Когда выбирает сердце

– Рус, может, вы к нам присоединитесь? – голос Кати прозвучал неожиданно громко, почти требовательно. – Папа заказал нам столик в ресторане на набережной, места на всех хватит.

Несколько секунд я молчал, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Принять приглашение означало ввязаться в очередную игру, отказаться – обидеть и вызвать ещё большее внимание.

– Когда? – выдавил я, понимая, что это, пожалуй, лучшее, что я могу сейчас сказать. Отказ только раззадорит её ещё больше.

– Завтра в семь вечера, – её улыбка стала ещё шире, торжественнее. – И оденьтесь по приличней. Последнее замечание было адресовано скорее Лехе, и звучало почти как приказ. Она наконец отвернулась, но не раньше, чем бросила ещё один многозначительный взгляд через плечо.

Рианна и Мари, подруги, которые всё это время сидели рядом, затаив дыхание, теперь оживились, зашептались, переглядываясь между собой. Марат рядом со мной едва заметно усмехнулся, но ничего не сказал. А я остался наедине со своими противоречивыми чувствами и ощущением, что втягиваюсь в очередную Катину игру, в которой нет правил.

– Руха, – Марат легонько толкнул меня локтем в бок, вырывая из размышлений, – о чем задумался?

Я на мгновение замешкался, взвешивая, стоит ли делиться своими наблюдениями. Утренние события всё ещё крутились в голове, не давая покоя.

– Да так, утренние неприятности, – отмахнулся я, стараясь казаться равнодушным. Леха, заметив моё колебание, тут же оживился:

– Что то серьезное? Случилось что?

– Сам еще не знаю, – я пожал плечами, глядя в окно. – Второй раз паркуюсь возле универа и второй раз чуть не снес чей то розовый мот.

– И что? Захотелось себе такой же? – Марат улыбнулся.

– Да нет, – я покачал головой, – просто интересно что там за барби такая за рулем. Я снова уткнулся в телефон, ожидая звонка от отца, но мысли всё возвращались к загадочной владелице мотоцикла. Парни переглянулись, явно заинтересованные этой историей, и я почувствовал, что скоро они начнут подшучивать над моей «одержимостью» розовым байком.

От очередных мыслей меня вырвал звонок телефона. Экран высветил «Отец». Пришлось срочно отвернуться к окну, чтобы Марина Андреевна не заметила моего внезапного отвлечения. Зная её характер, на ближайшем семинаре она обязательно отыграется за такую вольность.

– Слушаю, – тихо произнёс я, прижимая телефон к уху.

– Через час жду тебя в кабинете, без опозданий, – голос отца звучал как обычно спокойно, почти буднично. Это значит, буря миновала, и его привычное ледяное спокойствие вернулось.

– Понял, – коротко бросил я и завершил звонок.

В этот момент Трифонова резко обернулась в мою сторону, её пронзительный взгляд буквально прострелил пространство между нами. Но, к счастью, она не успела заметить телефон в моей руке. Быстро сориентировавшись, я наклонился, якобы поднимая ручку с пола, и с невинной улыбкой продемонстрировал свои записи. Мол, я тут весь в учёбе, каждую точку записываю! Я украдкой взглянул на часы.

Лекции наконец-то закончились – словно тяжёлая дверь захлопнулась за спиной, освобождая нас от оков академической рутины. Я вместе с Маратом спустился вниз к раздевалкам, где уже царил настоящий хаос: студенты носились как будто за ними гнались голодные волки, в отчаянной попытке первыми добраться до своих вещей и вырваться на свободу.

– А Леха куда подевался? – я окинул взглядом суетящуюся толпу и повернулся к Марату.

– Да этот романтик что-то про гусыню заливал в конце лекции и смылся быстрее, чем я успел спросить, – Марат произнёс это с такой невозмутимостью, будто каждый день его друзья убегали с занятий ради встреч с пернатыми.

– Ты вообще нас слушал? – добавил он с лёгкой усмешкой.

– Отец звонил, наверное, именно в тот момент, когда он про свою гусыню рассказывал, – я быстро натянул куртку, мечтая по скорее вырваться из этого муравейника.

Выскочив на улицу, я с наслаждением вдохнул свежий воздух. Свобода! Хотя, возможно, ненадолго – учитывая, что ждёт встреча с отцом в его кабинете. Но об этом лучше не думать прямо сейчас. Сейчас главное – вырваться из цепких лап университетской рутины и хотя бы на пару минут почувствовать себя свободным человеком.

Марат, словно ленивый кот на солнце, не спеша последовал за мной. По его расслабленной походке и неспешным движениям было ясно как день – он совершенно никуда не торопится. Его философская походка говорила сама за себя: мир может подождать, пока он насладится каждым шагом.

– Ты к старику поедешь? – Марат бросил на меня хмурый взгляд, в котором читалось ленивое любопытство.

– Да, надо ехать, – я тяжело вздохнул, в душе совершенно не желая отправляться на очередную встречу с отцом. Очередные нудные разговоры о «благотворительности», за которой, как известно всем посвящённым, скрывались его сомнительные делишки, совершенно не вызывали энтузиазма.

– Ну давай, наберешь, – Марат протянул руку для прощания.

Мы обменялись крепким рукопожатием, и наши пути разошлись. Я смотрел, как он уходит, и в очередной раз подумал о том, как повезло моему другу – ему не нужно было иметь дело со всеми этими семейными интригами и бизнес-махинациями.

Проводив взглядом удаляющуюся фигуру Марата, я остался один на один со своими мыслями и предстоящим визитом. Впереди ждала встреча, которой я откровенно не желал, но от которой, увы, невозможно было отказаться.

Я устремился к парковке, в надежде встретить загадочную владелицу розового байка. Но ни её, ни её железного коня уже и след простыл. «Ну что ж, – вздохнул я, – видимо, судьба сегодня не на моей стороне».

Заведя машину, я вырулил на дорогу, направляясь к отцовскому офису. «Благотворительный фонд „Ашвин“» – какое громкое название! Словно эти люди способны творить настоящие чудеса: возвращать к жизни мёртвых, исцелять слепых и хромых, совершать подвиги, достойные легенд.

Отец обожал эту игру в благодетеля. Название фонда, по его задумке, должно было внушать доверие и подчёркивать исключительно благие намерения. Он часто хвастался историей появления этого названия, рассказывая, как они с мамой путешествовали по Индии. Там, в одном из древних храмов, мудрый старец поведал ему легенду о божественных близнецах, наделённых невероятной силой исцеления. Эти божества, согласно преданию, могли возвращать зрение слепым, исцелять недуги и даже возвращать молодость старикам.

Но я то знал истинную цену этим красивым словам. Вся эта история с легендой – не более чем умело сплетённая сеть, призванная заманить доверчивых людей в объятия фонда. Отец виртуозно играл на струнах людских сердец, используя красивую легенду как приманку для тех, кто готов был открыть свои кошельки и поддержать его «благотворительную» деятельность.

Дорога к офису казалась бесконечной, а мысли о предстоящей встрече с отцом становились всё тяжелее. Очередной спектакль под названием «благотворительность» ждал своего зрителя, и я был вынужден в нём участвовать.

Отец расположился в своём кресле с той особой вальяжностью, которая всегда говорила о его превосходстве над ситуацией. Его длинные пальцы рассеянно перелистывали какие-то документы, а взгляд был устремлён куда-то вдаль, словно он видел то, что скрыто от остальных.

В просторном кабинете царила особая атмосфера – тяжёлая, пропитанная ароматом дорогого дерева и кожи. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь тяжёлые шторы, создавали причудливую игру света и тени на его невозмутимом лице.

Я замер у порога, чувствуя, как напряжение витает в воздухе. Было очевидно – что-то случилось. Но его спокойствие, почти философское принятие ситуации, настораживало ещё больше.

Наконец, он нарушил молчание, и его голос прозвучал неожиданно мягко:

– Присаживайся, Тимур. Нам нужно поговорить. Через пол часа важная встреча, и твоё присутствие обязательно.

Я опустился в кресло с нарочитой неторопливостью. Скрестил руки на груди, принял расслабленную позу, которой научился у него же – ту самую, что так хорошо маскирует внутреннее напряжение.

Мой взгляд скользнул по кабинету, задержавшись на дорогих безделушках, на полках с документами, на картинах на стенах.

Кресло под мной скрипнуло, будто поддерживая эту игру в перетягивание невидимых канатов. Я слегка наклонился вперёд, упираясь локтями в колени, и посмотрел на отца с той же вальяжностью, с какой он обычно смотрел на своих подчинённых.

В этот момент мы словно поменялись ролями. Он, привыкший командовать и диктовать условия, теперь оказался на противоположной стороне стола. И пусть это была всего лишь иллюзия, пусть всего на несколько мгновений, но я наслаждался этим ощущением власти.

Его брови слегка приподнялись, выдавая удивление, но он быстро взял себя в руки. В его глазах промелькнуло что-то похожее на уважение – или мне просто хотелось так думать.

В воздухе повисла пауза, и я почти физически ощущал, как он пытается что то добавить, но я прервал его.

– Я же говорил, что не заинтересован в… этой деятельности, – произнёс я с явным раздражением в голосе.

– «Это»,как ты говоришь – семейное дело, – его голос прозвучал холодно, почти ледяным тоном. – Ты будущий наследник, пора начинать вникать.

– Во что вникать? В то, как мы выманиваем деньги у доверчивых людей? – я не смог сдержать сарказм.

– Мы не выманиваем, а помогаем людям! Фонд делает важное дело, – отец ответил с заметным нажимом, его лицо стало жёстче.

– Да-да, я помню легенду про божественных целителей, – я позволил себе саркастическую усмешку. – Только вот отчёты о расходовании средств почему-то никто не видел.

Отец напрягся ещё больше, его брови слегка дрогнули от раздражения.

– Не дерзи! Ты будешь присутствовать на встрече, и точка. Это не обсуждается.

– А что, если я откажусь, – я решил проверить границы его терпения, наблюдая за реакцией.

– Тимур, ты мой сын, но иногда ведёшь себя как беспризорный мальчишка, – его голос стал твёрже. – Мы строили это дело годами, и теперь ты должен его продолжить.

– Продолжать обман? Извини, но это не моё, – я поднялся с кресла и направился к двери, отмечая про себя, что секретарша за своим столом замерла, наверняка подслушивает.

– Ты ещё молод и многого не понимаешь, – отец снова опустился в своё кресло, пытаясь сохранить контроль над ситуацией. – Благотворительность – это не только помощь нуждающимся, но и умение правильно распоряжаться ресурсами. – отец вновь опустился в кресло.

– Правильно – это когда деньги идут тем, кому они действительно нужны, а не в чей-то карман, – я взялся за дверную ручку, давая понять, что разговор окончен.

– Через пол часа, в общем зале. Имей в виду – это не просьба. Посмотришь на работу изнутри – может, изменишь своё мнение.

– Сомневаюсь, – бросил я через плечо и вышел, не оглядываясь.

Лариса, сидя за своим столом, сделала вид, что ничего не слышала, и с преувеличенным усердием застучала по клавиатуре, словно её совершенно не интересовал только что произошедший разговор.

Я стремительно спустился по лестнице и, не раздумывая, вышел на улицу. Морозный воздух обжёг лёгкие, а пальцы автоматически потянулись за сигаретой. Только сейчас я заметил, что забыл накинуть куртку – ледяной ветер тут же пробрался под рубашку, заставляя кожу покрываться мурашками.

«Придётся возвращаться», – промелькнула мысль, отец наверняка уже позвонил матери. А она и без того постоянно расстроена из-за наших с отцом разногласий.

Вернувшись в здание, я затушил сигарету и направился в общий зал. Помещение уже было заполнено людьми отца – знакомые лица, чопорные позы, деланные улыбки. Среди этой толпы я заметил знакомое лицо – Исаев Тимур, он выделялся среди всех хотя бы потому что был молод, так же как и я. Он расположился в кресле с таким видом, будто происходящее его совершенно не касалось. Словно король, наблюдающий за муравьиной суетой.

Я занял место напротив него, коротко кивнул – не настолько мы были близки, чтобы обмениваться любезностями. Наши отношения всегда держались на расстоянии вытянутой руки, и это устраивало нас обоих. Он в отличии от меня был более вовлечен в деятельность от лица своей компании, дед передал ему полномочия три года назад.

Обсуждение затянулось на бесконечные полтора часа. Монотонный голос докладчика усыплял, и я всё чаще бросал взгляд на экран телефона. Сообщение от Кати – она прислала фото с букетом, который я купил ей сегодня утром.

Когда встреча наконец завершилась, я не стал задерживаться. Проигнорировав попытки отца завести разговор, я быстро спустился вниз, к своей машине. Вечерние огни города манили своей свободой, обещая долгожданное одиночество и покой после утомительного дня.

Я замер у светофора, рассеянно наблюдая за потоком машин, когда вдруг моё внимание привлекла яркая вспышка цвета впереди. Среди серой массы автомобилей грациозно скользил розовый мотоцикл, словно экзотическая бабочка в стае ворон.

Мотоциклистка виртуозно лавировала между стоящими машинами, приближаясь к стоп-линии. Её силуэт казался размытым в этом калейдоскопе движения, а проезжающие мимо автомобили не давали возможности разглядеть её как следует.

Но я успел заметить, что на ней был розовый шлем – с кошачьими ушками. «Моя загадочная Барби», – пронеслось в голове.

Она сидела на мотоцикле с такой естественной грацией, будто была рождена для этих железных коней. Изящная, словно кошечка, уверенная в каждом движении – она словно слилась с байком в единое целое.

Но судьба, как всегда, любит пошутить. Загорелся зелёный свет, и в тот же миг она рванула вперёд, оставляя меня в потоке машин. Её мотоцикл, словно молния, умчался прочь, не оставив мне ни единого шанса развернуться и последовать за ней.

Я смотрел ей вслед, пока её силуэт не растворился в вечерней дымке. В тот момент я твёрдо решил: найду её. Обязательно. Она стала моим новым квестом, моей тайной целью, моим маленьким приключением в серости будней.