Оценить:
 Рейтинг: 4.5

Белый конь на принце

<< 1 ... 13 14 15 16 17 18 19 20 >>
На страницу:
17 из 20
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
Голова Митрича с треском опустилась на клеенку, глаза сомкнулись, раздался храп.

– Все, – констатировала Олеся, – теперь хоть топором бей, он не очнется. Интересно человек устроен. Может, мы с другой планеты, оттого и странные.

Я протянула ей деньги. Очень надеюсь, что мои предки и родичи Митрича прилетели на Землю из разных галактик. Не хочется даже думать, что у нас с пьянчугой есть некое генетическое сходство. Хотя у алконавта завидное здоровье, годы потребления «огненной воды» не повредили его мозг. Ну и где справедливость? Я почти не прикасаюсь к рюмке, стараюсь питаться здоровой едой, веду правильный образ жизни… и регулярно падаю в кровать с мигренью. А Митричу все трын-трава. На моих глазах он сначала дверью по башке получил, затем эмалированным ковшиком, потом тяжеленной сковородкой – и хоть бы хны! Ни разу на головную боль не пожаловался. И какая память! Уходя в астрал, без запинки назвал координаты Николая Сергеевича, а мне, чтобы вспомнить почтовый адрес Оксаны, с которой дружу всю жизнь, приходится лезть в телефонную книжку!

Глава 8

Проезд к дому второго охранника заслонил автобус, нагло вставший прямо посередине узкой заасфальтированной дороги. От выражения возмущения меня остановила табличка со словом «Ритуальный» на ветровом стекле. Пришлось бросать «Мини-купер» у магазина и пробираться сквозь толпу соседей, которая собралась у входа в подъезд. Из него выбежал мужчина, одетый в слишком узкий черный костюм.

– Люди, осторожно, лестница! – нервно восклицал он. – Умоляю, лестница! Помните про ступени!

Мне стало почти до слез жаль вдовца, тяжело потерять любимую жену, тут недолго и умом тронуться, гроб уже в автобусе, а несчастный ни к селу ни к городу вспоминает про лестницу.

Тетки вокруг меня стали перешептываться.

– Ох, бедолага!

– Страшно Юрке, вот он и нудит!

– Юра, – позвали из автобуса, – залазь!

– Ступеньки, – всхлипнул мужчина, – я не переживу, если они споткнутся! Умру в секунду!

– Хватит горлопанить, – оборвал вдовца прокуренный бас, – не боись! Нету здесь лестниц.

– А в крематории? – напрягся несчастный муж. – Там полно! Обложите гроб поролоном! Пусть на тележке везут! Нести не надо. Не встряхните домовину! Умоляю!

Из автобуса выскочили два парня, бесцеремонно подняли мужичонку и забросили в салон.

– Вот грубияны, – не сдержалась я.

– Иначе Юрка не сядет, – пояснила одна из соседок.

Я редко осуждаю людей, но сегодня не утерпела:

– Разве можно так себя вести? У человека горе, он неадекватен, про лестницу твердит, не останавливается. Надо врача позвать! Дать ему валерьянки!

Тетки фыркнули. Одна, самая бойкая, ткнула пальцем в сторону удаляющегося «Икаруса»:

– Галка Юрку со свадьбы изводила, била его, деньги отнимала, вечно орала. Муж у нее в прислугах ходил, рот открыть боялся. Десять лет назад Галка померла, осложнение после гриппа случилось. Юра для приличия заплакать хотел, но у него не получилось. Никто мужика не осуждал, наоборот, радовались люди. Юрка участливый, чего ни попросят – сделает, всем здесь мебель чинит. Галка же скандалистка была, на соседей в милицию жаловалась, с часами стояла, если кто ремонт завел: едва время выйдет, она к участковому: «Оштрафуйте строителей, они в поздний час стены долбят».

Я понимающе кивнула. Когда-то под нашей с Кешей квартирой обитала Любовь Ивановна Пызникова. Вежливая тетенька всегда здоровалась с нами в лифте и произносила дежурную фразу:

– Отвратительная погода на дворе.

Где работала Любовь Ивановна, я не знаю, может, в школе? Было у нее в глазах выражение скрытой беспощадности, какое порой мелькает на лицах злых педагогов. У нас с Кешей в то время была крохотная собачка по кличке Снапик, мы нашли несчастное животное на берегу пруда и выкормили слепого щенка из пипетки. Поскольку мать Снапика во время беременности не получала ни витаминов, ни минеральных подкормок и питалась чем бог пошлет, ее сыночек получился маленьким, он легко умещался в моем кармане и весил менее килограмма.

Каждый вечер, примерно в девять часов, Любовь Ивановна начинала стучать по батарее, а спустя минут десять заявлялась к нам собственной персоной и заявляла:

– Прекратите шум! Из-за вас я не могу узнать о событиях в мире! Программу «Время» нужно смотреть в полной тишине.

Вначале я пыталась беседовать с Пызниковой как с нормальным человеком, терпеливо отвечала:

– Аркаша уже спит, а я спокойно сижу в кресле и читаю.

– Не надо лгать! – отвечала Любовь Ивановна. – У меня над головой грохочет молотилка.

В таком духе мы препирались целый месяц, а затем Пызникову осенило. Когда я в очередной раз распахнула дверь и увидела красную от злости соседку, она заорала:

– Бессовестные! Ваша собака носится по моей голове, цокая когтями!

От столь неожиданного заявления я растерялась, но возразила:

– Снапик меньше кофейной чашки, он передвигается практически бесшумно.

Но Пызникова только сильнее обозлилась.

Через месяц к нам пожаловал участковый и показал донос. Документ на пяти страницах поражал своим размахом. Любовь Ивановна припомнила все прегрешения соседки Васильевой: два раза в неделю возвращается домой после одиннадцати вечера, несет в авоське овощи, с которых на общую лестницу сыплется пыль, слишком часто к Дарье заглядывают гости, они вытаптывают плитку на полу подъезда… В особенности меня умилил последний пассаж кляузы: «В квартире гр. Васильевой живет опасное животное, бегающее с ужасающим грохотом, из-за чего я не могу нормально есть, спать, работать и гулять по улице».

Я продемонстрировала участковому Снапа. Милиционер сначала долго щурился, пытаясь обнаружить «слона» в диванных подушках, а потом развеселился и сказал:

– Пойду к Пызниковой, разберусь.

Часа через три, когда я начисто успела забыть о представителе власти, он снова возник у меня в прихожей и, вытирая пот со лба, сказал:

– Устал, как Савраска, но договорился с Любовью Ивановной, она больше не станет тебя тревожить и заявления мне строчить.

Я захлопала в ладоши:

– Огромное спасибо!

– Погоди, – притушил мою радость участковый, – есть одно условие. Снапик должен ходить дома в шерстяных носках и валенках.

Я от удивления сморозила глупость:

– Где можно купить для собачки валяную обувь?

Милиционер пожал плечами:

– Без понятия.

Валенки для Снапуна я искать не стала, Пызникова продолжала наведываться к нам с Кешей ежедневно до тех пор, пока мы не перебрались на другую жилплощадь. Понимаете, почему меня не удивило сообщение о скандальном характере покойной Галины? В каждом доме непременно найдется борец за правду и справедливость. Вот послушайте дальше. Избавившись от Пызниковой, я встретила на новом месте обитания человека по фамилии Татарников. Первый раз увидела его на лестничной площадке с линейкой в руке около своей двери.

– Возмутительно, – заорал старик, – вы обили кожзамом дверь и сократили тем самым лестничную клетку на три миллиметра. А если пожар? Или наводнение? Цунами?

– В Москве? – хихикнула я. – С таким же успехом можно опасаться быть съеденным бенгальским тигром, эти хищники массово обитают у входа в метро.

Татарников юмора не понял и стал бегать по разным инстанциям, требуя, чтобы я содрала дерматин. Самое удивительное, что отвязный скандалист жил на этаж выше нас с Кешей, мы ему ничем не мешали, просто у него был потрясающе вздорный характер, и, вероятно, он питался отрицательными эмоциями.

<< 1 ... 13 14 15 16 17 18 19 20 >>
На страницу:
17 из 20