Когда выбирает сердце

Рустам

Тусклый свет электронных цифр на прикроватной тумбочке резанул по глазам. 5:13. Опять этот проклятый организм решил проснуться за час до будильника. «Значит, выспался», – подумал я, потягиваясь и вслушиваясь в предрассветную тишину квартиры. За окном царил сумрачный зимний пейзаж. Тяжёлые тучи нависали над городом, словно древние великаны, готовые в любой момент обрушить на землю свои снежные плащи. Их свинцовые бока обещали снегопад, который, казалось, уже томился в ожидании своего часа.

Спускаясь по лестнице в ванную, я чувствовал, как каждый шаг отдается в полусонном сознании. Струи воды, почти холодной, мягко массировали кожу, возвращая к жизни. Капли, стекающие по телу, смывали остатки сна, пробуждая каждую клеточку организма.

Кухня встретила меня привычной тишиной. Я машинально достал турку, насыпал ароматный кофе и поставил на плиту. Полупустые шкафчики и холодильник, словно старые друзья, молча напоминали о необходимости похода в магазин. Их пустые полки хранили лишь эхо прошлых ужинов и завтраков. Внезапный звонок телефона разорвал утреннюю тишину. Отец. Его звонок всегда приносил с собой что-то, что требовало потом много времени и терпения. Я отвлёкся от плиты, чувствуя, как аромат свежемолотых зёрен смешивается с предвкушением предстоящего разговора.

– Здравствуй, – голос отца в трубке звучал серьезно, почти официально, – Сегодня нужно будет присутствовать на важном собрании. Позже сообщу точное время – приедут люди Исаева.

Я на мгновение замер, чувствуя, как утренняя дремота окончательно развеивается.

– Понял, – ответил я, стараясь скрыть удивление. Мой взгляд невольно скользнул к электронным часам на стене – 05:37. «И чего это он не спит в такую рань?» – пронеслось в голове.

– Хорошо, – отец помолчал секунду. – Это важно. Не опаздывай.

В трубке раздались короткие гудки. Я ещё несколько секунд держал телефон в руке, размышляя над неожиданным звонком.

Ни слова больше, ни намёка на объяснение. Просто короткие гудки в трубке, разрывающие тонкую нить разговора. В целом звонок от него уже не удивлял – мы оба привыкли к этим утренним переговорам. Но что-то было не так. Что-то витало в воздухе, как едва уловимый запах надвигающейся грозы. Всегда так бывало, когда он колебался, когда взвешивал все «за» и «против». А сейчас… Сделка действительно была крупной. Возможно, он опасался, что в последний момент «Pride Empire» переманят людей на свою сторону, предложат более выгодные условия, разрушат все планы. Вернувшись к плите, я едва успел спасти турку с кофе от неизбежного потопа. Тёмная жидкость угрожающе поднималась, готовая выплеснуться на раскалённую поверхность. Спасённая от неминуемой катастрофы, она перелилась в мою единственную кружку – свидетеля многих утренних размышлений. За столом, обхватив горячую кружку руками, я погрузился в свои мысли. Всё вокруг казалось таким… приевшимся. Стены квартиры давили своей обыденностью, предметы интерьера потеряли свою индивидуальность, слившись в одно серое пятно повседневности. Всё вокруг показалось таким тесным. Все решения приняты. Моя жизнь словно застыла в бетонной форме, надёжно зафиксированная ремнями обязательств и подушками безопасности стабильности. Каждое движение просчитано, каждый шаг взвешен. Но жив ли я ещё? Или превратился в тень самого себя, механически выполняющего привычные действия? «Жив ли я?» – этот вопрос эхом отскакивал от стен моего сознания. И не было на него ответа. Только горький привкус кофе на языке и осознание того, что время уходит, а ты всё ещё не знаешь, чего действительно хочешь от жизни.

Отставив кружку с недопитым кофе на край стола, я почувствовал, как утренняя меланхолия постепенно отступает под натиском новых событий. Телефон в кармане завибрировал, вырывая меня из размышлений. На экране высветилось сообщение от Рианны:

«Приветик, у Кэт день рождения, помнишь???»

Почти сразу пришло второе:

«Заедь за цветами, мы тебе скинем потом деньги)»

Я усмехнулся, читая сообщения. Рианна, как всегда, прямолинейна. Она прекрасно знает, что я никогда не приму от них деньги за цветы или что-либо ещё. А о дне рождения Лисовой, кажется, не знает только тот, кто живёт в параллельной вселенной. Она начала напоминать об этом событии ещё в начале семестра, словно отсчитывая дни до своего праздника с маниакальной точностью.

Короткий «Ок» отправился в ответ, и я направился к выходу. Морозный воздух встретил меня колючими искрами, заставляя ёжиться и глубже засовывать руки в карманы. Машина приветливо мигнула фарами, когда я подошёл к ней. Включив зажигание, я дал двигателю прогреться, наблюдая, как запотевают стёкла от моего дыхания.

В кармане джинсов что-то хрустнуло. Сигареты. Механическим движением я достал пачку, вытряхнул одну и зажал между пальцами. В последнее время я всё чаще задумывался о том, чтобы бросить эту привычку, но сейчас она казалась единственным способом привести мысли в порядок. Серая улица постепенно оживает: появляются первые прохожие, шуршат дворники, сметая опавшую листву, начинают движение редкие автомобили. Первый вдох принёс странное ощущение – смесь горечи табака и свежести морозного утра. Дым, который обычно поднимался вверх, сейчас тут же рассеивался, не успевая даже сформироваться в привычные кольца. Я стоял, слегка ссутулившись, пытаясь укрыться от пронизывающего ветра. Сигарета тлела быстрее обычного – мороз ускорял процесс горения. Каждая затяжка давалась с трудом, будто воздух стал гуще и плотнее от холода. Холодными пальцами я крепче сжал сигарету, а дыхание вырывалось изо рта белыми облаками пара, телефон снова завибрировал. На экране высветилось сообщение, Марат отправил какое то фото, я сел в машину и кинул телефон на пассажирское сиденье.

По пути заехал в цветочный магазин за букетом для Лисовой, продавщица, которая расставляла цветы, то и дело бросала на меня заинтересованные взгляды, поправляла волосы и улыбалась слишком широко для обычного обслуживания клиента. Я делал вид, что полностью поглощён выбором цветов, стараясь не замечать её явных заигрываний. Она то «случайно» касалась моей руки, передавая вазу с розами, то заводила непринуждённые разговоры о предпочтениях в цветах, явно пытаясь узнать больше о моей личной жизни.

«Для кого букет?» – её голос звучал слишком нежно для простой рабочей беседы.

Я отвечал односложно, стараясь держать дистанцию. Она, якобы случайно, уронила ручку и наклонилась за ней, демонстрируя все свои достоинства, я наклонился чтобы помочь. В итоге, когда она протянула мне чек и спросила номер телефона «для программы лояльности», я машинально продиктовал цифры.

Выходя из магазина, я поймал себя на мысли, что до сих пор ощущаю её взгляд на своей спине, а в кармане лежит визитка с её личным номером, написанным от руки. Парковка около университета была почти вся занята, я въехал и заметил почти на въезде свободное место и развернулся чтобы поставить машину мордой вперед. Медленно двигаясь задним ходом, вывернул руль вправо до упора. Постепенно машина начала разворачиваться, её нос медленно смещался в нужную сторону. Когда почувствовал, что угол становится оптимальным, аккуратно выровнял руль. Продолжая движение назад, старался держать равномерную скорость – не слишком быстро, чтобы успеть скорректировать курс. Проверил в зеркала, достаточно ли места для комфортного выезда, и чуть ли не наехал на чей то розовый мотоцикл.

– Твою мать! – я выругнулся и отъехал назад, чтобы принять правее от него. Я вышел из машины и осмотрел машину сбоку на наличие царапин, не хватало еще из за какого то самоката везти машину на покраску. Моя BMW X7 уже не мало пережила, но за полгода ни единой царапины, ни одного случайного удара – будто автомобиль обрёл собственную защитную ауру. Начинаю злиться, но потом ловлю себя на мысли: может, она просто не считает, что мотоцикл меньше машины, поэтому можно занять все парковочное место?

– И где же твоя барби? – Обращаясь к мотоциклу я посмотрел на него, уже второй раз владелица перегрождает мне путь к нормальному месту на парковке. Её байк словно магнит притягивает взгляд – такой выделяющийся на серой парковке. Интересно, какая она? Спортивная или романтичная? Наверняка уверенная в себе, раз не боится ездить на мотоцикле. С этими мыслями я извлёк из глубины заднего сиденья аккуратно сложенные документы по практике и благоухающий букет, цветочный запах которого заполнил весь салон. Отходя от парковки, я мельком взглянул на часы: 7:25 утра. Шагая ко входу университета, я чувствовал, как утренний ветерок играет с кончиками моих волос. Там, у самого входа, меня поджидали друзья – Марат и Лёха, чьи фигуры отчётливо вырисовывались на фоне светлого дверного проёма. Их оживлённая беседа прервалась, стоило мне приблизиться, и в их взглядах я прочёл немой вопрос. Но я лишь загадочно улыбнулся, предвкушая вечер, и своё намерение отыскать загадочную хозяйку розового мотоцикла.

– Руха, – эти двое уже с бодрыми улыбками шли на встречу. Мы пожали руки и вместе зашли в здание.

– Слушай, а цветы то кому? – Лёха, не скрывая любопытства, кивнул в сторону изящного букета, который я держал в руках.

– С Катькой, что ли, опять мутишь? – Марат, поигрывая бровями, потёр друг о друга указательные пальцы в характерном жесте.

Я лишь усмехнулся и покачал головой:

– Нет, Рианна утром написала, попросила купить, – я протянул букет друзьям – передайте ей по-братски, мне у Кабана надо практику подписать, иначе не допустит к экзамену.

– Без проблем! – Лёха, не теряя времени, выхватил цветы из моих рук. Краем глаза я заметил, как он, уже с привычной хитрой ухмылкой, пристроился рядом с какой-то студенткой. «Ну вот, опять началось», – подумал я, наблюдая, как друг, словно заправский комедиант, рассыпает свои незатейливые шутки. И как только девчонки ведутся на его простенькие уловки? Впрочем, не мне судить – у каждого свои таланты в покорении женских сердец.

Я поднялся на третий этаж к кабинету Кабанова и постучался.

– Здравствуйте, можно? – я заглянул в приоткрытую дверь.

– Здравствуйте, вы к кому? – молодая девушка перебирала какие бумаги на столе.

– Мне к Кабанову надо, практику подписать.

– Он в лекционный зал ушел минут 10 назад, посмотрите там. – Девушка отвернулась и продолжила раскладывать листочки по стопкам.

– Здесь на этаже?

– Да-да, – она не отвлекаясь от своего занятия закивала и словно давая понять, чтобы я убрался прочь, замолчала.

Я завернул за угол и направился к лекционному залу. Дверь была приоткрыта – тонкая полоска света пробивалась в полутёмный коридор, маня внутрь. Я приблизился, осторожно заглянул…

Под столом у кафедры слышалась какая-то возня – будто кто-то вёл тихую, но упорную борьбу с непокорными предметами. И вдруг из-под столешницы плавно, почти по-кошачьи, вынырнула девушка. В этот миг она и вправду напоминала хищницу на охоте: сосредоточенный взгляд, грациозные движения, лёгкая напряжённость в каждом жесте.

Я замер, невольно залюбовавшись этой картиной. Она собирала разбросанные листы бумаги, хмурясь при виде каждого помятого уголка. Чёрные волосы, частично собранные розовым крабиком в форме бабочки, придавали образу игривую нотку. Несколько непослушных локонов выбились из причёски, обрамляя лицо и добавляя облику непринуждённой женственности.

Её тонкие пальцы ловко перебирали бумаги – движения были точными, почти танцевальными. На ней были тёмные узкие джинсы и объёмная тёмно-синяя кофта, на которой красовалась яркая иллюстрация: рыжая лиса, будто застывшая в попытке ухватить собственный хвост.

Вдруг девушка резко повернула голову в мою сторону. Её брови сошлись ещё сильнее, взгляд стал настороженным, почти обвиняющим – словно я нарушил негласное правило, подглядывая за её маленьким хаосом.

Я поспешно отступил от двери, будто застигнутый на месте преступления. И в тот же миг едва не столкнулся с Кабановым, который как раз направлялся в лекционный зал – невозмутимый, как всегда, и наверняка не подозревающий о маленькой драме, разыгравшейся у порога.

– Михаил Владимирович, здравствуйте, – я вежливо кивнул, протягивая стопку документов. – Вот практика, подпишите?

Кабанов принял бумаги с невозмутимостью опытного хирурга, получившего на осмотр очередной «случай». Его взгляд скользнул по страницам – медленно, прицельно, будто сканирующий луч рентгена.

Мы замерли у дверей лекционного зала – молчаливый дуэт в ожидании приговора. Из-за спины доносился приглушённый шум: там, куда я совсем недавно подглядывал, царила своя жизнь. И вот – словно по сценарию – из дверей выпорхнула та самая девушка, за которой я наблюдал. Она двигалась стремительно, явно надеясь раствориться в коридоре до того, как её заметят.

– Антипова, все забрали? – голос Кабанова прозвучал неожиданно громко, заставив её вздрогнуть.

– Да, спасибо вам большое, Михаил Владимирович! – Она выдавила улыбку, мгновенно превратившись в образец студенческой почтительности. Ещё секунда – и её силуэт скрылся за углом, будто её и не было.

Кабанов вновь переключился на мои документы. Ещё пара минут напряжённого молчания – и он наконец поднял глаза.

– Можете идти, Гасанов. Я проверю ваши документы и на семинаре оглашу оценки за работы.

Я кивнул и направился на четвертый этаж, сегодня будет две пары по первой помощи. «Кто придумал ставить первую помощь на четвёртом курсе?» – ворчал я про себя, поднимаясь по ступеням. Когда я вошёл в кабинет, меня буквально снёс ураган по имени Катерина. Она налетела как вихрь, с восторженным криком:

– Спасибо, Рус, за цветочки! – Я едва успел мягко отстранить её, как тут же оказался в окружении её подруг – Мадины и Рианны. Последняя, заметив мой смущённый взгляд, многозначительно подмигнула, словно намекая на какое-то тайное «воссоединение наших отношений». Решив, что сейчас не время для объяснений, я отошёл к свободной парте в углу кабинета. Там уже сидели ребята, которые с серьёзными лицами, но с озорным блеском в глазах, пытались «спасти» несчастный манекен, уже не раз пострадавший от их попыток отработки искусственного дыхания. Я устроился рядом, стараясь не думать о том, как разбираться с бурей эмоций, поднятой одним букетом цветов. Я развернулся к Лёхе, моё лицо, вероятно, выражало всё то недовольство, что накопилось за последние минуты.

– Лёх, – голос мой звучал низко и серьёзно, – ты зачем сказал Кате, что букет от меня?

Друг поднял руки в примирительном жесте, его лицо выражало искреннее удивление.

– Эй, успокойся! – он сделал шаг ко мне, разводя руками. – Я вообще ничего не говорил. Это Рианна сама выхватила букет, когда узнала, что он от тебя.

Лёха присел рядом со мной, продолжая оправдываться, но его внимание уже отвлекала бутафорская модель человеческого сердца, лежащая на подоконнике. Не теряя времени, он потянулся за телефоном, пытаясь сделать забавное селфи с анатомической моделью.

– Смотри, как реалистично выглядит! – пробормотал он, настраивая кадр. – Прямо как настоящее…

Я лишь покачал головой, наблюдая за его неугомонной натурой. Казалось, ничто не могло надолго удержать его внимание на одной теме.

Елена Михайловна появилась так внезапно, будто всё это время невидимо стояла за дверью, ожидая момента, чтобы эффектно ворваться в помещение. Её появление было настолько точным, что казалось, она специально рассчитала каждую секунду своего появления.

– Так, все расселись по местам! Доброе утро! – её голос, бодрый и энергичный, эхом разлетелся по аудитории. Она опустилась в кресло, быстро оглядела притихшую группу и, слегка улыбнувшись, продолжила:

– Сегодня будем обсуждать тему по оказанию первой помощи при ранениях, а на второй паре мы перейдём к практике, где вы сможете отточить свои навыки.

Ручка выводила на бумаге бессмысленные узоры, пока я пытался сосредоточиться на теме семинара. Но каждый раз, когда Елена Михайловна делала паузу, мысли то и дело уплывали куда-то далеко, к событиям сегодняшнего утра, которое вообще ничего не обещало. Катя, сидевшая неподалёку, то и дело стреляла в мою сторону многозначительными взглядами. Её попытки флирта были настолько очевидными, что даже Елена Михайловна, кажется, начала замечать её красноречивые взгляды. К концу пары её напор стал почти невыносимым – казалось, она готова была пересесть ко мне на колени, лишь бы оказаться ближе. Но я упорно делал вид, что полностью поглощён основам обработки глубоких ран при первой помощи, хотя на самом деле мечтал только об одном – чтобы этот семинар по скорее закончился. Прозвучал долгожданный звонок, который вырвал меня из размышлений.

Катя подошла ко мне, успев поставить букет в вазу. Наверное выпросила у Елены Михайловны.

– Слушай, может сходим куда-нибудь? – Катя пристроилась рядом, и я оторвал взгляд от телефона. – Мы можем всё вернуть…

– Кать, мы уже это обсуждали, – я старался говорить спокойно. – Между нами всё кончено.

– Но я изменилась! – она схватила меня за рукав. – Правда–правда!

В этот момент Марат, не удержавшись, вставил своё замечание:

– Вайяя, смотри-ка, она даже научилась говорить «правда–правда»! Прогресс налицо!

Катя метнула в его сторону гневный взгляд:

– А ты вообще молчи! Чего лезешь не в своё дело?

– Да я так, просто констатирую факты, – Марат поднял руки вверх в знак примирения. – Чисто по-братски, могу вместо него сходить, ты не против Руха? – я лишь мотнул головой.

Мы вышли в коридор. Катя увязалась за нами.

– Ну пожалуйста, дай мне ещё один шанс! – не унималась она.

– Кать, серьёзно, прекрати пожалуйста, – я остановился. – Ничего не изменится.

Марат, видя, что ситуация накаляется, решил сменить тему:

– Пацаны, а что по субботе? Может, в бар завалимся?

– Я за, – кивнул я.

– Может нас с девочками тоже пригласите? – Катя сделала жалобные глаза.

– Нет, – хором ответили мы с Маратом и Лехой, который материализовался словно из воздуха рядом с нами.

– Еще посмотрим… – она не договорила и, развернувшись, пошла в свою стайку подружек.

– Слушай, может, реально в субботу куда-нибудь смотаемся? Отдохнём по-человечески.

– Однозначно, – я улыбнулся. – Давно пора развеяться.

Прозвенел звонок и вся группа вернулась в аудиторию. Елена Михайловна, как всегда собранная и деловитая, окинула взглядом аудиторию:

– Итак, переходим к практике. Для начала нам нужно два добровольца, которые согласятся на роль раненых. Есть желающие или сразу по списку пойдем?

В аудитории повисла неловкая пауза – никто не торопился поднимать руку. Преподавательница слегка улыбнулась:

– Не бойтесь, все останутся живы, это всего лишь практика.

Наконец, подняв руку, вперёд вышел Леха:

– Я могу попробовать, только пусть меня потом на носилках будут выносить.

– Отлично! – одобрила Елена Михайловна и оставила вторую часть его фразы без ответа.

После небольшой заминки я поднял руку:

– Я тоже могу помочь, – сам не понял как согласился, а Леха расплылся в улыбке.

– Прекрасно! – преподавательница удовлетворенно кивнула. – Значит, Алексей и Рустам, вы будете нашими «ранеными». Остальные разбираются на группы по три человека – один руководитель, второй ассистент, третий наблюдатель. Приступаем к отработке навыков оказания первой помощи.

Вся группа засуетилась, пересаживаясь и образуя группы. В воздухе витало лёгкое волнение – практика всегда сложнее теории, особенно когда не знаешь с какой стороны подойти. Елена Михайловна тем временем достала из шкафа необходимые учебные пособия и начала объяснять порядок действий первой группе.

Практическое занятие шло своим чередом. Мы с Лёхой были погружены в процесс – я изображал «раненого», а он старательно изображал клинического придурка, следуя собственному плану.

– Ребята, отлично справляетесь! – похвалила Елена Михайловна, наблюдая за нашими действиями.

В этот момент к нам подошла Катерина. Её глаза горели энтузиазмом, а на лице играла уверенная улыбка.

– Можно я помогу? – спросила она, не скрывая своего интереса. – У меня есть опыт оказания первой помощи.

Лёха, не теряя времени, тут же отреагировал:

– О, Катерина, ты как раз вовремя! Видишь, Руха тут пострадал, но это ерунда по сравнению с моими ранами. Может, сначала займешься мной?

Он театрально схватился за сердце, изображая страдальца.

– Тебя боюсь, уже не спасти – отмахнулась Катя, но в ее глазах промелькнула улыбка. – Рус, давай я наложу повязку?

Она наклонилась ко мне, и её волосы едва коснулись моего плеча.

– Не переживай, – прошептала она, – я все сделаю аккуратно.

Лёха, не унимаясь, продолжал:

– А может, нам обоим нужна твоя помощь? Вдруг у нас групповое ранение?

Где то в глубине аудитории послышался гогот Марата. Преподавательница, заметив его выходку, строго посмотрела на него:

– Алексей, займитесь делом, а не шуточки шутите.

Но было видно, что даже она не может сдержать улыбку. Катерина, игнорируя его поддразнивания, сосредоточенно проверяла качество повязки. Её пальцы были прохладными и уверенными, а движения – ласкающими или даже заигрывающими.

– Все, – наконец произнесла она, отступая на шаг. – Отличная повязка.

Лёха, не теряя надежды, снова попытался её поддразнить:

– Ну что, может, теперь потренируемся на мне? Вдруг я тоже ранен?

Но Катерина лишь покачала головой и отошла к своей группе, оставив нас с Лёхой.

– Брат, – усмехнулся я, – ты ее не впечатлил.

– Да ладно, – отмахнулся Леха. – Без тебя у меня больше шансов, в следующий раз пусть Мара со мной в паре идет.

Семинар завершился так же неожиданно, как и начался – в каком-то лихорадочном, сумбурном темпе. Мы покидали аудиторию отчего усталость от практических занятий сменилась лёгкой эйфорией. Перешучиваясь и делясь впечатлениями, наша компания двинулась к лестнице, ведущей на шестой этаж. Еще две лекции по уголовному и гражданскому процессу. Группа шумно расселась по местам, словно волна, разбивающаяся о берег. Катя, окружённая своими подругами, заняла позицию впереди – оттуда она, напоминала мне полководца. Она чересчур громко, начала оживлённо обсуждать детали своего предстоящего дня рождения. Периодически она оборачивалась в нашу сторону – сначала украдкой, потом более уверенно, а на третий раз не выдержала и вовсе прервала наш с Маратом разговор. В этот момент я заметил, как её подруги переглянулись между собой, словно заговорщицы, предвкушающие какое-то важное событие. Марат, заметив это представление, лишь многозначительно приподнял бровь, но ничего не сказал – он слишком хорошо знал правила этой игры, чтобы вмешиваться без необходимости.