Ягода залепила звонкую оплеуху своей пленнице за попытку позвать на помощь и обернулась. Убежать и спрятаться оказалось не просто – ближайший преследователь был уже рядом.
Ведьма практически волоком вытащила пленницу на небольшую лесную полянку, и грубо толкнула ее в подвернувшуюся яму. Преслава упала, и тихо заплакала. Она ударилась, ей было очень больно и страшно.
Ягода сузила глаза, поджала губы, достала из котомки тряпицу с высушенными еловыми иголками и высыпала их на ладонь. Повернувшись к сильному преследователю, ведьма дунула на желтые иглы и принялась нашептывать заклинание «Лес-спаситель»:
«Отомсти мене, дубрава могутная! Блуди ня с исхождения моего. Пожри ниховы души, взими си ворожбитей крвь в комелы дебелоплотные. Заколани, восприми молебствие во славу владыки Чернобога!»
Ожидая появления первого врага, она шептала и шептала. Что-то в окружающем мире изменилось. Пожухлая трава вздрагивала, как от порыва ветра. В тот миг, когда губастый Лукьян с длинной дубиной в руках вылетел на поляну, Ягода была уже готова к «теплой встрече». Лженевеста вскинула обе руки ладонями вверх и вскричала:
– Проклитися!
Ухмыляющийся Лукьяшка внезапно запнулся и выронил свой заостренный дрын. Торжествующая улыбка не успела слететь с лица парня, как вырвавшиеся из земли стремительные побеги вознеслись в небо, пронзая тело человека сразу в нескольких местах. Плотная еловая стена с трескучим грохотом, взметнув вихрь песчаной пыли, выросла меньше чем за полмига. Елки не проткнули Лукьяна – они проросли сквозь него, быстро и неотвратимо, разорвав горло, ребра и низ живота. Колеблющиеся заостренные верхушки и зеленые ветви вознесли мертвяка на высоту самого крупного терема, там он и застыл, спиной книзу, раскидав в стороны неподвижные руки. Тонкие струйки крови вязко струились с высоты, разбрызгиваясь у самой земли.
Улыбка молодого мужчины так и застыла омерзительным оскалом на замершем, перекошенном от смертной, нестерпимой боли лице.
Ягода хохотнула и хлопнула в ладоши – получилось! Снова получилось!
Подобно ночной гарпии с раскрытыми крыльями, ведьма подскочила к Преславе, сграбастала ее и потащила, почти понесла девушку дальше – в коряжник, в чащобу, в бурелом, ухмыляясь и оборачиваясь на погоню, сверкая черными, как деготь, глазами.
Желан и Власий опоздали. Выбежав на опушку леса, они задрали головы. С расширенными от животного ужаса зрачками они молча взирали на своего растерзанного товарища. Да как же это?
Лопоухий Власий проглотил подкативший ком к горлу и зачастил:
– Ведьма! Ведьма! Это ведьма!
Желан грубо схватил его за кудрявую шевелюру и прикрикнул:
– За мной! За мной!
Влас округлил глаза, но повиновался.
Желан перешел на горячий шепот:
– Мы поймаем ее! Не бойся, мы их догоним и освободим Преславу!
Парень тряс головой, соглашаясь. Никогда прежде ему не было так страшно, а теперь вот довелось так напугаться, что в пору портки замарать. И даже бы не застыдился – тикал бы не оглядываясь до деревни, сверкая пятками. Пусть девки и бабы смеются, пусть! Лишь бы подальше от этого страшного леса и кровожадной ведьмы.
– Бегом! – кричал Желан. – Упустим! За ними!
Власий еще раз кивнул и побежал рядом с Желаном.
Они помчались, забирая левее, пытаясь обогнуть выросшую еловую стену. Желан начинал раздражаться. В самом начале преследования он подумал, что это Ягодка договорилась с Преславой, глупые девицы сбежали со свадьбы и догнать их будет не трудно. Да и после, рядом с околицей, ему показалось, что рассмотрел силуэт бывшей полюбовницы, но теперь…
Теперь он засомневался. Та Ягодка, которую он знал, не умела убивать людей деревьями! Это же нелепо. Или умела?
Желан посмотрел на своего дружка: глупый, жилистый, рукастый, но без него нельзя – оскорбленный жених чувствовал, что если останется один, то и ему будет страшновато двигаться дальше. К тому же Гордейка отстал. Желан еще раз скосил глаза на Власия и нахмурился – трусливый пастух не отступал ни на шаг. Он как будто бы прилип к нему – иногда задевал локтем.
– Вон они! – заверещал Власий.
Желан и сам заметил беглянок. Подолы ярких сарафанов вновь мелькали в густом кустарнике подлеска. Раздражение сменилось злостью.
Парни перепрыгнули небольшой ручеек и вскоре почти нагнали девушек. Но преследование усложняли возникающие тут и там большие завалы деревьев. Чуть впереди вообще ничего было не разобрать, когда-то давно буря поломала сосны в два обхвата, да так и побросала одну на другую. Где-то там и юркнули в тень две девушки.
Желан ухмыльнулся:
– Теперь никуда не денутся! Тут бегать – только ноги ломать. Найдем.
Власий с тревогой посмотрел на своего предводителя, но ничего не ответил.
А меж тем Ягода насильно усадила Преславу за огромный выкорчеванный ветром пень с мощными корнями. Она повисла на несчастной девушке, зажимая левой рукой ей рот, чтобы не пискнула ненароком. Правой рукой ведьма пошарила в котомке и достала высушенный корешок азиатской мужской мандрагоры. Корешок был небольшой и достался ведьме по наследству от усопшей матери, но позволял вызвать удивительного лесного защитника. Был один нюанс – обратно в коряги вызванное существо было уже не загнать без применения огня и совсем другой магии, которой Ягода не владела.
Выбора не оставалось. Ведьма дала себе зарок, что если удастся спастись, заготовит себе две дюжины защитных заклинаний, а то и больше. Она откусила от корешка похожего на рассерженного человечка, микроскопический кусочек, и, зажав мандрагору в кулак, принялась нашептывать заклятие «Леший, восстань»:
«Воротись, диду, для благобытия моего. Изничтожь пентюхов чужеродных! Не милуй, тей, трзи, гыби гостей напразных! Стань немедля! Убий!»
Заскрипело. Где-то рядом. Но ведьме не было видно.
Желан и Власий приблизились. Парни не бежали, шли ровно, аккуратно преодолевая лесные завалы, шарили глазами. Власий даже постукивал своей увесистой дубиной по кривым, высохшим корням.
– Тут они! – радостно закричал пастух. – Вон за тем пнем.
– Преслава! Преслава, ты где? – закричал Желан, рванувшись туда, куда указывал перстом Власий. Он перепрыгнул через длинную, почему-то шевельнувшуюся ветку, зацепился штанами за не вовремя подвернувшийся острый отломленный сук и проехал животом по осенней листве. Желан приподнял голову и даже раскрыл рот, чтобы предостеречь Власия.
Тот похолодел. В широко раскрытых глазах лежащего кузнеца, деревенский пастух разглядел неподдельный ужас. Парень понял, что у него за спиной стоит что-то или кто-то. Он медленно повернулся в пол-оборота и истошно закричал.
Да, он стоял там. Замшелый и страшный. По прихоти матери-природы узловатые утолщения и грибные наросты создавали на древнем стволе подобие человеческого лица и одновременно звериной морды. Когтистые лапы чуть заметно поднимались. Люди сызмальства знали, что леший живет только в сказаниях слепых старух и длинноносых дур, которые долгими зимними вечерками болтают языком за рукоделием. И вот теперь леший стоял перед ним и медленно шевелился.
Клочковатое мочало высохшей болотной тины заменяло лешему бороду. Он не имел глаз. В одном из черных провалов, где должны были размещаться глазные яблоки, сидела крупная ящерица. Она неотрывно смотрела на Власа. Откуда взялось это страшилище неизвестно. То ли коряга вдруг ожила по чьей-то жуткой прихоти, то ли диковинное существо вылезло на свет из горы близкого валежника, то ли выползло из замокших, а потом засохших на корню приболотных лесов.
Власий замер.
– Не двигайся! – успел выкрикнуть Желан, но пастух попятился и, перейдя на визг, упал на спину и в панике дрыгал ногами, пытаясь отползти.
Леший пришел в движение. Со скрипом и неожиданной быстротой он надвинулся над осипшим от смертельного страха пастухом и, схватив его за правую щиколотку, поднял над прелой листвой. Лесной защитник поднимал пойманного человека, как дрыгающегося котенка. Все выше и выше. Лицо человека поравнялось с мордочкой ящерки. Их взгляды встретились. А затем леший ухватил Власия уродливой рукой за горло и вырвал ему кадык.
Кровь хлынула из страшной раны – сильное тело молодого мужчины сразу обмякло. Леший продолжал удерживать висящий вниз головой труп, когда сзади на него накинулся Желан, обхватив супостата за твердую шею. Храбрый поступок жениха не достиг успеха. Леший заскрипел, отбросил прах Власия, как мусор, и сцапал за своей спиной Желана. Он ухватил новую жертву за шею и утробно заурчал.
Желан понял, что жить ему осталось не больше мига.
Хватка на шее усилилась, и парень захрипел, обеими руками тщетно пытаясь разжать скрюченные корни пальцев чудовища, но бессильно закатил глаза, перестав сопротивляться.
– Оставь его! – повелительный голос ведьмы громыхнул, как гром среди ясного неба.
Леший замер.
Ему все было безразлично. Без каких-либо эмоций он мощно отбросил Желана – точно так же, как до этого – тело Власия. Кузнец пролетел десяток аршинов и, вломившись в сухой валежник, ударился головой и грудью. Парень застонал и застыл в нелепой позе.
Существо древнего леса повернулось к ведьме и прошептало: