Розы Эдема
За большинством столов сидели ведьмы низшего ранга, полностью погружённые в свою работу. А в неё действительно нужно было погружаться. На столах находились коробки тёмного дерева, из которых вырывались тонкие щупальца, оплетая головы колдуний, впиваясь в виски и уши, а их свободные концы засовывали в ту же коробку чистые листы бумаги, чтобы извлечь их испещрёнными текстом. Бумага циркулировала в воздухе, вылетая и скрываясь в тонких щелях стен. Женщины были настолько глубоко в процессе, что даже дуэль высших снаружи и вторжение мужчин внутри не заставили их прерваться.
В центре зала возвышалось огромное чёрное древо, незнакомого Ортану вида. Его ветви тянулись к каждой ведьме, замирая перед лицами. Листья на ветвях асинхронно сгорали, гасли или осыпались пеплом, вырастали заново и гнили в непонятном цикле.
– Отдел Бюрократии, – с уважением произнёс Витл. – Здесь рождаются приказы, которые мы так вдохновенно нарушаем.
– Или умираем от их исполнения, – мрачно добавил Грон.
– Я-то думал, что канцелярки здесь развлекаются и с жриривискиным (самки зубоскала) хохотом придумывают, как бы ещё поиздеваться над нами, – задумчиво сказал Карбо. – А это выглядит как-то… Не знаю… Даже жалко их.
– Нам туда, – произнёс Ортан, указав на потолок. В центре виднелась круглая дыра, которую обрамляла надпись: «ОТДЕЛ КОНСПИРОЛОГИИ». Всё логично: тем, кто не мог левитировать, как нормальные люди, в Канцелярии делать было нечего.
Каменная колонна, вздыбившаяся по воле Ортана, подняла четвёрку на следующий уровень. Когда они вынырнули, их встретил полумрак и запахи старой пыли и сырого холода.
Отдел Конспирологии оказался лабиринтом из одинаковых серых дверей без каких-либо обозначений. Витл, исполняя роль разведчика, приоткрыл одну из них. За ней тянулись от темноты до темноты стеллажи с мутными сосудами знания, в которых клубились туманы.
– Знания, – прошептал Витл. – Законсервированные. Наверное, самые опасные.
– Витл, закрой дверь и больше никуда не суйся, – тревожно попросил Ортан. – У меня очень плохое предчувствие насчёт этого отдела.
Единственным живым существом в коридоре была пожилая уборщица. Она методично протирала пол примитивной тряпкой на палке, напевая что-то на незнакомом гортанном языке. Белизна её кожи и волос выдавала в ней уроженку далёких северных стран. Было странно видеть благословенную женщину на такой работе вместо гомункула или хотя бы мужчины. Она подняла на них выцветшие глаза и что-то сказала с лёгким, почти материнским укором.
– Что она сказала? – зачем-то спросил Карбо.
– Кажется, посоветовала нам прекратить вторжение, иначе у нас будут проблемы, – наугад перевёл Витл.
– Мудрая женщина, – кивнул Карбо.
Найдя в потолке отверстие с надписью «ОТДЕЛ ВОЙНЫ И ЭКСПАНСИИ», они поднялись выше. Воздух стал горячим и озоновым, оглушая зал звуком чего-то огромного, стучащего вразнобой. Прямо перед ними стоял отряд боевых гомункулов, с любопытством наблюдая за их подъёмом. Очевидно, здесь они должны находиться при любых обстоятельствах.
– О-о, вот это по моей части, – Грон потянул плечи, и его мускулы вздулись, удвоившись в объёме. – Всю жизнь мечтал подраться с толпой таких.
Вся его первобытная ярость, копившаяся годами, вырвалась наружу. С грозным рёвом, больше подходящим дикому зверю, он бросился в гущу врагов. К обычному грохоту зала прибавился грохот от ударов его кулаков по хитиновым панцирям. Грон швырял, ломал и сминал. Остальные пытались помочь ему, но их заклинания рассеивались о зачарованную броню. Один из гомункулов, кружась, вылетел из общей свалки и оказался рядом с Карбо. Короткий взмах тупым концом боевого трезубца послал его с хрустом в стену.
– Я в порядке! – крикнул Карбо, тут же поднимаясь. Его рука неестественно выгибалась.
Ортан разобрался с остатками враждебного отряда, используя свою геоморфию. Острые каменные шипы взметнулись из пола, пронзая сочленения гомункулов и обездвиживая их. У одного гомункула разбилась круглая маска из хелицер, обнажив удивительно милое женское лицо.
– Быстрее! Не задерживаемся! – скомандовал Ортан.
На бегу они заметили приоткрытую дверь с табличкой «ЗАЛ ТАКТИЧЕСКИХ СИМУЛЯЦИЙ». Внутри круглого зала парила постоянно обновляющаяся световязная карта космоса. Вокруг неё носились большеголовые гомункулы-аналитики, а несколько женщин высших рангов сидели в креслах, их головы были опутаны щупальцами, а зрачки судорожно метались в такт мигающим звёздам на карте.
Геоморфический лифт Ортана доставил их ещё на один этаж. Он встретил их мощным биением. Это был Отдел Материнских Приказов. Зал был относительно пуст, но его центр занимало колоссальное кристаллическое сердце. Оно живо пульсировало, а его артерии уходили в стены, соединяясь со всей системой Канцелярии. Ортан почувствовал, как его собственное сердце начало стучать в унисон с кристаллом.
– Вот это да… – прошептал Грон, впечатленный. Но тут же, не сбавляя энтузиазма, предложил: – Может, расколошматим эту штуковину к дьяволидам?
– Нет, – остановил его Ортан. – Не стоит колошматить, не зная, что это колошматенье даст. Вдруг это какой-то важный стабилизатор?
– Ну ты иногда и зануда, Орт, – обиделся Грон, но всё же щедро сказав «иногда».
Их каменная платформа снова поползла вверх, на этот раз медленно, с сопротивлением, словно камень башни не желал отпускать их дальше. Отдел Учёта и Предназначения встретил их стерильной тишиной, чистой геометрией и блеском белизны. Воздух здесь был сухим, а звук шагов по мраморному полу моментально гас. Мебели не было, как и людей с гомункулами, только одной из стен была огромная зеркальная поверхность.
– Похоже, нам тут не понравится, – пошутил Витл, и его голос бесследно сгинул в белом пространстве.
Ортан подошёл к зеркалу. Вместо отражения поверхность пошла рябью, которая тут же улеглась, оставив сухие строки Уравнения Сущности:
Имя: Ортан-сын-Татья, ИН: 7564-M (зеркало даже знало имя его матери, хотя он всегда называл себя с именем тёти);
Пол: Мужчина;
Происхождение: 3% Гомункул (вероятно, это означало магическое вмешательство в гестацию) / 96.4% Человек Разумный Эдемский / 0.6% Неидентифицированные генетические мутации;
Долги: Нарушение 103 протоколов Канцелярии;
Лояльность: 4% – критическая угроза;
Потенциал: ПОВЕЛИТЕЛЬНИЦА (надпись яростно дёргалась, искажалась и зашумлялась, ей явно было некомфортно находиться на этом месте);
Прогноз смерти: 99.99999999%(гораздо выше ожидаемых шансов самого Ортана);
Данные нестабильны. Угроза системной целостности.
– Ха-ха-ха! Смотрите! – Грон не смог сдержать громоподобный хохот, тыча пальцем в своё уравнение. – «Лояльность: 35%»! Сами признали! Ха-ха!
– А у меня… 98%, – уныло протянул Витл. – После всего, что мы тут натворили? И ещё… «Потенциал: Низкий»?! – воскликнул он, хватаясь за голову.
Грон закатился новым приступом смеха, показывая на него пальцем. Карбо тоже засмеялся и похлопал Витла по спине, забыв о своей сломанной руке. Похлопывание получилось словно отбивание мяса наоборот.
– Нам нужно двигаться, – напомнил Ортан.
Они продолжили безумный подъем, проносясь сквозь Отдел Идеологии с запахом ладана и старых свитков, через Отдел Святости, ослепляющий светом, и жутковатый Отдел Генной Биомагии. Ортан перестал искать логику в этой структуре башни, но, возможно, в этом и был смысл. Также в него закралось подозрение, что эта башня ворует пространство у мира, будучи внутри безмерно больше, чем снаружи.
Наконец они достигли этажа с самым высоким шансом на их цели – Отдела Наказаний. Воздух здесь пах железом из руды и железом из крови. Вдоль стен тянулись ряды привычных канцлерских дверей. Ортан не стал тратить время на ручки и принялся разбивать их в щепки. За дверями скрывались комнаты с клетками и орудиями, назначение которых он предпочитал не угадывать. В некоторых клетках томились женщины, и Грон останавливался, чтобы освободить их. Но Ортан не мог ждать. Он словно сам стал воздушной стихией, которой разрушал тюрьму.
В одной из комнат их ждали две ведьмы-надзирательницы в боевых стойках. Одну Ортан сразу спеленал эфиром в беспомощный кокон. Со второй завозились Витл и Карбо. Комната ходила ходуном, а предметы покрывались вмятинами от их неуклюжих, но яростных эфирных атак, которые ведьма с трудом парировала. Этого отвлечения хватило, чтобы Ортан закончил и с ней, заковав в невидимые путы. Заклинание должно было продержаться с полчаса, прежде чем развеется и освободит ведьм.
И тогда он увидел её. В центре комнаты, подвешенная в воздухе, висела клетка.
– Эш! – его голос сорвался на шёпот, полный непередаваемой гаммы чувств.
Она слабо улыбнулась ему, и в этом усилии сквозь усталость было столько света, что белая комната Отдела Учёта показалась ему мрачным Пандемониумом в сравнении. Ортан, не тратя ни микроджоуля внимания на прутья, просто смял и вырвал их, словно старую паутину. Эш выплеснулась из груды искорёженного металла прямо в его объятия и благодарно прижалась губами к его лбу. Не-а. Его губы сами нашли её губы, и короткий чмок почти магическим образом превратился в настоящий поцелуй. Она обхватила его лицо ладонями, углубляя поцелуй ещё на несколько бесценных мгновений.
– Я же говорил, что они любовники, – с самодовольной ухмылкой сказал Карбо.
– Вы бы могли хотя бы дождаться, пока мы тактично отвернёмся, – с плохо скрываемой завистью произнёс Витл.
– Ага, тебе на такое ещё рано смотреть, Витли, – Карбо шутливо попытался закрыть ему глаза своей сломанной рукой.
– Что, мальчишки, ещё не поцеловались в жизни? – к ним подошёл сияющий Грон с группой освобождённых женщин. – Не беда! Может, мы с Ортаном поделимся секретом.
– Давайте-ка лучше проверим все остальные комнаты! – горячо предложил Витл. – Только… только разделимся!
– Потенциал: слишком оптимистичный романтик! – засмеялся Карбо.
Эш и Ортан наконец разомкнули объятия. Она тихо рассмеялась и прижалась щекой к его груди. Он обвил её плечи рукой, чувствуя, как его бешеное сердце начинает биться в унисон с её.
«Живи».
25. Битва
Каменные платформы стремительно несли их вниз, пронзая слои безумия из непонятных целей, странных пространств, диких артефактов и следов разрушения. Воздух становился живительней, или это лишь казалось Ортану, ведь он держал Эш, и она держала его.
Одна из спасённых женщин, с лицом аскета и руками гомункула, творила нетипичное заклинание над сломанной рукой Карбо. Она елозила пальцами по коже, и сухожилия, ткани и кости под тёмно-фиолетовом свете и дыму возвращались на свои места с влажными звуками органического трения.
– Вот это да, – выдохнул Карбо. – Даже не больно.
– Не думаю, что мои способности заслуживают похвалы в этом случае, – усмехнулась женщина. – Как я понимаю, я бы не смогла причинить тебе боль, при всём моём старании. Меня, к слову, посадили сюда именно за искусство боли. Признаться, твоя уникальная конфигурация нервной системы меня завораживает.
Закончив лечение, она не отпустила его руку, а продолжала вертеть её в своих тонких пальцах, будто изучая редкий артефакт. Витл, не выдержав такого откровенного флирта, отчаянно искал, куда бы перевести взгляд. Но альтернативы были неутешительными: Грон, тихо беседующий с двумя освобождёнными узницами, и Ортан, прижимавший к себе Эш.
– Мммм… А вас за что сюда упрятали? – решился заговорить Витл с ближайшей женщиной.
Её волосы были цвета ядовитой зелени, а по коже струились тату-руны, которые явно имели значение только для неё самой – слова не складывались во что-то осмысленное, а некоторые символы казались порождениями чистого психоза. Она повернулась к нему и широко улыбнулась. Витл невольно отпрянул – её острые и частые зубы сходились в пасть идеальной хищницы, созданной для разрывания плоти. А Витл как раз и состоял преимущественно из плоти.
– За серию убийств, – бодро ответила она, обнажая ещё несколько рядов этих ужасов. – До сих пор думаю, стоит ли продолжить или начать новую. Эй, разрушитель, как насчёт соревнования? Кто больше ведьм отправит к Проксиону? Учитываются только убийства с кровью, – добавила она, обращаясь к Ортану.
– Нет, – спокойно сказал Ортан, даже не удостоив её взглядом.
Он не собирался развязывать бойню. Бойня – это хаос, который сожрёт всех, особенно слабых. Единственный разумный выход – бегство. Чем трусливее, отчаяннее и быстрее, тем лучше.
Эфир сгустился вокруг серийной убийцы, спеленав её гораздо тщательней, чем надзирательниц. Она зависла в центре невидимого кокона, её безумный взгляд прекратил устремляться в кого бы то ни было, а ядовито-зелёные пряди стали развеваться замедленно, словно в толще воды. Её попытки вырваться превратились в едва заметную жутковатую дрожь.
У входа Лун, Торб, Гартан, Крел и Таут не позволили Закону прорваться. Таут с каменным лицом держал обугленный комок – Крела без правой руки и сознания. Остальные, выставив вперёд дрожащие руки, отчаянно подпитывали увядающие розы. Закон сумел вырвать одну руку и теперь водил ею по холлу, как очень разозлённый слепой. Его серебряное тело было исполосовано вмятинами и следами прижигания, голова неестественно вывернута. Всё помещение заполняли медленно плавающие огоньки тёплого цвета.
– Не трогайте огоньки! – сипло крикнул Торб, его лицо осунулось от истощения. – Они бьют по площади при касании! Это заклинание ведьм за нефилимом!
Одна из спасённых женщин опустилась на колени рядом с Крелом, её руки озарились мягким светом исцеления. «Бедный Крел», – подумал Ортан, жгучая вина вонзилась в него. – «Как мы найдём ему протез? Тулили должна помочь. Если, конечно, она выживет… и мы выживем… и встретимся».
– Слушайте все! – голос Ортана прозвучал с ледяной ясностью. Все головы повернулись к нему. – Мы разделяемся. Я остаюсь и отвлекаю Закон и всех, кто за ним. Вы – бежите.
– Но… – начала Эш, её пальцы вцепились в его руку с силой, не оставляющей сомнений в интерпретации её «но».
Он посмотрел на неё.
– Ты должна жить, Эш. Ты и твои знания. Мой долг как учителя… – он не договорил.
– Я не уйду без тебя, – её шёпот был твёрже стали, она прижалась к его руке.
– Ты уйдёшь, – его голос не дрогнул. – Угоните остров Шрама и спуститесь на землю. Я найду вас. Обещаю. Грон, Карбо, – его взгляд перешёл на них, – Эш уходит с вами. Поняли?
Они поняли, и их руки, грубые и верные, оторвали её от него. Ортан смотрел на Эш, и в его глазах не было просьбы – только извинение за боль, которую он причинял, и обещание, которое намеривался сдержать.
– Только посмей умереть, Ортан! – Эш попрощалась с ним своей версией «Живи» Вии. – Я тебе этого не прощу! Никогда!
– Ортан… – начал Витл.
– Времени нет. Скажешь в следующий раз. И все остальные тоже, – Ортан обвёл взглядом своих «Диких роз», израненных, испуганных, но не сломленных. – Торб! Лун! Отпускайте!
Они, с лицами, выражающими одновременно ужас и облегчение, разом опустили руки. Остатки роз осыпались гнилью. Нефилим, наконец-то освобождённый, беззвучно швырнул вперёд изувеченную длань.
Ортан пошёл ему навстречу, попутно отбрасывая эфирными потоками смертоносные огоньки. Пол, стены, потолок башни – всё обратилось в каменный град, в ураган обыкновенных, не соединённых или обёрнутых магией булыжников, что с оглушительным грохотом обрушился на серебряного исполина. Закон, отброшенный этой лавиной, рухнул за пределы холла.
Позади осталась тишина. Впереди – развороченный проём и воздух, ещё не принадлежащий никому. Снаружи кантон содрогался от остаточной магии, алое небо рвали всполохи искр. Ортан шагнул в этот хаос, как в новое утро. Или в свой последний закат.
Перед воротами Канцелярии воздух был натянут, как нервы участников событий. Ветры, спускавшиеся с верхних ярусов города, закручивались в беспомощные воронки, не решаясь коснуться земли. Пахло озоном, пеплом и жжёным эфиром – ароматом апокалипсиса. Сильно помятый Закон, с неестественным дёрганьем, поднялся с земли в небо.
У подножия разрушенной лестницы стояли две фигуры.
Первая – Министерша Внешнего Контура, убийца Вии, с розовой чешуёй, отливающей пурпуром в кровавом свете. Её вертикальные зрачки сузились до нитей, но в глазах не было ни гнева, ни других эмоций, только хищная целеустремлённость.
Вторая – Министерша Жизни и Смерти, в обличии, популярном шесть сезонов назад. Её человеческое тело цвета обсидиана лежало на спине, из спины выходили восемь острых, членистых ног. Человеческие же ноги сливались с огромным брюшком, на котором краснел неразборчивый символ, а голова была ориентирована относительно животной части: восемь чёрных глаз, расположенных в два ряда сверху, и хелицеры, едва заметно подрагивающие ниже. Огромный паук с женщиной на месте головогруди.
– Я подарила тебе жизнь, скот, и это семя взошло такой бурей, – прошипела рептилия. Это была самая близкая фраза к признанию ошибки, которую Повелительница могла бы произнести.
– Всё заканчивается смертью, – сказала паучиха. Её голос был мягким и гранулированным, словно она говорила сквозь толщу песка. – Вопрос только, чьей.
– Не стоило тебе убивать Вию, – спокойно сказал Ортан. – Ничего бы этого не случилось.
– Смерть – это высшая форма порядка. Жизнь – лишь нарастание энтропии. Смерть – всегда верный выбор, – философски ответила Министерша Жизни и Смерти вместо коллеги.
– Наш спор бессмыслен, – сухо парировал Ортан. – Мы оперируем определениями из совершенно разных систем.
Рептилия собиралась продолжить разговор, но в этот момент из тёмного провала дверей Канцелярии вырвалась группа мужчин и женщин – «Дикие розы» и спасённые узницы. Паучиха подняла вверх изящные человеческие руки, и реальность перед ней треснула. Воздух вспыхнул сотнями тончайших игл, которые метнулись к бегущим.
Ортан среагировал инстинктивно. Он изменил агрегатное состояние пространства, и воздух между иглами и «розами» затвердел. При соприкосновении заклинаний всё дрогнуло, как если бы небо ударило само в себя. Паучиха отступила, вероятно, сохранив остаточную эфирную связь со своей атакой.
– Уходите! – крикнул Ортан через плечо, не отводя глаз от противниц. – Быстро!
Те решили не спорить и, стараясь занять телами как можно меньше зоны битвы, кинулись в ближайший проулок.
– Я нахожу твоё существование нежелательным, – объявила паучиха и выпустила из себя сноп молний.
Ортан заблокировал их, вырвав из земли каменные щиты. И в тот же миг его охватила волна липкого отчаяния. Но он знал вкус настоящего отчаяния, а это было его жалкое подобие. Пси-атака рептилии. Он мысленно схватил этот чужеродный импульс и перенаправил на паучиху. Та дёрнулась, потеряв концентрацию.
И снова тот же бесстрастный, почти ласковый голос с небес произнёс:
– Внимание. Внимание. Зафиксировано боевое столкновение множества высших. Всем сохранять спокойствие и покинуть кантон. Это не учебная тревога. Внимание. Внимание…
Ортан послал сейсмическую волну по мостовой к рептилии и одновременно попытался достать её гигантскими воздушными хлыстами. Он помнил урок Ильдары, поэтому каждое заклинание сопровождал тенью второго, скрытым в полтона позади. Это второе заклинание должно было обрушиться, когда первое будет парировано.
Паучиха окружила его дымным куполом с ажурным орнаментом. Ортан почувствовал, как силы начали покидать его – это была ловушка для магов. Вместо того чтобы сопротивляться, он мгновенно размягчил мостовую под ногами в зыбучие пески и нырнул вниз. Вынырнув рядом с Министершей Жизни и Смерти, он держал в руке изящный каменный меч.
Вспомнив удар по Ярону, он сконцентрировал всю свою мощь в одном движении и отрубил паучью ногу, разбив при этом и меч. Министерша с пронзительным криком, больше похожим на скрежет, отлетела с огромной скоростью, и её воздушная волна едва не захватила Ортана с собой.
Он едва успел отмахнуться от огненной дракона, посланного рептилией, затушив его разрежением воздуха. Глупая атака на того, кто контролирует воздушную стихию, как он. Куда хитрее оказался контроль разума троих простых гомункулов, выпрыгнувших из ниоткуда. Они с оглушительным воплем набросились на Ортана и взорвались, но он успел покрыть кожу слоем камня. Панцирь треснул, но выдержал, не дав энергии взрыва добраться до плоти.
Мысленно отыскав рептилию по колебаниям эфира, он создал под ней трещину в земле и послал в её разум образ Вии – не образ смерти, а образ жизни, какою она была. Это отвлекло Министершу на долю секунды – достаточно, чтобы она с рычанием провалилась ногой в ловушку. Ортан тут же оплел её стеблями безшипных роз.
С неба посыпались изящные лезвия, стилизованные под женскую фигуру. Ортан укрылся под каменным навесом, но несколько лезвий всё же достигли цели, оставив на коже дымящиеся полосы. Его барьер защитил его, но также закрыл обзор – он не заметил, как паучиха, скользя по мостовой, как по наклонному льду, приблизилась к нему. В её человеческих руках сверкало копьё, свитое из сгущенного воздуха до плазмы. Им она разнесла его каменное укрытие, камень вспыхнул ослепительно-белым и испарился. Ортан отпрыгнул, но Повелительница не отставала. Каждый её удар сопровождался яркой вспышкой, разрушающей структуру воздуха.
Краем глаза он заметил новую стену лезвий, летящую на него сбоку. В ответ он вызвал чудовищное трение в воздухе, что породило направленную молнию. Она ударила в паучиху и погасила её копьё. Лезвия он успел проржавить и раскрошил своим телом, получив несколько неглубоких порезов.
Ортан собрал остатки сил и ударил рептилию сдвоенным ударом: воздушным тараном и кулаком земли из мостовой. Та отлетела и проскользила по мостовой, высекая искры появившимся из-под подола мощным хвостом. В тот же миг невидимые воздушные шипы ранили Ортана в плечо и бок. Противники в бою учились друг у друга. Целая стая Министерш Жизни и Смерти начала окружать его. Вокруг него, по его наитию, закрутились вихри из розовых лепестков. Это был новый для него тип магии – изящная, красивая, безусловно женская престидижитация. Лепестки наткнулись на невидимые шипы, и Ортан, уворачиваясь, шагнул в сторону. Через иллюзорных паучих лепестки проходили, и он увидел её истинное тело. Его двойная атака отбросила и её, как до этого рептилию.
Поднимающуюся Министершу Внешнего Контура он пригвоздил обратно, бросив каменную сферу. Оказавшись рядом с ней, не сбавляя скорости, он вложил в кулак всю свою боль, всю ярость и всю любовь, ставшие его топливом существования.
– За Вию! – закричал он.
Кулак, обёрнутый сжатым до тверди алмаза воздухом, достиг чешуи, сокрушил её, прошёл сквозь плоть и достиг костей. Рёбра Повелительницы начали ломаться с оглушительным хрустом. Дальше – только хладнокровное сердце.
– ОСТАНОВИСЬ! – закричала она с животным ужасом.
И всё остановилось.
Ортан, разбегающиеся искры в небе, падающие обломки башен, ветер, застывший в середине вздоха, лепестки роз – весь кантон, вся реальность замерла, словно в гигантской янтарной капле. Только Повелительницы продолжали жить.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: