Всё осталось в горах

– Считается! Всем, кто поднялся до хребта зачтут…

– Так же ведь неправильно…

– Даша, ты видишь, что с погодой? Лично я на «Учителе» никогда такого треша не видел.

– Меня чуть не сдуло, – сказала Маша.

– Меня тоже на одной волне прямо подкинуло…

– Ну, вот… – дышал нам в затылок инструктор, – на вершине мужиков чуть не скинуло.

Наша группа снова стала растягиваться, перемешиваясь с остальными. Парни ушли вперёд. Чем дальше я спускалась, тем больше согревалась. Даже сдвинула бафф с лица, чтобы отдышаться и рукой стереть сопли. Расплакалась… плакса… На темном рукаве остались бордовые полоски…

– Даша, – я впервые слышала взволнованный голос подруги, – ты ударилась?

– Нет, – я хлюпнула носом и почувствовал вкус крови в гортани. Блядство…

– Тогда идём, – подгонял нас Юра, не давая останавливаться.

Шевеля ногами, я почувствовала растерянность и даже испуг, когда ещё раз вытерла нос рукавом. «Сопли» не заканчивались. По губам текло что-то мокрое и холодное…

– Юра… – позвала я руководителя.

– Если ты не ударилась, то идём. В лагере разберёмся…тут чуть-чуть осталось…

То ли от холода, то ли от испуга колени перестали сгибаться совсем. Я продолжала шагать, боясь упасть. Кровь продолжала идти, когда я пыталась её стереть с лица.

– Юра, у меня кровь не останавливается, – запротестовала я, пытаясь остановиться. Маша тоже поглядывала на меня.

– Идём-идём… – не сбавляя темпа, гнал нас инструктор.

Хлюпая, кровь попала в гортань. Я начала закашливаться.

– Юра, мне надо остановиться.

– Похоже, да, – согласился он, вытирая со своих очков мою кровь. – Так, Вова, Маша, идите в лагерь. Мы догоним.

Наконец-то остановилась и откашлялась. Весь рукав был в бордовых разводах и, судя по мокрому подбородку и щекам, лицо тоже.

– Дай мне чай, – попросила я Юру, когда он скинул свой рюкзак, доставая аптечку.

– Ну-ка… посмотри на меня…

Налив мне чая, инструктор достал аптечку.

Группа, шедшая за нами, тормознулась:

– Помощь нужна? – спросила девушка-инструктор, мгновенно считывая ситуацию.

– Пока нет.

– Там полдороги в крови…

– Сосуд лопнул…

– Вена что ли?

– Надеюсь, нет…

– Всё в порядке, вниз идём. – скомандовала она своим. – Я в лагере предупрежу, – сказала девушка и быстро пошла за своими.

Юра протянул мне тампон из бинта. Я молча вставила в кровоточащий нос. Судя по запаху с перекисью. Гадость… всё гадость… блядство… Но хоть чай тёплый.

– Ты как?

Я подняла жалобно глаза, хорошо хоть в очках. Как я? Пиздец я!!! Кошмарно!!!

Ну ладно, успокоилась:

– Нормально… – отдала ему крышку от термоса.

– Раньше такое бывало?

– В детстве.

– Понятно.

– Нормально всё, я дойду.

– Надеюсь.

Держа тампон у носа, я пошла вниз. Юра шёл вслед за мной.

В Туюк-су, когда мы с ребятами возвращались с «открывашки», наш инструктор быстро ушёл вперёд, бросив нас, самых слабых – троих девчонок – одних, бывших первый раз в этом районе. У меня тогда за спиной уже был Таганай, с неофициально схоженным третьим разрядом, а у девчонок вообще было по две «единицы». Причём, тогда я тоже шла на несгибающихся замёрзших коленях. Мокрые, замёрзшие, допив мой чай, мы пришли на закате в лагерь «кажется, по нужной тропе». Тогда мне было безумно обидно. Я чувствовала, что нас буквально бросили. Мне было откровенно страшно. Хотя и тогда к нам навстречу с шоколадом и чаем вышел один из старших парней. Но не наш инструктор. Сейчас меня никто не собирался бросать или оставлять. Когда первый тампон весь пропитался кровью. Мы с Юрой остановились и он сделал второй.

– Голова не кружится?

– Давит, – пожаловалось я, – но её давит ещё с подхода. Это похоже из-за давления и того, что я нос подморозила…

Мы пошли дальше. На спуске на большом камне кто-то сидел, судя по бороде – Рома.

– Как ты? – он сразу протянул мне чай.

– Нормально.

– А по виду не скажешь, – рассмотрел он меня. В отражении его зеркальных очков, я увидела опухшую моську в засохшей крови.

– Так, чай допивай, не рассиживайся. Лагерь по прямой за перевалом, – скомандовал Юра, – я остальных найду. Надеюсь, Машуня не обморозилась, – и быстро пошёл вниз.

– Голова не кружится? – задал тот же вопрос Рома.

– Неа, – я рассмотрела тампон, пытаясь понять закончила ли идти кровь. – Нормально.

Бородатый инструктор мне не верил, внимательно смотря на меня:

– Алина сказала, что там полсклона в крови. Ударилась что ли?

– Нет, – мотнула я головой. – Сосуд лопнул. У тебя влажные салфетки есть?

Инструктор полез в нагрудный карман кофты под курткой: конечно, у него всё есть.

– Низкая свертываемость крови?

– Ага, посмотри на меня, пожалуйста.

Используя его очки как зеркало, я вытерла холодной салфеткой лицо. Не хватало ещё в лагерь вернутся с таким фейсом. Потом взяла снег и протёрла куртку.

– Я похожа на приличного человека?

– Нет, конечно, – усмехнулся он, – ты похожа на отмороженного альпиниста! Держи конфетку.

– Спасибо тебе большое, – я с удовольствием зажевала окаменевший от холода «Марс», – можно я тебя обниму? – просто хотелось капельки тепла. Юра и Дима держались не так, чтобы можно было проявлять к ним такие нежности. К Косте лучше не подходить. А Рома уже второй раз так вовремя меня кормил конфетами, что я готова была делиться с ним обнимашками.

– Ты меня уже который раз спасаешь…

– Обнимашки я люблю, – обрадовался парень и мы обнялись. Стало тело и даже как-то полегче. Просто человеческое тепло. Очень приятно.

– Давай вниз, там уже лагерь видно, – махнул он рукой, отстраняясь, – только к доктору очередь, мои девчонки щёчки с носиками пообмораживали.

– Вы на вершину поднялись?

– Лучше бы не поднимались, – впервые в его тоне проскользнуло недовольство. – «Учитель» сегодня просто лютует…Никогда не видел тут такого.

Ещё раз поблагодарив, я пошла дальше. Рома остался встречать оставшихся.

Лагерь был и вправду за перевалом. Ещё один резкий спуск, и можно будет просто лечь.

Между домиками стоял Юра с большой кружкой чего-то горячего.

Господи, какие же тут все кисы-лапы, просто сказка.

– Давай, Дашенька, ещё чуть-чуть…

– Я сейчас сдохну, – простонала я.

– А тут можно, – отмахнулся он, – если сдохнешь, чай я сам выпью.

– Неа, сначала чай, потом подыхать.

Он мне протянул кружку с оранжевой жидкостью:

– С горой!

– Не считается, – поморщилась я, беря кружку, – облепиха, – постановила я, – терпеть её не могу, – и отхлебнула большой глоток, – ещё с детства, – и ещё глотнула, – какая гадость, – и ещё пару глотков, – какая прелесть…

– Ты определись уже: гадость или прелесть.

Я вздохнула, ставя палки рядом, отпивая ещё пару гладков. Кисло-сладкая жидкость была просто исцеляющей, а теплота чая растекалась по телу:

– Как говорит мой друг: фу, какая прелесть.

Юра тихо засмеялся:

– Ты точно в порядке?

– Ага, только испугалась.

– Я тоже испугался, когда твоя кровь мне очки залила.

– Треш какой…

– Только доктору покажись.

– Обязательно. Спасибо тебе.

***

В столовой было непривычно тихо и даже пусто. Мы с ребятами не спеша ели горячий суп. Маша тоже была в порядке. Только, как и у всех, пальцы на руках и на ногах подмёрзли, но целы. В столовую зашли две девушки и сели напротив нас; кажется, это Лена и Катя. Свежие волдыри на щеках и носах были густо намазы мазью.

– Приятного, – пожелали мы друг другу.

– Как вы? – спросила Маша.

– Да, нормально…

– Так обморозиться на «единице»!

– Это горы…

– Всякое бывает…

«Лучше двести раз развернуться, чем один раз не вернуться», – вспомнила я фразу одного очень хорошего человека. Не стоила «открывашка» такого, – повторила я себе.

Зашла к доктору. Он внимательно на меня посмотрел и отправил отдыхать, выдав пол-упаковки таблеток с железом и наказом есть мясо. Залив себе чая в термос, я наконец-то улеглась в тёплый спальник на лежанке. Капец устала… В горле ещё першило, я чуть-чуть покашливала.

Холод ещё гулял по телу, пытался копиться в ногах, но термоноски спасали. Я лениво пошевелила пальцами, разгоняя кровь, понапрягала мышцы ног, рук, спины… Меня начало морить. Лёжа с закрытыми глазами, я ожидала сон, но не уснула. Сильно расстроилась из-за «вершины».

В техническом альпинизме, даже в любительском, было много формальностей и ритуальности, как в любом другом спорте.

Меня учили: все участники отделения выходят из лагеря вместе. Все доходят до вершины, ищут записку, пишут имена и дату, забирают старую записку. И ровно таким же составом вместе возвращаются в лагерь. Отдавая записку с вершины начспасу, в качестве потверждения, что гора схожена. И только тогда встречают и поздравляют «с горой».

И, если историю с записками в некоторых регионах опускали, то побывать на пике должны все. Дойти до вершины, сообщить лагерю, в идеале попить чай, поставить флаг или сделать фото, и вниз.

Сегодня это было делать опасно – головой понимала я. И в коммерческих сборах начспас ради безопасности мог разрешить зафиксировать гору, если один участник отделения поднялся. Но это не спортивно.

Будь эти сборы в рамках какого-либо чемпионата, мы бы все сидели под тем камнем, пока погода не позволила бы дойти до вершины. Возвращаться туда я не хотела, и так излишне промёрзла. Я погладила свои коленки. Они были ещё холодными, даже в термобелье, но согревались.

Горы нельзя покорить, можно только сходить: быстро прийти, технически отработать и быстро уйти, поблагодарив за гостеприимство. Сегодня «Учитель» никого не хотел видеть, а мы взяли и припёрлись такой толпой. А горы – это не «девочка Элис»4.

Кто-то завис в проходе, я лениво открыла один глаз:

– Замёрзла, Дашенька? – спросил Костя, – может, тебя согреть?

В комнате мы были вдвоём, кто-то ещё сидел в столовой, но «спасать» меня некому. Выстраивать правильный разговор на сложные темы у меня не было желания и сил, ругаться с товарищем по отделению – тоже: