Без Границ
Агония страха усилилась, потому что Вика поняла: перед ней стоит нечто. Живое ли оно вообще? Что это за материя? Как его воспринимать – как человека? Как зверя?
– Что ты такое? – вырвалось у нее шепотом, хотя она вовсе не хотела ни о чем спрашивать.
Мужчина стоял неподвижно, словно каменное изваяние. Он вообще умеет говорить? Или у него какой-нибудь свой, инопланетный язык? Загнанная в угол, Вика тонула в этих вопросах, не в силах ни пошевелиться, ни закричать.
– Ты кого звала? – спросил он тихим, уверенным басом, от которого по коже пошли мурашки.
– Я? – ее голос дрожал. – Н-никого… Никого я не звала.
– Харон, – чуть громче произнес он, называя свое имя.
– Харон? – переспросила девушка, будто впервые слышала это слово.
Мужчина усмехнулся. Вальяжной, хищной походкой он подошел к девушке, взял за руку и одним движением поднял с пола, прижав к себе и крепко сжав талию.
– Ты ведь не знаешь, кого позвала, так, Виктория? – прошептал он ей на ухо. Девушку тут же накрыло странным, незнакомым чувством. Ее обнимало нечто, говорило с ней, но животный страх, который еще секунду назад сковывал ее, вдруг исчез. Ей стало невыносимо хорошо и легко. Хотелось, чтобы мужчина просто продолжал прижимать ее к себе… «Дура!» – мысленно крикнула она себе.
– Нет… – тихо ответила Вика, закрывая глаза. Она не понимала, что с ней творится, почему она обмякла как постиранный носовой платок в объятиях этой демонической сущности.
– О, Виктория, – произнес мужчина, еще сильнее прижимая девушку к своему телу. – В твоей квартире инкуб. И, похоже, ты даже понятия не имеешь, что натворила. Да, девочка?
Вика лишь слабо помотала головой. Страх не возвращался. В мужских объятиях она чувствовала себя умиротворенно и… защищенно. От этого существа пахло властью и сексом.
– Ты призвала демона, Виктория. На свою кровь. Зачем?
– На кровь? – словно в тумане переспросила она, ничего не понимая. Она не резала вены, не проводила кровавых ритуалов. Может, инкуб ошибся квартирой?
Харон отпустил девушку и медленно провел взглядом по ее ноге. На лодыжке запеклась тонкая струйка крови. Откуда? Виктория не помнила, чтобы резалась… И тут она поняла. Она на могла случайно порезаться бритвой и даже не заметить, пока принимала утреннюю ванну.
– Ты не помнишь, откуда кровь? – лукаво спросил мужчина, уже зная ответ.
В следующее мгновение он оказался рядом, и одним плавным, резким движением девушка очутилась на кровати. Демон склонился над ней, проводя пальцами по ее ноге, осыпая поцелуями внутреннюю часть бедра. Вика задыхалась от нахлынувших чувств.
– Виктория… То самое острое лезвие… Поранило твою ножку, когда ты была в ванне.
Он прикоснулся губами к крошечному порезу. В его глазах читалась откровенная жажда, но жажда чего – девушка не понимала. Вика хотела оттолкнуть его, но руки ее не слушались. Наоборот, они жаждали коснуться его, почувствовать тепло его кожи. Прикосновения его губ проходили сквозь тело, как электрический разряд, заставляя ее дрожать.
Но вдруг Харон остановился. Окинув Вику хитрым, оценивающим взглядом, он поднялся с кровати и уставился на нее. Его лицо стало серьезным и холодным.
– Я могу отнять у тебя жизнь за одну миллисекунду. – Он схватил девушку за плечи, и она безвольно повисла в его руках, словно сломанная кукла. – Тебе нужна твоя жизнь?
Страх тут же вернулся, ударив с новой силой. Все тело оцепенело, ужас парализовал разум. Девушка окончательно перестала понимать, что происходит: то она готова раствориться в идиотском желании разделить ложе с таинственным мужчиной, то ее бросает в ледяной пот от смертельного ужаса.
– Да… – еле слышно ответила она.
– Да? – прошептал он, и на его лице промелькнуло неподдельное удивление.
Выражение его лица постоянно менялось, и перепуганная Вика не могла уловить ни одной конкретной эмоции. Складывалось ощущение, что он сам не вполне владеет своей мимикой, словно примеряет маски, изучая возможности человеческого тела.
– Если ты дорожишь своей жизнью, зачем тогда читала то, что написано на бумаге?
– Я не верила… не знала, что ты… Вы… придете.
– Ты? Вы? – Харон рассмеялся тихим, бархатным смехом.
Он уже давно отпустил девушку и принялся расхаживать по комнате, бросая на Викторию хищные, оценивающие взгляды, полные коварства.
– Я напугал тебя, человеческое дитя? – он снова подошел и взял девушку за руку. – Меня не надо бояться. Я создан, чтобы дарить наслаждение… за определенную плату. Ты готова мне заплатить?
Не дожидаясь ответа, Харон нежно поцеловал ее в шею, исследуя губами каждый миллиметр кожи. Вика закрыла глаза, снова выпадая из реальности. Демон не останавливался, обжигая ее кожу, чаруя словами, сводя с ума. Девушка уже задыхалась от внезапного, незнакомого удовольствия, когда он вдруг отстранился.
– Ты готова мне заплатить? – повторил он свой вопрос. – Я продолжу… Я покажу тебе то, чего не сможет показать ни один смертный мужчина. Я приоткрою для тебя завесу в мир чистого и беззаботного наслаждения, из которого ты долго не сможешь вынырнуть. Я подарю тебе свет, который больше никогда не покинет твой разум. Ни боли, ни страха, ни меланхолии… Только желание… Необузданное, полное безумства, уничтожающее, высушивающее, безрассудное… Желание, в котором ты захлебнешься и примешь его с величайшею благодарностью. Ты получишь скрытую часть своего сознания, посмотришь на себя с другой стороны… Ты готова заплатить?
Харон остановился и вытащил руку из ее шорт. Виктория открыла глаза и изумленно уставилась на мужчину. Она совершенно не понимала, почему позволяет ему все это делать.
– Заплатить? – переспросила она, совсем уже не понимая, что творится в безумной голове.
– Цена одной ночи – твоя жизнь, – Харон улыбнулся, и от этой улыбки по спине пробежал холод.
– Ты уверен, что оно того стоит? – не задумываясь, выдала Вика. Она не знала, откуда взялись эти слова. Они просто вырвались наружу – дерзкие, холодные, насмешливые. Голос ее собственного скептицизма.
– Стоит? – Харон запнулся. Он бегло посмотрел в окно, на залитый солнцем город, и снова перевел взгляд на девушку. На растрепанный пучок волос. На блуждающий взгляд. На непослушную руку, поправляющую сбившиеся шорты и майку. Страх и непонимание на губах, и дикое желание, чтобы к ним вновь прикоснулись частички ада. Вламывающееся жизнелюбие, твердящее «беги». Но девушка была в прострации.
Харон наклонился к ней, щелкнул пальцами прямо перед ее носом. Виктория вздрогнула, словно очнувшись ото сна.
– Нет. Нет, не надо. Я ничего не хочу!
– Врать демону… ох, как нехорошо, – в его голосе прозвучало разочарованное сожаление. – Что ж, ты знаешь, как меня найти. Я не говорю «прощай». Еще увидимся… Виктория. – Харон прикоснулся губами к ее щеке и исчез.
Виктория еще долго сидела в оцепенении, пытаясь осмыслить то, что только что произошло. Но у нее не получалось разобраться в собственных чувствах.
С одной стороны, она была жутко напугана. Она все еще не могла поверить, что в ее доме побывало настоящее мистическое существо. Ее скептицизм потерпел крах. И Вика даже не пыталась собрать осколки.
Все, во что она верила, рухнуло. Демоны? Ведьмы? Вампиры? Неужели все это действительно существует? Втайне от людей, от их восприятия… А может, и не в тайне? Может, люди настолько поглощены своей суетой, что даже в перерывах между идентичными часами не видят того, что творится у них перед глазами? Возможно, сверхъестественным существам в наше время и не нужно скрываться. Ведь только в современном мире можно стоять посреди толпы в час пик, истошно кричать от боли, моля о помощи, а в ответ тебя лишь толкнут в плечо со словами: «Че встал посреди дороги, урод?». Конечно, в таком мире демон в человеческом обличье, скользящий сквозь толпу, как змея в траве, останется незамеченным. Осознание того, сколько всего было упущено и незамечено, повергло Викторию в шок и отчаяние.
Виктория сидела за столом, разглядывая символы, начерченные на столешнице. «Может, это был сон? Сейчас я проснусь и вздохну с облегчением… Харон… Демон». Ее размышления прервал телефонный звонок. Василиса.
Через полчаса подруга уже сидела в комнате и увлеченно рассказывала всё, что с ней происходило на рандеву с ее новым парнем, описывая животную похоть и платоническую любовь. Вика кивала, но думала о другом. О мистическом госте. О его лице, застывшем перед глазами. О его руках, плавно скользящих по ее талии вниз, в шорты…. О его губах, едва коснувшихся мочки уха. О словах, которые он шептал пьянящим, туманным басом… О взгляде янтарно-карих глаз.
Сладострастие. Разве могли рассказы Василисы отвлечь подругу от таких воспоминаний?
– Ну что с тобой, Тори? – Вася плюхнулась на стул рядом и обиженно уставилась на Вику.
– А? Что? – Вика моргнула, выныривая из своих мыслей.
– Ты вообще меня слушаешь? Я специально к тебе пришла, поделиться эмоциями, а тебе как будто все равно!
– Нет, Вась, что ты… Просто я… – Вика замолчала, не зная, что сказать.
– Просто ты что?
– Не выспалась сегодня.
– Да ладно, – фыркнула подруга. – Ты не сонная, ты чем-то озадачена. Рассказывай, что случилось? Это из-за Данила?
– А что с ним? – искренне удивилась Виктория.
– А ты не знаешь? – растерянно спросила Василиса.
– Не знаю что?
Василиса виновато отвела глаза. Проболталась и это было очевидно.
– Мне сказали, что он уехал с какой-то девушкой…
Виктория, наконец, очнулась от своих воспоминаний, и реальность обрушилась на нее всей своей тяжестью. Она не любила Данила. Возможно, в самом начале отношений она и говорила о любви, но это было давно. Чувства угасли. Любовь сначала впала в летаргический сон, а потом и вовсе умерла. Банально, просто, как у всех. Но это вовсе не значило, что Викторию можно держать как «запасной аэродром». Лететь отдыхать с другой, а спать с ней? Какой вздор!
Прежде чем устраивать сцены, Виктория решила дождаться, когда Данил вернется из «командировки». Вдруг кто-то что-то напутал? Что-то недосмотрел или пересмотрел? Может, кому-то вообще не стоит совать свой нос в чужие дела. Все эти сплетни, люди, смакующие их, торопящиеся узнать, кто и что делал ночью. Если ничего не делал, то всегда можно придумать. Виктория решила, что спросит у Данила лично, что происходило на самом деле и хватит ли ему сил и смелости признаться.
– С девушкой? Он же в командировке… – отрешенно произнесла Вика и с ужасом поняла, что даже эта новость меркнет на фоне эпилептических воспоминаний об утреннем госте. Именно в этот момент девушка осознала: ей, в принципе, все равно, где и с кем был ее молодой человек. Она просто решила, что независимо от правды, они расстанутся.
Да, это были прекрасные два года. Прекрасные два года эгоизма и самопознания. Начало было красивым. Виктория часто вспоминала, как всё начиналось.
Тогда, давно, они ходили на общие тусовки. Он открывал ей двери; давал свои кофты, когда ей было холодно; держал за руку, когда она шла по бордюрному камню, представляя себя опытным канатоходцем; переносил ее на руках через лужи.
Тогда, давно, они смеялись, смотрели друг на друга, держались за руки, целовались в парках…Тогда, давно… уже прошло.
Тогда им казалось, что это любовь, что они вместе на всю жизнь, что никто и ничто не сможет их разлучить. Никто и ничто…кроме времени.
Прикосновения другого мужчины, демона, за десять минут показали ей то, чего она не чувствовала с Данилом за два года. Харон поставил жирную точку в ее раздумьях. Быть или не быть этим отношениям? Ответ был очевиден.
Василиса продолжала пересказывать слухи, а Вика мысленно пыталась изгнать демона из своей головы.
Вечером вернулась мать, Ольга Владимировна, и дом наполнился привычной бытовой суетой, которая сегодня казалась Вике особенно чужой и удушающей. Ей нужен был воздух. Движение. Свобода.
Сообщив матери, что хочет прокатиться на велосипеде, она схватила его и помчалась в сторону Серебряного бора. Она неслась по улицам, пытаясь ветром выдуть из головы янтарные глаза и пьянящий шепот.
Вика мчалась на велосипеде по тропинкам вечернего леса, выискивая укромное, тихое место. Ей не нужны были свидетели.
Что бы подумали люди, если бы увидели в сумерках девушку со свечами, выводящую на земле странные символы и что-то шепчущую на латыни? Как минимум – посмеялись бы.
Что подумают люди? Что скажут люди? Эти синонимичные вопросы чертовски мешали жить. Почему нужно беспокоиться о мнении тех, кто тебя даже не знает? Почему нельзя просто жить, не думая об общественном мнении? Зачем быть объектом, услаждающим чей-то мимолетный взор? Все ради пяти секунд внимания незнакомца?
Но Вика не хотела выглядеть посмешищем. До визита инкуба она бы и сама с удовольствием посмеялась над человеком, вызывающим в лесу дождь. Вот и вся ирония: мы не хотим, чтобы к нам относились так же, как мы сами относимся к другим. Она не хотела, чтобы над ней смеялись, но, будь она по ту сторону ситуации, сама не прочь была бы позубоскалить над чудаком.
Закончив перерисовывать знаки на остывающую после жаркого дня землю, Вика достала из рюкзака лезвие. Демон сказал, что пришел на кровь. Значит, чтобы увидеть его снова, нужна кровь. Но здесь она замерла. Самой себя резать? Причинять себе боль? Страх липкой волной подкатил к горлу. Но желание снова увидеть Харона оказалось сильнее.
Зажмурившись, она чиркнула лезвием по подушечке пальца. Острая, непривычная боль заставила ее вскрикнуть. Бордовая капля набухла и упала в центр нарисованного круга. Дрожащим голосом она начала читать латинский текст с листа.
Закончив, девушка замерла и огляделась. Никого.
Судорожно вспоминая, что она сделала утром, ища ошибку, Вика снова принялась читать. В ответ – тишина. Что не так? Почему он не приходит? Знаки, цифры, кровь, текст… Все то же самое. Почему?! Вопросы без ответов мучительно кололи сознание.
Тишина. Лишь шелест листьев и стрекот сверчков. Он не пришел.
Просидев в лесу почти полтора часа в полном одиночестве, раздавленная разочарованием, Виктория отправилась домой. Она ехала медленно, глядя на убегающий из-под колес асфальт. В голове царил хаос. С одной стороны – страх. Она помнила его слова: «Я могу отнять твою жизнь за одно мгновение». Существо, явившееся к ней, было непредсказуемым, и если что-то пойдет не так, винить будет некого. Разве что себя… если останется в живых.
С другой стороны – ее раздирало любопытство. Ей так хотелось узнать все, на что лишь на миллиметр приоткрылась завеса. Она жаждала распахнуть ее и заглянуть за кулисы этого мира. Но Харон не пришел.
– Где ты была? – мама стояла в коридоре, уперев руки в бока. – Я полночи не сплю, жду тебя! Вик, ну в чем дело?
– Мам… – Виктория медленно развязывала шнурки, не поднимая головы. – Я просто каталась. Думала, ты уже спишь.
– Вика! – строго сказала мать.
– Мам! Всё! Я поняла. Извини, не хотела, чтобы ты беспокоилась.
– Во сколько ты встаешь?
– В семь… У меня консультация, надо сходить. А ты?
– В шесть. В семь меня уже не будет. Сама встанешь или позвонить? – голос женщины, казалось, смягчился.
– Сама встану. Не беспокойся, мам. Ложись спать.
Виктория лежала и смотрела в потолок, окруженная тьмой. «Почему? Что я сделала не так? Я повторила ритуал точь-в-точь, разве что место сменила… Ну не может же он появляться только в доме! Я уверена, место, куда его вызывать, вообще не имеет значения… Что же не так…»
Еще почти час Вика лежала и обдумывала свои действия, пытаясь выяснить ошибку, пока незаметно для себя не уснула. Ей ничего не снилось, лишь чернота и тишина.
Утром Виктория чувствовала себя подавленной, так как чертовски не выспалась. Конечно, ночные гонки по лесам отнимают много сил и времени.
Девушка выскочила из дома и отправилась к метро «Улица 1905 года». Погода была хорошая: солнце за облаками и теплый-теплый ветерок.
Вика шла с полузакрытыми глазами, пытаясь уловить хоть какую-то частичку сна. Подсознание же бесконечно убеждало ее, что она – сумасшедшая. Даже в таком подавленном состоянии девушка думала лишь о вчерашней ночи. Она боялась за свое психическое состояние: точно ли она здорова? Может, и вправду не было никакого демона? Может, все, что она видела, чувствовала и слышала, было лишь игрой разума? Сон? Может, она сама все придумала и теперь не знает, как забыть?
Вика зашла в метро, втиснулась в третий поезд. Народу было очень много, и без усилий в вагоне не окажешься. Девушка повисла на поручне и снова закрыла глаза, настраивая себя на три часа консультации перед экзаменом.
– Как твой пальчик? – внезапно раздался тихий шепот над ухом. Виктория аж подпрыгнула от неожиданности. Она, конечно же, догадалась, кто стоит сзади. Ее догадки подтвердились, когда его руки обняли ее, не давая обернуться.
– Тш-ш… не нервничай. Тихо, – прошептал Харон, копошась носом в ее волосах.
Виктория не дышала. Страх вновь завладел ею. Она окинула взглядом недовольные лица людей: никто не обращал внимания ни на руки, крепко держащие девушку, ни на внезапный испуг, торжественно гуляющий в ее глазах.
– Ты звала меня вчера вечером, – прошептал мужчина, обнимая девушку. – Я слышал, как ты читала текст… кровь на земле… страх порезать пальчик… диагноз «шизофрения»… меланхолия…
Виктория не моргала. Сон, дремота, желание закрыть глаза – все физические потребности испарились. Она была бодра, но разум снова затуманился. Вика понимала, кто с ней, но не более того. Она не могла выговорить ни слова, в горле стоял комок из нервов, а в разум постепенно начала проникать страсть. Сквозь страх и оцепенение Вика чувствовала наслаждение. Господи, как же сильно она ждала этих объятий и как же страшно ей было в этом признаваться.
– Я был занят. Слишком занят. Виктория, Кузнецкий Мост. Пойдем, переход…
– Харон взял девушку за руку и повел к лестнице на переход.
– Подожди, – наконец, Вика смогла произнести что-то.
– Слушаю, – Харон крепко держал ее за руку и смотрел ей в глаза. – У тебя такой красивый цвет глаз… оливковый… Насыщенный. Столько жизни в них.
– Я не об этом! – перебила его Вика, сама не ожидая от себя такой строгости.
Демон опустил голову, но глаз от девушки не отводил, все еще держа ее за руку. Они стояли в центре станции метро «Кузнецкий Мост». Час пик. Люди их ненавидели. Их толкали и обзывали. Они мешали всем, но ей было наплевать. Ему – тем более.
– Ладно, – решительно сказала Вика. – Пойдем.
Они вышли на улицу и сели в первую же кафешку. Виктория решила попытаться поговорить с мужчиной… с демоном.
– Два кофе, – сообщил Харон первому попавшемуся официанту и пошел к столу, ведя за собой девушку.
– Но… – официант хотел что-то объяснить, но не тут-то было.
Харон остановился, посмотрел на парня и вновь повторил свой заказ, добавив тяжести в голос. Вика сидела за столом, рассматривая мужчину напротив. Янтарно-карие глаза, словно переливающиеся цветом, даже несмотря на то, что освещение было тусклым; темно-русые, практически черные волосы; челка, скрывающая лоб; пушистые черные ресницы… Прошло пять минут, прежде чем Вика заговорила.
– Окей. То есть всё нормально? Нормально то, что мы тут сидим как ни в чем не бывало? Нормально, что какое-то существо из ада собирается пить кофе? Может, еще сигару?
– Может… – Харон улыбнулся. – Но в кафе же нельзя курить.
– Откуда ты знаешь? Ох, что я несу… Ты всё знаешь!
– Виктория… знаешь, я рад, что сегодня я в России, в Москве. Рад, что курить в кафе нельзя.
– Что это значит?
– Ты же должна понимать, что за все мое существование ты не первая женщина в моих руках.
– И я это понимаю.
– Вчера я слышал твой голос, но не мог все бросить и примчаться… Я украшал сон одной премилой дамы.
– Не мог всё бросить? – Вика схватила кружку с кофе, надеясь, что кофеин сможет пробудить в ней благоразумие. – Я думала, демоны должны являться, как только их позовут.
– О нет, детка. Мы являемся только к тому, к кому сами хотим явиться. Если у меня нет настроения, желания или я занят, то я не приду на зов, пусть хоть черному петуху голову рубят.
– Почему ты пришел ко мне? – Вика улыбнулась. Это была ее первая улыбка за два дня. Первая улыбка в присутствии соблазнителя из Тартара.
Харон усмехнулся, взял стул и подсел к девушке ближе. Он приобнял ее, бесцеремонно поцеловал в губы и снова улыбнулся. Демон вел себя так, словно они были женаты уже не первый год.
Виктория же сидела и не шевелилась. Она поражалась наглости мужчины, поражалась себе: почему она не убирает его руки? Почему позволяет ему целовать себя? Что происходит с ее головой?
– Ты меня заинтересовала. Твой неуверенный голосок, отвратительная латынь, порезанная нога… Давненько я не видал такого неловкого «мага».
– Я не «маг»!
– Я знаю. Ты миловидная рыжеволосая девчонка, пятый курс университета. У тебя есть мальчик, которого ты не любишь. Живешь с мамой, из-за чего вчера отправилась в лес…
– То есть все демоны контролируют свое присутствие? Захотел – пришел, захотел – нет?
– Абсолютно.
– Почему ты снова пришел ко мне? Я же сказала, что не согласна на сделку.
– Это мы еще посмотрим. Хм, я рад, что ты наконец перестала меня бояться.
– Да черт побери! – не выдержала Вика. – Как так можно?!
– Кстати, каждый раз, когда кто-то говорит «черт побери», черт забирает три дня жизни. Аккуратнее со словами, малыш.
У нее снова встал ком в горле. Черти? Они тоже реальные?
– Понимаешь, Виктория, черти занимают не самую высокую ступень в иерархии ада и выполняют неблагодарную работу. Хоть как-то они должны себя радовать. – Харон… Честное слово, я чувствую себя не в своей тарелке. Мне кажется, всё это сон или еще какая-то галлюцинация. Этого не может быть. Демонов и чертей не бывает! Ты просто шутишь, насмехаешься надо мной!
– Да? Неужели? Тогда для начала я покажу тебе, что такое иллюзия. – Харон взял девушку за руки и прошептал: «Закрой глаза». Вика выполнила команду и молча сидела с закрытыми глазами.
Шум ветра. Теплый воздух. Волны, разбивающиеся о скалы.
Виктория открыла глаза. Крик испуга вырвался из нее, потому что под ногами красовался обрыв, а внизу – море, может, океан, – разбивающееся о подножье высоченной скалы, на вершине которой стояла девушка.
– О боже! – шатаясь и хватаясь за Харона, крикнула Вика. – Какого черта, Харон?! Я же могла упасть!
– Да, могла, но не упала. Не забывай, это иллюзия. Всё, что ты сейчас видишь, на самом деле не существует. Это всё проекция моего воображения. Эти прекрасные, зловещие волны, резкие порывы ветра, спутывающие твои волосы, чайки, истошно кричащие и парящие в небе… ничего этого нет! Давай руку.
Харон улыбнулся и прыгнул вниз, таща за собой визжащую девчонку. Вика была не на шутку перепугана действиями «попутчика». Ей было страшно падать, она пыталась осознать и понять, что всё – иллюзия, но разум отказывался верить. Уж слишком всё выглядело реально, да и чувствовалось также. Какая может быть иллюзия, если в носу стоит соленый воздух, в ушах – звуки природы, а босые ноги отчетливо ощущают острые камни скалы…
Внезапно Виктория почувствовала, как ноги утопают в обжигающем песке. Ее словно на вертел посадили. Оглядевшись, Вика увидела залитую солнцем пустыню.
– А-а-а! – вскрикнула она, топчась с ноги на ногу. Горячо. Слишком горячо. Виктория бросилась в объятия Харона, встав на его ноги.
– Хм, – усмехнулся он, обнимая и поддерживая девушку. – Иллюзорная пустыня, наполненная миражами, дублированная иллюзорность… Дальше!
Сотни миллиардов иголок пронзили кожу. Сковывающая боль, увядание, туман перед глазами. Жизнь не чувствуется. Холод. Невозможный холод. Кругом снега, сугробы и льды, и ни одной живой души. Замороженная пустота…
– Я не могу! – сквозь стучащие зубы проговорила Вика. – Харон… пожалуйста…
Внезапно они снова оказались в кафе. Никаких неприятных физических ощущений, только отчетливые воспоминания.
– Вот, детка, теперь ты понимаешь, что такое иллюзия, правда? – Харон обнял девушку и улыбнулся.
Виктория со всей серьезностью посмотрела на него, изучая неземную красоту мужчины. От него шел запах страсти, его хотелось обнимать, хотелось, чтобы он обнимал. Чарующий взгляд, нежные губы, бархатистый голос. Виктория таяла, будучи рядом с ним.
– Я предлагаю тебе сделку, – прошептала она, глядя в янтарные глаза.
– Сделку? Мне это нравится.
– Да. Вы же, дьявольское отребье, только по сделкам всё и делаете…
– Дьявольское отребье? – Харон нахмурился.
Виктория смотрела на него, сильно опасаясь дальнейших действий. Она ведь не знала, что может последовать дальше, в какую Антарктику он ее отправит. Но Вике было безумно интересно, как он среагирует и что будет делать.
Харон хмурился, молчал, испепеляя девушку лукавым взглядом. В итоге он просто улыбнулся.