Безумная кепка Мономаха
Алиса шагнула вперед.
– Можно посмотреть на труп?
– Зачем?
– Это мой муж!
– Так документики-то… – напомнил мент.
– Думаю, они ненастоящие, – парировала Алиса. – Или он машину украл вместе с чужими правами.
Гаишник начал кусать нижнюю губу.
– А что? Мог украсть? – поинтересовался он спустя некоторое мгновение.
– Запросто, – кивнула женщина. – Алеше любой замок вскрыть – пара секунд. Его соседи всегда звали, если дверь захлопнулась, голыми руками работал.
– Так он что, вор?
– Нет, просто умелец.
– Ну, не знаю… – затоптался патрульный, – не положено это…
Внезапно Алиса повернулась ко мне и вдруг скомандовала:
– Сделай что-нибудь!
Отчего-то приказ не удивил. Я кивнула, вытащила бумажник, выудила оттуда купюру (так называемый «спецталон», который имеют при себе почти все автолюбители, дабы быстро решить проблему в случае нарушения правил дорожного движения), сунула ее менту и сказала:
– Видишь, она не в себе, пусть взглянет на тело. Поймет, что ошиблась, ведь телевизор искажает внешность, и успокоится. Если начальство начнет тебя ругать, скажешь чистую правду: тетка представилась супругой погибшего.
– Ладно, – согласился патрульный, – подныривайте сюда.
Алиса схватила меня за руку:
– Пошли.
Я покорилась и, подлезая под красно-белую ленту, отчего-то вспомнила русскую пословицу про кувшин, который повадился по воду ходить, да и голову сломал!
Люди, не сталкивавшиеся с работой наших правоохранительных структур, наивно полагают, что труп, появившийся в центре города, незамедлительно уберут с дороги, асфальт после ДТП с жертвами вымоют, движение восстановят, пешеходы вкупе с водителями избегут стресса, который, естественно, может возникнуть при виде недвижимого человеческого тела.
Ан нет. Кто так думает, глубоко ошибается. У нас в подобных случаях моментально начинается кавардак. У милиции не хватает автомобилей, труповозка занята, а те, кто уже приехал на место происшествия, невесть куда засунули рулетку и теперь судорожно ищут ее… Я бы на их месте давным-давно купила в ближайшем магазине новую и продолжала работу на месте ДТП, но, во-первых, государевы люди без приказа вышестоящего начальства на столь отчаянный шаг не решаются, а во-вторых, кто им потом вернет потраченные средства? Так что у них своя логика.
Сейчас на месте аварии, в которой погиб человек, началась совсем уж бестолковая суета. Если бы на Валовую улицу прибыла обычная машина ДПС, то парни в форме привычно выполнили бы свою работу, но, судя по всему, в аварии пострадала машина крупной шишки (среди нескольких припаркованных у тротуара покореженных авто имелась иномарка с «мигалкой»), и на место происшествия кинулось всякое начальство. Вот оно и раздавало простым сотрудникам указания. Мой друг майор милиции Вовка Костин всегда повторяет в подобных случаях:
– Ой, беда, коли наши шефы активничают, ничего хорошего не выйдет. Налетят, нашумят, поругаются со всеми, а дело стоять будет.
Гаишник подвел нас к месту, где лежало тело, и поманил Алису пальцем:
– Глядите!
Потом он приподнял грязно-серое байковое одеяло, прикрывавшее верхнюю часть трупа. Кононова стиснула мою ладонь и пробормотала:
– Ясно.
– Что тут происходит? – заорал стоявший невдалеке дядька в сером костюме. – Журналисты, да?
Гаишник мгновенно опустил покрывало.
– Нет, нет! – испуганно залопотал он. – Что вы! Тут одна женщина утверждает, что погибший – ее муж.
– Которая? – еще сильней обозлился мужчина.
– Вон та, – ткнул пальцем в Алису патрульный.
– С ума сойти! – зашипел мужик. – Гони ее в шею! Да обыщи проныру, небось она из «Желтухи», знаем мы их, прохиндеев-журналистов, наврать могут с три короба. Обязательно осмотри бабу на предмет обнаружения фотоаппарата с диктофоном.
Гаишник с сомнением покосился на говорившего.
– Права такого не имею, – вдруг сказал он сурово. – Ничего плохого гражданка не совершила, плакала сильно, вот я и подумал…
– Тебя тут не думать поставили! – завизжал «серый костюм». – Ишь, разговорился… Делай, что велено: в сумочку ее загляни, наверное, там аппаратура и лежит!
– Вы мне не начальник, – хмыкнул гаишник, – на своих слюной брызгайте.
– А ну живо назовись! – покраснел мужик. – Представься по всей форме!
– Николаев Евгений, – заученно ответил патрульный, – сержант.
– Все, теперь безработный, уж я позабочусь о твоем увольнении, – злобно пообещал незнакомец.
– Смотри не лопни от важности! – заржал уже в открытую патрульный. – А то я тут прямо весь перепугался, пойду памперс надену…
Продолжая смеяться, Николаев исчез в толпе, а дядька в сером шагнул к Алисе. Я моментально загородила собой безумную.
– Не трогайте ее!
– Отвали, убогая, – презрительно прищурился хам.
Но я схватила безучастно взиравшую на нас Алису за руку и рявкнула:
– Сам отвали! Бедная женщина не в себе, ей плохо, у нее с головой беда… Если тронете ее хотя бы пальцем, мигом получите в нос!
Нахал неожиданно улыбнулся.
– Уж не ты ли со мной драться надумала? Комар в джинсах…
Я стиснула зубы, а грубиян спокойно продолжил:
– Уводи свою психопатку. Зачем ты ее на улицу вытащила? Таким дома сидеть следует, за запертой дверью.
И тут Алиса тихонечко сообщила:
– Там, на земле, мой муж.
– Пошли скорей, – велела я.
– Нет, правда, здесь, под одеялом, лежит мой муж Алексей Петрович Кононов.
– Ох, беда, – вздохнул мужчина. – Чего только психам на ум не взбредет… Паспорт при нем совсем на другое имя.
Глава 3
Несмотря на холодный день, мне стало жарко, потом внезапно заболела голова.
– Уходите, – велел мужчина, – нечего тут стоять!
– Значит, по документам он не Алексей? – растерянно осведомилась Алиса.
– Да, – кивнул дядька.
– Нет! Алеша! – стояла на своем умалишенная. – Кононов!
– Вы ошибаетесь, за рулем «Мерседеса», устроившего тут аварию, сидел некто Ведерников, – попытался вразумить Алису мужчина, неожиданно растерявший недавнюю пещерную грубость.
– Нет, Алеша.
– Да уведи ты ее отсюда… – взмолился мужик, поворачиваясь ко мне. – Можно, конечно, ребятам свистнуть, мигом утянут, так ведь жаль несчастную. Даю тебе две минуты, если не уберешь бабу, пеняй на себя, силком уволокут. Без нее тошно.
Я дернула Алису за рукав:
– Хочешь кофе?
Дурацкий вопрос, но отчего-то именно он пришел мне сейчас на язык. Неожиданно Кононова кивнула:
– Да.
– Видишь, вон там дом?
– Да.
– Пойдем, выпьем горяченького, у меня в кабинете поговорим.
– Здесь мой муж, – упрямо пробормотала Алиса, но с места стронулась.
– Конечно, конечно, – закивала я, подталкивая уже не сопротивляющуюся Алису к бело-красной ленте, – мы просто подождем в спокойном месте, пока закончится суета. Эй, Николаев Евгений!
Стоявший в оцеплении знакомый сержант повернул голову.
– Чего тебе?
В этот момент в мою спину уперлась крепкая рука, я ощутила тычок и услышала сердитый голос:
– Просто прут и прут! А то не видно, что тут ходить запрещено? Ну, бабы!
– Эй, не толкай ее! – рассердился Николаев. – Она ж тебе не мешает!
Я тоже хотела вслух возмутиться, но в тот момент болтавшаяся у меня на плече сумочка упала на тротуар. Во все стороны веером разлетелись мелочи: губная помада, пудреница, носовой платок, ключи от машины.
– Вот, блин, урод! – в сердцах воскликнул, подходя к нам, Евгений, кивнул мне: – Давай собирай свой хабар, пока не затоптали. Я твою убогую придержу.
– Это мой муж, – упорно повторяла между тем Алиса.
– Точно, – кивнул сердобольный сержант.
– Алеша.
– Стопудово.
– Он умер.
– Угу.
– А теперь погиб.
– И это правильно, – с готовностью вновь согласился Евгений Николаев. – А что, обычное дело, со всяким случиться может. Сначала раз тапки откинул, потом второй, влегкую…
Слушая их идиотский диалог, я быстро собирала выпавшие вещи, думая при этом: так, сейчас приведу Алису в агентство, налью ей кофейку, а потом найду повод и пороюсь в ее матерчатой торбе, сестре-близняшке моей сумки, которую несчастная сумасшедшая сжимает в руке. Наверное, там найдется паспорт, или сотовый, или хоть что-нибудь с адресом, с номером телефона ее родственников. И кому только пришло в голову отпустить больную женщину в одиночестве бродить по Москве?!
Алиса неожиданно покорно пришла со мной в агентство. Более того, она абсолютно разумно спросила:
– Где тут руки помыть?
– Туалет рядом, – машинально ответила я. И моментально добавила: – Давай провожу!
Внезапно Алиса улыбнулась.
– Думаешь, я из психушки удрала?
– Что ты! – фальшиво завозмущалась я.
Кононова склонила голову набок.
– Нет, я совершенно нормальная, просто в последний год со мной столько всего случилось… И впрямь рехнуться можно. Ладно, завари кофе. И не надо меня сопровождать, сама великолепно все найду.
Пока Алиса приводила себя в порядок, я, наступив на горло своему хорошему воспитанию, порылась-таки в ее ридикюле, но не обнаружила там ничего, способного навести на родственников женщины. Внутри матерчатого мешка не нашлось ни паспорта, ни мобильного, ни ежедневника, лишь кошелек, расческа и растрепанная книжка под бодрым названием «Стань счастливой вопреки обстоятельствам».
Не знаю, какие эмоции испытывают люди, проводящие обыск, комфортно ли они себя чувствуют, вываливая на пол содержимое чужих шкафов и ящиков, но я после копания в сумочке Алисы ощутила огромную вину перед женщиной и, увидав Кононову на пороге, бойко воскликнула:
– Кофеек готов! Но извини, он растворимый.
– Я только его пью, – кивнула Алиса. – У тебя какой? О-о-о! Дорогой! А я беру самый простой, экономлю.
– Печенье хочешь?
– Спасибо, вон то, кругленькое.
– А еще сливки бери. Сейчас в удобной порционной упаковке выпускают.
– Верно, – согласилась Алиса, – много хорошего придумали. Вот тот же кофе растворимый – быстро и вкусно.
У меня имелось иное мнение на сей счет. Впрочем, со словом «быстро» в данной ситуации не поспорить, а вот к вопросу о вкусности и полезности всяких гранул и порошков… Тут лучше не дискутировать. На мой взгляд, растворимый кофе – это таблица Менделеева в одном стакане. Как, впрочем, и всякие супы в пакетах вместе с пюре и «китайской» лапшой. Но злить неожиданную гостью не хотелось, поэтому я просто кивнула.
– Очень удобно утром, – спокойно продолжала Алиса, – перед работой. Обычно ведь спишь до последнего… Ты как, сразу по звонку будильника вскакиваешь?
Я улыбнулась:
– Увы, нет. Слышу треньканье, стукну несчастный механизм по башке, закрою глаза и думаю: «Еще только пять минуточек полежу…»
– Ага, – подхватила Алиса. – А потом глазки-то растопыриваются, мама родная! Целый час продрыхла, выходить пора! И давай по квартире метаться, где юбка, блузка…
– А колготки, как назло, рвутся, – докончила я.
Кононова усмехнулась.
– Вот-вот, и еще пуговица отлетает, молния на сапоге заедает, кошка голодная орет. Интересно, у всех по утрам такой цирк?
Я кивнула и только сейчас ощутила удивление.
– Ты работаешь?
Алиса прищурилась.
– Отчего такое изумление?
– Ну… э… в общем…
– Я что, выгляжу пенсионеркой?
– Нет, конечно!
– Значит, ты приняла меня за шизофреничку.
– Нет!
– Ой, не ври.
– Правда, правда, – лепетала я, ощущая все возрастающий дискомфорт, – ни на секунду не подумала ни о каких душевных заболеваниях.
Алиса поправила волосы.
– К нам много психов приходит, кое-кто на первый взгляд совсем нормальным выглядит.
– А где ты работаешь?
– В аптеке.
– Понятно. Хочешь еще кофе?
– С удовольствием, очень вкусный.
– Я рада, возьми печенье.
– Вон то, кругленькое, спасибо.
– Еще сливочки, сейчас такие удобные придумали, порционные.
– Ага, очень здорово. И кофе растворимый, быстро и вкусно, в особенности утром.
Я кивнула, наступила пауза.
– Тебе не кажется, что мы уже один раз болтали на эту тему? – пробормотала Алиса. – Глупо выходит.
– Могу предложить чай, – бодро откликнулась я, – цейлонский, сорт «оранж», просто замечательный, отличного качества. Знаешь, чаинки в нем крупные, не пыль. На мой взгляд, цейлонский самый вкусный, индийский пахнет веником, китайский не имеет цвета, а зеленый я терпеть не могу. Кстати, все напитки с ароматизаторами жутко гадкие. Вот, возьмем персик. Сочный, вкусный фрукт, а если в чай…
– Там, на Валовой, на самом деле был мой покойный муж, – вдруг жестко сказала Алиса.
Из моей груди вырвался горький вздох.
– Но, несмотря на явную абсурдность этих слов, я не психопатка, – мирно продолжила Алиса. – Хотя порой в последнее время мне кажется, что я схожу с ума. Очутилась в эпицентре невероятных событий…
Тут дверь открылась, и на пороге возник Юрик.
– Ты не на даче? – удивилась я. – А как же будущие жена с тещей? Эй, что случилось?
Хозяин доплелся до стула, рухнул на него и трагическим шепотом заявил:
– Я труп.
Мы с Алисой переглянулись.
– Для мертвого тела вы крайне бодро выглядите, – отметила Кононова.
– Внешне смотрюсь обычно, – мрачно ответил Лисица, – но внутри, в душе, пепелище! Господи, наконец-то встретил единственную женщину в своей жизни, вторую половинку, судьбу, любовь и… потерял ее!
– Да в чем дело? – еще больше удивилась я. – Ведь всего пару дней назад ты познакомился с Викой, отправился сегодня к ней на фазенду в самом распрекрасном настроении… Откуда столь упаднический тон? Неужели увидел на грядке другую красотку и не сумел с ней познакомиться?
Юрик метнул в меня убийственный взгляд.
– Как ты можешь предполагать такое? Рядом с Викой любая женщина пугало!
– Ну, спасибо, – усмехнулась я. – Право, очень мило! Давно не слышала столь утонченного комплимента.
Юрик застонал.
– Ой, прекрати! Ты же не женщина, а сотрудница, хороший друг… Ничего сексуального.
– И отлично, – сердито ответила я. – Так ты поругался с Викой? Вот чудеса! Просто новость! Ни разу до сих пор не слышала, чтобы Лисица ссорился с бабами.
Юрасик уронил голову на стол и принялся мычать что-то нечленораздельное.
– Это кто? – тихо спросила Алиса.
– Мое начальство, – пояснила я, – хозяин детективного агентства Юрий Лисица. В принципе нормальный человек, одна беда – неуправляемый Казанова. Впрочем, нет, неправильное сравнение, итальянца волновали лишь сексуальные утехи, а Юрик – оголтелый Ромео, неистовый влюбленный, вечный жених блондинок. Цирк, да и только!
– Ты хочешь сказать, что эта комната – контора сыщиков? – безмерно удивилась Алиса.
– Ну да, – пожала я плечами.
– Ох и ни фига себе! – совершенно по-детски воскликнула Кононова.
– Что тебя так изумило?
– Э… не знаю. Недавно по телику опять фильм про Шерлока Холмса показывали, так у него такая уютная квартирка, кресла, картины, книги…
Я улыбнулась.
– Конан Дойл ни разу не упомянул, откуда у Холмса деньги. Великий криминалист получал плату за свои услуги, но, думаю, ее не хватило бы на безбедное существование. Скорей всего у Шерлока имелся капитал, вложенный в ценные бумаги, и основатель дедуктивного метода вел жизнь рантье. А у нас с Юриком особых накоплений нет, поэтому сняли помещение подешевле.
– И много клиентов?
– Ни одного, – честно ответила я. – Но скоро придут, мы пока не успели раскрутиться. Вот дадим рекламу и…
– Жизнь закончена, – сообщил Юрасик, к этому моменту оторвавший голову от стола и вперивший взор в пространство перед собой.
– Да что произошло? – в один голос спросили мы с Алисой.
Лисица горестно вздохнул и завел рассказ.
Сегодня утром Юрик собрался везти на своей старенькой, но еще вполне бодрой иномарке Вику, новую любовь, и ее маменьку Софью Андреевну в деревеньку с ласковым названием Малинкино, где у вышеупомянутой дамы имелся бесперебойно плодоносящий участок. Вика – маленькая, очень худенькая блондиночка, поэтому Юрасик предположил, что будущая теща по весу чуть больше болонки, но из подъезда, сопя и отдуваясь, вышла тетка совершенно необъятных размеров, килограммов этак на сто пятьдесят, не меньше.
Юрик крякнул, но вслух, естественно, никакого изумления не высказал. Лисица отлично воспитан и понимает, что уж с кем с кем, а с родственниками худой мир во много раз лучше доброй ссоры. И потом, какое ему дело до размеров Софьи Андреевны? Юрасик-то собрался идти в ЗАГС не со слонопотамом, а со стройной, даже хрупкой Викой.
Еле-еле впихнув мамочку на заднее сиденье, Юрасик бодро покатил вперед. Через некоторое время его организм начал требовать никотина, и мой начальник галантно осведомился:
– Не будете против, если выкурю сигаретку?
– Пожалуйста, – спешно ответила Вика, – мне дым совсем не мешает.
– Мой муж тоже пытался баловаться, – недовольным тоном проскрипела Софья Андреевна, – но я его живо отучила. От табачного дыма обои чернеют, потолок сереет, а одеяло с подушками плохо пахнут. Нечего дома грязь разводить. Петька, правда, сопротивлялся, но у меня разговор короткий: взялся за сигарету, мигом по губам разделочной доской получил. Трех раз хватило, чтобы он навсегда о дурацкой забаве забыл. В таком деле главное – настойчивость. Другие жены всю жизнь уговаривают мужа, ноют, плачут: «Дорогой, брось курить, это вредно»… – А я его по сусалам – хлобысть, и своего добилась. Но ты, Юра, кури пока, я тебе никакого права замечаний делать не имею, не родственник покамест.
(В этот момент начальственного рассказа я подумала: будь я на месте Юрасика, то, услыхав подобное заявление из уст предполагаемой тещи, мигом бы задушила все мысли о женитьбе на Вике. Но влюбленный Лисица похож на токующего глухаря, в момент брачной игры он не слышит и не видит никого, кроме объекта страсти.)
Юрик услышал в словах будущей тещи только разрешение, опустил боковое стекло и закурил. Через некоторое время он привычным жестом выбросил окурок и… раздался дикий вскрик. Оказывается, милейшая Софья Андреевна, сидевшая на самом лучшем месте в автомобиле, то есть непосредственно за водителем, тоже открыла окно, и непотухшая сигарета попала ей прямо в шею.
Мать Вики устроила целое представление. Лисица спешно припарковался и чуть ли не на коленях просил у нее прощения. Он и на самом деле чувствовал вину, хотя, если посмотреть на случившееся с другой стороны, окурок не причинил мадам никакого ущерба, просто испугал.
В конце концов Софья Андреевна перестала хвататься за сердце, и путешествие было продолжено. Нельзя сказать, что дорога доставила Лисице удовольствие. Ему пришлось: выключить свою любимую радиостанцию, потому что у Софьи Андреевны болела от музыки голова, не свистеть за рулем, потому что у Софьи Андреевны от свиста болела голова, не разговаривать с Викой, потому что у Софьи Андреевны от болтовни болела голова, не ехать в левом ряду, потому что у Софьи Андреевны от скорости болела голова… Юрасик даже начал слегка нервничать. Но стоило ему бросить взгляд на прелестную блондинку Вику, как он мгновенно забывал про вздорность будущей тещи.
Наконец прибыли в Малинкино, и тут случилась новая беда. Обрадованный окончанием томительного путешествия, Юрик спешно выскочил из автомобиля и привычно захлопнул дверцу. В ту же секунду раздался вопль, напоминавший вой сирены.
А случилось вот что. Софья Андреевна, особа, как все излишне полные люди, медлительная, чтобы подняться с сиденья, ухватилась рукой за стойку иномарки, и пальцы дамы оказались в проеме распахнутой Лисицей дверцы. И когда она захлопнулась… В общем, понятно.
По счастью, Малинкино не умирающая в лесах деревенька, а большое село, существующее при огромной, процветающей птицефабрике. Там, конечно же, имеется больница.
Начался второй акт драмы: Софью Андреевну понесли к врачу. Именно понесли, потому что самостоятельно идти дама отказывалась. Робкое замечание Юрика: «У вас же не нога прищемилась», – было перекрыто громовым воплем:
– Воды, умираю!
Вика мухой метнулась по соседям, мигом собралась толпа из мужиков, Софью Андреевну приволокли к доктору, который вынес вердикт: перелома нет, сильный ушиб.
Лисица мысленно перекрестился и решил, что неприятности благополучно закончились. О, как он ошибался!
Глава 4
Держа на весу забинтованную длань, Софья Андреевна села в саду и принялась командовать дочерью и предполагаемым зятем:
– Несите банки из подвала. Налейте воды. Подключите газовый баллон. Подметите дорожки. Живо. Быстро…
Указания раздавались безапелляционным тоном, и Юрасик вновь ощутил себя солдатом-первогодком перед лицом сержанта Краснова, заставлявшего новобранца Лисицу заправлять кровать одной левой рукой, правой отдавая честь.
Но, как говорил великий мудрец, все проходит. Закончился и хозяйственный запал дамы. Она вульгарно проголодалась и велела:
– Тащите стол. Ставьте скамейку. Доставайте еду.
Юрасик с Викой мгновенно исполнили приказ. Девушка села на высокий пенек, а Лисица и Софья Андреевна устроились на лавочке.
– Ничего по-человечески сделать не можете, – резюмировала вредная карга, оглядев «дастархан». – Юрий, принеси воды!
Тот покорно встал. И что произошло, когда Юрасины восемьдесят килограммов стремительно поднялись со скамьи, представлявшей собой доску, прибитую к двум ножкам? Правильно. Тещины полтора центнера перевесили, и Софья Андреевна оказалась на земле. Вздымаясь вверх, свободный конец лавки задел хлипкий стол, и нехитрое угощенье посыпалось на орущую даму.
– Мама… – кинулась к туше Вика.
– Меня обожгло картошкой! – выла тетка.
– Так она же холодная, – напомнил Юра.
Софья Андреевна на секунду замолкла и вполне по-человечески спросила:
– Вы ее разве не подогрели?
– Нет, – честно призналась Вика, – решили, и так сойдет, она ведь отварная, можно с подсолнечным маслом…
– А-а-а! – завизжала маменька, на ходу изменив характер своего смертельного увечья: – Я позвоночник сломала!
– Не может быть, – начал успокаивать истеричку Юра. – Земля мягкая, и вы спокойно шевелитесь. Право слово, ерунда! Даже смешно! Давайте просто улыбнемся и снова накроем стол!
Софья Андреевна села, потом прищурилась и заорала с такой силой, что в соседних дворах всполошно залаяли перепуганные собаки.
– Вика-а-а! Я сломала спину, меня парализовало, речь отнялась, а он смеяться хочет! Во-он отсюда! Убирайся!
Юрик вздрогнул. В подобном положении он оказался впервые. Нет, его постоянно донимали кандидатки в тещи, кое-кто из них даже заявлялся к нему домой и пытался драться. В прямом смысле этого слова – руками. Но случались подобные казусы лишь после того, как Юрасик объявлял:
– Простите, свадьбы не будет.
И, в конце концов, тех разъяренных маменек можно было понять: вроде пристроили дочку, и вдруг такой облом. Тут любая за скалку схватится. Но Вике-то Юрасик не успел насолить, их отношения были в стадии разгорающейся, а не чадящей любви!
– Прочь! – голосила Софья Андреевна. – Меня убило, а он издевается.
Юра в полной растерянности глянул на любимую, и тут Вика, топнув маленькой ножкой, заявила:
– Тот, кто невнимателен к моей маме, не имеет права находиться в Малинкине. Уезжай.
Что оставалось делать Юрику? Он сел за руль и покатил в Москву, переживая доселе неведомые ощущения. Юру никогда не бросали женщины, он привык сам оставлять дам сердца, а тут очутился в неожиданной роли получившего от ворот поворот кавалера. Поэтому сейчас в его душе бушевали обида, недоумение и совершенно детское изумление: как, его, такого замечательного, выставили вон?!
Стараясь не расхохотаться, я предложила своему работодателю:
– Хочешь кофе?
– О чем ты говоришь! – укоризненно воскликнул хозяин агентства. – Жизнь кончена! Какие напитки? Сейчас умру от переживаний…
– На мой взгляд, сходить в могилу лучше, предварительно поев, – усмехнулась я.
Лисица разинул было рот, но сказать ничего не успел, потому что дверь распахнулась и в комнату влетела прехорошенькая девчушка – светленькая, голубоглазая, одетая в некое подобие юбочки, больше открывавшей, чем закрывавшей потрясающе стройные ножки.
– У вас есть презервативы в виде зайчиков? – прочирикало небесное создание. – Или кошечек. Мне однофигственно, кто там будет. Собачка тоже подойдет!
Алиса, только что сделавшая очередной глоток, поперхнулась, а я хотела привычно ответить: «Секс-шоп находится за соседней дверью», – но тут в ситуацию внезапно вмешался только что умиравший от горя Юрик.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.