Без Границ

– Ты путаешь любовь и страсть, – Виктория улыбнулась.

– Дорогая, по-моему, это ты их перепутала, поэтому у тебя метка Люцифера на плече.

– Вот как ты к этому относишься… – Вика смотрела ему в глаза.

– Я всего лишь предположил, что ты перепутала. Не опрометчивый ли это был ход?

– Я ни о чем не жалею, – девушка пошла вперед.

Харон тронулся за ней. Он смотрел на ее спину, волнистые рыжие волосы, футболку, облегающую талию, запах… не тот запах, который Франция продавала всему миру. Естественный запах, который мог услышать только идущий сзади инкуб. Что-то действительно было в этой солнечной девушке. Люцифер не зря назвал ее Солнцем. Виктория по-настоящему излучала светлые ассоциации. На нее хотелось смотреть и улыбаться. Что Харон и делал. Плохо было лишь то, что он не знал жалости. Каждая женщина после ночи с ним клялась в любви. Они все страдали. Демон привык к своим воздыхательницам. Его лишь удивляло, что Виктория все еще не разделила с ним ложе, не почувствовала всего его, она просто глупо влюбилась… Он даже боялся подумать, что будет, когда случится тот самый безудержный первый раз.

Было около полуночи. Виктория сидела у себя в комнате, Харон – напротив. Они оба молчали. Девушка просто смотрела и не могла насмотреться. А Харон не знал, как себя вести. Он был первоклассным любовником. С его умениями не мог посоперничать ни один другой инкуб. Но он не умел просто общаться.

– Ты когда-нибудь любил? – спросила Вика.

– Что? – переспросил он.

– Ничего. Ничего, – Виктория улыбнулась. – Знаешь, за сегодняшний день, проведенный с тобой, точнее, за ту добрую половину дня и вечера, я поняла, что ты вовсе не страшный. Я больше тебя не боюсь.

– Виктория… – Харон склонил голову. – Я демоническая сущность. Во мне нет даже понятий о некоторых добродетелях. Я, конечно, не отличался особой жестокостью, как некоторые мои соотечественники, но не бояться демона – нелепо. Я ни в коем случае не призываю тебя бояться, но должное опасение все-таки должно присутствовать. Интересно, почему я вообще говорю тебе это… – Харон улыбнулся и присел рядом с девушкой. Она тут же начала нервничать, заливаться краской, теребить кончики волос.

– Мне непонятно твое смущение, детка, – Харон взял ее за руку. – Откуда оно? Что ты сейчас чувствуешь?

– Желание… – Виктория глубоко вздохнула.

– Желание? – Харон улыбнулся, касаясь губами ее плеча. – Почему ты противишься ему? Почему отталкиваешь мою ласку?

– Человеческие отношения так не строятся, – Виктория провела рукой по его щеке.

– И для этого ты выбрала себе демона, чтобы строить с ним человеческие отношения? – удивился мужчина, расстегивая верхнюю пуговицу. Виктории казалось, что она вот-вот потеряет сознание от предвкушения неописуемых картин.

– Нет… Любовь выбрала, не я. Я до сих пор молю Господа о прощении, хотя, скорее всего, это уже бесполезно.

– Я знаю о твоих мольбах, я слышу поток твоих мыслей. И еще кое-что в них я слышу… Неужели ты не слышишь? Не слышишь свой внутренний голос, который шепотом перекликается с похотью? Они вдвоем хотят, чтобы слишком правильное сознание позволило им получить то, за что была заплачена высокая цена…

Виктория уже прощалась с рассудком. Как же тяжело оставаться наедине с собой, когда, услышав милый голос желанного человека, разум обращается в бегство, как паршивый дезертир. От одних только его слов девушка пребывала в неописуемом экстазе. Ей и так казалось, что она сейчас умрет от бесконечного потока эйфории.

– …Говори со мной, говори… – Демон уже расстегивал третью пуговицу своей рубашки, целуя пальцы девушки. – Что сейчас ты чувствуешь? Всего лишь желание?

Виктория издала нежный стон и уже практически попрощалась с реальностью, когда поняла, что больше не ощущает прикосновений.

– Да ты девственница… – Харон с улыбкой смотрел на нее. Вика подскочила на кровати и впопыхах начала поправлять волосы и футболку.

– Что значит девственница?! У меня были мужчины… – обиженно сообщила она.

– Я знаю. Ты моральная девственница. Любовь – это таинство, которое должно постигаться не за один год. Мне тысячи лет, и я все еще учусь, потому что крайне редко можно встретить одинаковых женщин. Тебе никто ничего не рассказал, не показал. У тебя был просто секс, каких миллиарды, с участием двоих: мужчины и женщины. Я же готов предложить тебе еще одного участника – любовь. Именно с участием мужчины, женщины и любви секс перестает быть сексом. Он перерастает в возвышенную любовь, и тебе посчастливилось, будучи не спящей, получить ее.

Харон набросился на опешившую девушку со сладострастными поцелуями. Виктория даже пискнуть не успела. Всё, она сдалась. Не было у нее больше никаких сил говорить демону «нет». Она больше не хотела это говорить.

Внезапно Харон замер, на какое-то мгновение даже перестав дышать. За это время Виктория вернулась к жизни. Она открыла глаза и удивленно посмотрела на своего искусителя.

– В чем дело? – встревожено спросила она, разглядывая озадаченное лицо перед собой.

– У меня что-то шевелится в штанах, – мужчина нахмурился и встал с кровати. Двумя пальцами он вытащил из брюк мобильник. Раздался тихий смешок. Харон перевел взгляд на девушку: она, закрыв рот руками, тихонько хихикала.

– Он больше не шевелится… Что ему надо? – Демон протянул аппарат Виктории.

– Это смс.

– От кого?

– Спам. Люди, автоматизированные системы вечно что-то предлагают: купить, взять кредит, выиграть машину. Всякая чушь.

Мужчина с серьезным выражением лица смотрел то на мобильник, то на девушку.

– Что я должен сделать?

– Можешь либо удалить смс, либо забыть про сообщение. Отвечать не нужно. Участвовать в предложенных акциях – тем более, – Вика встала с кровати, подошла к застывшему мужчине и принялась застегивать его рубашку.

– У меня завтра очередное собеседование… Я должна хоть немного поспать. Если ты не занят, мы можем встретиться вечером.

– Ты меня выгоняешь? – искренне удивился он.

– Нет. Намекаю на то, что я устала. События последних полутора дней слегка утомили меня и заставили понервничать. Я довольно много потратила сил на встречу с Люцифером. Потом твое появление лишило меня разума окончательно. Я человек, и мне тяжело дается общение с твоим миром, тяжело испытывать к тебе чувства.

Харон насупился, посмотрел на девушку, внимательно слушая ее, пытаясь понять, но он не мог. Всё, что он мог понять, – это то, что хотят, чтобы он ушел. Он ничего не знал о покое, ему была неведома усталость. Но он старательно изучал людей, пытаясь вывести формулу «если… то…». В этом случае он неплохо справился, запомнив, что если человек устал, то ему надо отдохнуть.

– Хорошо. Я понял тебя, – безропотно согласился он. – Что я должен сделать перед уходом? Просто исчезнуть?

– Нет. Меня поцеловать. Пожелать спокойной ночи.

– Это то, что вы делаете перед сном? Люди, я имею в виду.

– Ну, не все. Так делают только те, кто состоит как минимум в хороших отношениях друг с другом… или влюбленные. Незнакомые так делать не будут.

– Я понял, – Харон улыбнулся, уже обнимая девушку. – Я просто поцелую, – сообщил он, почувствовав, как быстро она вся напряглась от его прикосновений. – И пожелаю спокойной ночи.

Харон брел по центру Москвы. Вокруг было столько людей, что у демона даже глаза разбегались. Ему нужно было понаблюдать за поведением людей в обыденной жизни: узнать, что они делают, когда не в постели, как общаются между собой.

Он уселся на улице, в ночном кафе на Никольской, и принялся разглядывать парочки.

И о чудо! Они все такие разные. У них все было абсолютно разным! Харон был в смятении. Первоначально, когда Люцифер изъявил свою волю, демон был уверен: «Ха, люди. Стадо озабоченных людишек. Чему у них можно научиться? Что они могут дать?» И вот самоуверенный демон, искуситель женских сердец, сидел и не понимал, как простолюдины добиваются расположения к себе. Почему Виктория уже столько раз отказывала ему, когда у них было столько возможностей насладиться друг другом? Что он еще должен сделать?

И, конечно же, он не понимал, что творится у девушки в голове. Достать Люцифера в буквальном смысле из-под земли, отдать ему свою душу, заполучить верховного инкуба в свои руки на два года и говорить: «Пошел вон, я устала». Будучи на земле всего сутки с небольшим, Харон уже начал философствовать на тему женской логики и ее последствий.

Около него обосновалась парочка: молодой человек усаживал свою девушку за стол. Харон все подмечал: парень отодвинул стул, подождал, когда девушка сядет, пододвинул стул. Наконец, он уселся сам напротив. Он смотрел на нее такими влюбленными глазами, пока она с хмурым видом рылась в предложенном официантом меню. Рядом с ней лежал небольшой букет из трех бордовых роз. Несомненно, цветы презентовал молодой человек.

Цветы. Харон отметил первую особенность, которая часто встречалась по всей Никольской улице. Если девушка шла с цветами, то существовала огромная вероятность того, что рядом с ней идет именно ее ухажер. Еще она могла идти одна с цветами после свидания, если молодой человек ее не провожал.

Глаза. Это вторая вещь, на которую обратил внимание Харон. Почти все мужчины смотрели на своих девушек так, словно перед ними стояли богини. Они буквально обожествляли своих дам одним лишь взглядом. Глаза блестели. Правда, сверкали! Настолько живыми они казались демону, что он глубоко задумался: а сможет ли он когда-нибудь так же смотреть хоть на какую-нибудь женщину?

Харон также отметил менторские голоса и самовлюбленные взгляды девушек. По одному только их выражению лица было понятно, что происходящее вокруг – так и должно быть. По-другому просто быть не может.

Улыбки. Еще одна черта, которую Харон отметил для себя. Практически все влюбленные улыбались. Не всегда, конечно, совпадали их мысли и улыбки, но, невзирая ни на что, мужчины ходили с приподнятым уголком губ, а девчонки, конечно, светились счастьем, улыбаясь во все тридцать два зуба. Харон любил улыбаться, и данная задача не должна была вызвать проблем.

Еще демон заметил, что влюбленные держатся за руки. Что такого важного было в этом прикосновении? Почему вообще мужчина и женщина так часто держатся за руки?

Харон раскладывал по полочкам информацию, предварительно набросав план действий по отношению к его сложной девушке – Виктории.

Мог ли он вообще называть ее «моя девушка»? Что люди вкладывают в это понятие? «Моя девушка» – значит, моя? Мог ли он делать с ней все, что захочет? Нужно ли узнавать о ее желаниях? «Собственность» и «девушка» – эквиваленты?

Встречал он и парочки, которые, насупившись, шли порознь. Парень брел, опустив голову, а девушка, сложив руки на груди, смотрела отрешенным взглядом вроде бы вперед. Но Харон мог прочитать и взгляд, и мысли: она просто смотрела, потому что у нее есть глаза. У нее не было никакого интереса созерцать ночную улицу.

Что могло их расстроить? Что за причина, по которой они идут как чужие друг другу? Демон не знал. Не знал он также, что «чужие» – это нормально для человеческих отношений. Время беспощадно забирает то, чему все так радуются. Постепенно люди начинают отворачиваться друг от друга, перестают понимать друг друга, а в один прекрасный день они просыпаются, смотрят друг на друга и синхронно задаются лишь одним вопросом: «Кто ты такой и почему лежишь в моей кровати?»

Демон еще ни на микросекунду не задумывался о реальной сложности человеческих взаимоотношений, о безумном спектре их необъяснимых чувств и о вмешательстве кровожадного сознания. Пока Харон смотрел на одержимых страстью, возможно, любовью людей, он пытался их сразу же понять.

Любое человеческое движение Харон примерял на себя. А смог бы он так же? Что вообще он испытывал к этой девушке с печатью Люцифера? И испытывал ли?

Безусловно, он точно понимал, что хочет ее попробовать в постели, от нее пахло сексом, и, несмотря на то, что она была совсем юной и чертовски неопытной, демон чувствовал непреодолимую сексуальную тягу. Хорошо ли это? Достаточно ли этого для женщины? Во снах секс – это все, что было нужно. Ему никогда не отказывали, его никогда не стеснялись, но его всегда хотели. Все его женщины просто ждали повторения в следующем сне, не думая о том, что умрут после первой ночи. Никто из них и подумать не мог, что такое может случиться в реальности.

Харон наблюдал за всеми. Он слушал людские речи и подслушивал их мысли. Довольно часто то, что говорилось, не совпадало с тем, о чем думалось. Иногда говорилось красиво, так что даже Харон заслушивался, а в голове текли дикие мысли о том, как все достало. Реже думалось хорошо, а говорилось еще лучше.

Харон был решительно настроен не разочаровать своего повелителя и девушку, которую ждало малоприятное будущее.