовала девушка, поочерёдно тыкая в их сторону лезвием.

Ребята впопыхах собрали монеты и свой случайный мусор, засунув обратно в карманы.

– Что нужно сказать тёте? – вслед им крикнула она.

– Пошла ты! – крикнул обиженный второй, чья кровь так и не перестала течь из носа.

– Спасибо, – всё-таки буркнул смущённый и обрадованный первый.

Переулок был пуст, и девушка порадовалась, что хотя бы не привлекла внимание. Постоять за себя она могла и сама, а вот объясняться перед полицией… значило бы пропустить важное собрание со связным Ордена, что было бы непростительно.

За дом зашла пожилая женщина, бросила осторожный взгляд, очевидно, услышав кричащих подростков. Иви улыбнулась. Она уже убрала нож, и, как только женщина прошла, девушка бегло оглядела себя в зеркало. Волосы не выбились, но можно их спрятать и поглубже под плащ. А теперь на встречу! И ведь надо ещё перекусить…

Взяв кренделёк и холодное молоко на маленьком полупустом рыночке в соседнем квартале, фрейлина перебила аппетит. Ох, она уже и отвыкла от простой еды! Во дворце всё, что подавалось, сопровождалось специями или добавками. И хотя такой вариант ей нравился больше, еда для простых горожан или деревенских жителей её не отталкивала.

Структура города была преимущественно кольцевой и чётко выверенной, что было достаточно удобно. Поэтому она неспешно покружила по районам, сверилась на всякий случай с миниатюрной картой и поняла, что правильно запомнила условленное место. Ноги, обутые в не самую практичную – хотя и такую красивую! – обувь, уже начинали немного гудеть. Некритично, и до вечера можно дотерпеть, но к чему, когда у тебя есть дар?

Иви закрыла глаза и направила всё внимание в чулки. Лёгкая ткань чутко ответила на призыв девушки и тут же стала заполняться силой. Уже через несколько мгновений Иви ощутила лёгкую прохладу и уходящую из ног тяжесть. Жалко, что такая ткань слишком долго не сможет удержать столько магии, но на сегодня точно хватит. А воздействовать на собственные мышцы она не могла в отличие от заряженных тел интерналов.

Довольная собой, девушка продолжила путь с новыми силами и даже ускорилась.

Наконец показалась ничем не примечательная гостиница с надписью «Мест нет» на слегка покосившейся двери. Но Иви это не смутило! Всё как раз соответствовало инструкции, чтобы не пришли случайные люди. Очерёдность и входы были заранее расписаны для каждого члена группы. Иви досталась задняя калитка. Лучший вариант на её вкус: не так людно, как у парадного входа, и не такой долгий путь, как через подвал соседнего дома.

Оглядевшись, она надвинула поглубже капюшон и вошла в дом. Но стоило ступить внутрь, как её тут же втащили во тьму.

Иви мысленно сжалась, судорожно думая, как ей вырваться. Неужели засада?! Из артефактов только подслушивающие серьги и слабенькая обжигающая брошь в сумке. Ещё и до ножа дотянуться не успеет!

Капюшон был сдёрнут, и на неё уставились два мерцающие неестественно зелёным цветом глаза.

– Хул, совсем сдурел?! – девушка отпихнула парня и поправила съехавший плащ.

Хултарио, её приютский приятель, был худым, как щепка, и ниже на голову, но это не мешало ему слишком усердно выполнять свою работу. Он был из тех, кто готов, не задумываясь, отдать жизнь за Орден.

– Тебя никто не засёк?

Парень подозрительно вглядывался в старую знакомую, с которой в детстве провернули не одну шалость. Иви глядела в ответ, но вспоминала не столько беззаботные деньки, сколько то, как мало их было отведено. Она могла ещё чувствовать, что хорошо и что плохо, могла смеяться и грустить. А вот разум Хултарио занимала только пропаганда Ордена, видевшая мир лишь в одном свете. Другой жизни, кроме миссии, он не знал.

– Конечно нет, я же не первый раз в деле! Куда идти?

– Второй этаж. Время ещё есть, но многие пока не подошли.

«Какой кошмар! – чуть не закатила глаза Иви. – Нас всего девять! В крайнем случае подождём, что за трагедия!»

На её лице, естественно, не дрогнул ни один мускул, да и шептать под нос в присутствии Хултарио, каждый орган чувств которого был магически усилен, она бы не стала.

На втором этаже была открыта только одна дверь, чтобы никто не перепутал. Войдя в неё, Иви увидела большой круглый стол, занимавший почти всё пространство, большую доску у зашторенного окна и десяток стульев. Она поздоровалась со всеми, сделала шутливый реверанс в своей привычной манере и села на свободное место. Часть стульев уже была занята, и Иви увидела знакомых членов Ордена. Кого-то, как Хултарио, она знала со времён приюта.

Маленький и худой конюх Тул, едва отметивший тринадцать, усиленно делал вид, что ему нескучно. Его дар позволял создавать прекрасные иллюзии, и он же помогал ему ладить с лошадьми во дворцовых конюшнях. Кто знает, что он показывал этим копытным, но они его слушались, что замечали даже опытные наездники, без сомнения передавая поводья в его руки после прогулок. Даже если в силу возраста он значился только как доброволец-помощник с правом проживания во дворце, на него рассчитывали, как на штатного конюха, и нагружали по полной.

Иви помнила Тула ещё писклявым восьмилеткой, уже тогда одержимым идеями превосходства магии. Он, как и многие сверстники, с горящими глазами слушал Драну и особенно приглашённых учителей, рассказывающих о тех ужасах, что творил Сольд, и прекрасном будущем, которое наступит, когда облачённые магией люди перестанут быть изгоями и займут достойное место на самом верху общества. Пренебрегая тем, куда должны будут подвинуться остальные, неОдарённые.

Детей Ордену удавалось ломать легче всего… И чем они были младше, тем глубже проникал яд слов.

Мирли, шмыгающая носом-кнопкой и то и дело беспокойно одёргивающая ржаво-русые волосы, тоже была знакома Иви. Девушка была чуть старше, но за счёт низкого роста и округлой фигуры часто тянулась к детям. В памяти Иви отложилось только то, что Мирли с лёгкостью меняла форму тела на животную и нередко избегала за счёт этого наказаний. В замке она также стала одной из самых непримечательных, хотя и сохранила привычку болтать без умолку с другими кухарками. Но Иви нечасто доводилось посещать столовую, да и на собраниях за последние пять лет они обменивались только незначительными фразами, и сказать, какой Мирли человек на самом деле, она бы не взялась.

На настоящий момент из её приюта пока что отсутствовал только Энакор. Остальные – двое были, двое пока не подошли – были из потомственных семей. Дар вообще нередко передавался по наследству: почти все дети Одарённых сами получали силу. Эта сила часто заметно отличалась от магии родителей, хотя некоторый потенциал нередко совпадал. Иви помнила только свою родную мать, и та вряд ли имела хоть зачатки магии. Правда, отца она не знала…

Септиний с застывшей маской брезгливости оглядывал всех прозрачными серыми глазами. Жутковатая бледная моль, на её вкус, но экстернал мощный. Да и в планируемой диверсии играет первую скрипку неспроста. Вполне вероятно, что он давно уже близок с верхушкой власти, несмотря на возраст. Наверняка из династии, вот только разве у такого спросишь напрямую?

По другую руку от связной расположилась её жгучая противоположность – Лиин. Пышущая жизнью, с вишнёвым оттенком волнистых волос, мраморной кожей, точёной шеей и жадными пухлыми губами. Красавица, известная на весь Гроттен своими романами. Актриса, на чьи постановки билеты выкупали в первые же дни. «Бездарность, которая получает роли только за доступ к телу аристократов и смазливую мордашку» – по мнению театральных критиков «Светских новостей», обычно выражающихся скромнее. Красота, амбиции и отсутствие каких-либо принципов… Гремучая смесь, дающая своей обладательнице шанс пробиться на самый верх социальной лестницы. Но ценил её Орден не за это.

Пламя её речей не уступало пламени её магии. Сильный огненный экстернал из побочной ветви влиятельной семьи южного анклава Ордена. Прекрасный дар и великолепная внешность определили её будущее: девочка с детства знала, ради чего стоит жить и ради чего не страшно умереть.

Иви старалась не глядеть во главу стола: что взрывная Лиин, что мрачный зануда Септиний пугали её. Но это ещё можно было терпеть. Гораздо большую оторопь у неё вызывала сама связная.

Драна… Хозяйка приюта на востоке континента, принимающего только Одарённых детей. Жёсткая, фанатичная, не любящая людей, но души не чающая в собаках. Жёсткая дрессура и отточенный годами дар давал ей власть над зубастыми питомцами, которых Драна приучила бояться всех своих двуногих подопечных. Сколько раз при ней стая терзала ребят, которые слишком далеко убегали от приюта? Сама Иви не единожды испытала хватку этих зверюг, совсем не похожих не миролюбивых собак аристократов, заводивших их для красоты или компании. Даже охотничьи псы казались безобидными щенками на фоне тварей Драны. Сегодня, ко всеобщей радости, представительница Ордена была одна.

Суровое, грубо вылепленное лицо женщины не отразило ни единой эмоции, когда она смотрела на новоприбывшую. Тем лучше. Своё лицо Иви старалась оставить максимально нейтральным и не пропустить и части той неприязни, что плескалась внутри.

«Надеюсь, остальным хватит благоразумия прийти вовремя», – подумала Иви. Лояльность Драны Ордену было сложно измерить, и она уж точно не станет делать никому поблажек при написании отчёта.

Через несколько минут, ровно в условленное время, вошли запыхавшиеся двое из оставшихся: высокий светловолосый Рингердон в сценическом костюме, очевидно, спешивший с полуденного концерта, и лысый коренастый Гронн с закатанными рукавами и в грязной одежде, выглядевший как типичный мясник, которым он и являлся. Рингердон уплотнял силу в прозрачные лезвия и мог ими вскрывать всё что угодно, включая врагов. Гронн был, как и Иви, артефактор, только его способность была слишком узкой и распространялась в основном на оружие, которым он пользовался в настоящий момент, – сила держалась недолго, Иви спрашивала на одном из их первых общих собраний. Потомственные Одарённые, правда, семья каждого из них не занимала высоких постов.