Два рыжих напарника

Глава 2. Детектив Руфус

С момента закрытия дела о краже броши в музее прошло две недели. Для Ксении они стали чередой маленьких побед: первые самостоятельные допросы, первые отчёты, первые одобрительные взгляды коллег. Но главное – она научилась доверять себе. И своему необычному напарнику.

Этот вечер выдался тихим. За окном медленно опускались сумерки, окрашивая город в мягкие сиреневые тона. В квартире пахло тушёной говядиной с розмарином – Ксения готовила одно из своих любимых блюд. На плите тихонько побулькивал соус, а в духовке доходили до золотистой корочки картофельные дольки.

Руфус сидел на подоконнике, наблюдая за ней с тем особым выражением, которое Ксения давно научилась читать: «Я здесь, я слежу, я готов помочь». Его хвост медленно покачивался, а глаза, подсвеченные закатным солнцем, казались двумя янтарными огоньками.

– Сегодня был хороший день, – сказала она, помешивая соус. – Капитан похвалил отчёт по делу Иванова. Сказал, что я «умею видеть детали».

Руфус мяукнул – негромко, будто соглашаясь.

Ксения улыбнулась и достала из холодильника бутылку белого вина. Налила себе бокал, потом налила воды в кошачью поилку, добавив несколько капель специального витаминного концентрата, который Руфус обожал.

– Знаешь, я иногда думаю: как бы я справлялась без тебя? – Она присела на табурет, глядя на кота. – Ты ведь не просто кот. Ты – мой компас.

Руфус потянулся, грациозно спрыгнул с подоконника и подошёл к ней. Уткнувшись мордочкой в её колено, он замурлыкал – тихо, размеренно, словно настраивая её на спокойный лад.

После ужина Ксения разложила на кухонном столе материалы по новому делу. Оно казалось простым на первый взгляд: кража в ювелирном магазине. Но что‑то в нём настораживало. На фотографиях с места преступления – разбитая витрина, разбросанные украшения, следы борьбы. Однако Ксения не могла отделаться от ощущения, что всё это выглядит слишком показательно. Словно кто‑то намеренно создавал именно такую картину.

Она внимательно изучала снимки: общий план зала, витрину с осколками, отпечатки пальцев на раме, повреждённую ударом камеру наблюдения. Руфус, до этого спокойно лежавший на диване, вдруг поднялся и медленно подошёл к столу. Он обошёл фотографии по кругу, принюхался, потом сел напротив снимка с камерой и вытянул лапу, касаясь когтем маленького тёмного пятна на краю кадра.

– Что ты видишь? – Ксения наклонилась ближе.

Присмотревшись, она заметила: пятно было слишком ровным, чтобы быть случайным загрязнением. Оно напоминало отпечаток, но не пальца – что‑то более тонкое, почти нитевидное. Достав лупу, Ксения разглядела след от проволоки или тонкой струны.

– Ты думаешь, камеру повредили не ударом? – проговорила она вслух. – Её разрезали?

Руфус снова мяукнул, будто подтверждая.

Ксения схватила телефон и набрала номер Смирнова.

– Андрей, это Ксения. Прошу вас проверить записи с резервных камер в ювелирном. Особенно те, что направлены на вход. И ещё – поищите следы тонкой проволоки на месте повреждения основной камеры.

– Проволоки? – удивился Смирнов. – С чего вы взяли?

– У меня есть… предположение. Прошу вас проверить. Это важно.

Он помолчал, потом вздохнул:

– Хорошо. Завтра с утра займусь.

Пока Ксения убирала со стола, Руфус вернулся на подоконник. Он сидел неподвижно, глядя в окно, но Ксения знала: он продолжает думать, анализировать. Она налила себе ещё вина, взяла блокнот и начала записывать свои мысли.

Камера повреждена не ударом – её разрезали. Значит, преступник знал, где находятся резервные камеры. Следов взлома нет – возможно, кто‑то изнутри открыл дверь. Украшения разбросаны хаотично, но самые дорогие пропали – кто‑то точно знал, что брать.

Руфус обернулся, будто прочитав её мысли, и тихо мяукнул.

– Да, я тоже думаю, что это не случайный вор, – ответила она. – Это кто‑то из своих.

Она встала, подошла к окну и посмотрела на улицу. Внизу горели фонари, мимо проходили люди, смеялись дети. Обычный вечер в обычном городе. Но где‑то там, среди этих людей, был тот, кто спланировал кражу. И кто‑то ему помогал.

На следующее утро Ксения приехала в магазин «Алмазный век» – место кражи. Владелец, Михаил Григорьевич, встретил её у входа – невысокий, суетливый, с тревожным взглядом.

– Опять вы? – вздохнул он. – Надеюсь, нашли что‑то?

– Работаем, – спокойно ответила Ксения. – Могу задать несколько вопросов?

Они прошли в подсобку. Ксения достала блокнот, включила диктофон – привычка, привитая ещё в академии. Она старалась держаться уверенно, но внутри нарастало напряжение: сегодня ей предстояло проверить гипотезу, которая могла вывести на след человека, связанного с делом её родителей.

– Кто имел доступ к служебному входу? – начала она, делая первую запись в блокноте.

– Только я и двое продавцов, – быстро ответил Михаил Григорьевич. – Но они проверены! Я лично знаю их семьи.

– А уборщица? Курьер?

– Нет, они заходят через главный вход.

Ксения кивнула, делая пометку. Она заметила, как владелец невольно коснулся запястья – там, где мог бы быть браслет. Нервничает. Или скрывает что‑то.

– В день кражи кто‑то входил через служебный вход за десять минут до сигнала тревоги, – произнесла она ровным тоном. – Вы знаете, кто это мог быть?

Михаил Григорьевич побледнел.

– Не может быть… – пробормотал он. – Я проверял журналы. Все были на месте.

– Прошу вас ещё раз проверить, – мягко, но твёрдо сказала Ксения. – И дайте мне список всех, кто имел доступ к ключам за последний месяц.

Она выдержала его взгляд, не отводя глаз. В академии учили: иногда молчание и прямой контакт – лучшие инструменты допроса.

– И ещё, – добавила она, – проверьте, не пропадало ли у кого‑то из сотрудников чего‑то личного. Например, браслета или часов.

Михаил Григорьевич вскинул глаза:

– Браслета? Почему именно браслета?

Ксения улыбнулась – едва заметно, профессионально.

– Просто проверьте. Это может быть важно.

Выходя из магазина, она почувствовала, как в груди поднимается знакомое ощущение – она на верном пути. Руфус, которого она взяла с собой (в корзинке с вентиляцией, как «особый метод анализа улик»), тихо мурлыкал, будто одобрял её тактику. По дороге в участок Ксения мысленно прокручивала детали: браслет, служебный вход, проволока на камере… Всё указывает на инсайдера. Но кто именно?

Вечером, разбирая материалы, Ксения вдруг замерла. На одной из фотографий с места преступления – крупный план повреждённой камеры. И там, на краю снимка, блеснул металл. Браслет. Точно такой же, как тот, что она видела на руке отца в старом альбоме.

Она достала фото: родители в форме, улыбаются после награждения. На запястье отца – серебряный браслет с гравировкой. Символ чести, – так он называл его. Мама рассказывала, что его вручили за раскрытие дела о ювелирной мафии.

– Если браслет из магазина – такой же… – прошептала Ксения, – значит, преступник мог знать отца. Мог быть связан с тем делом.

Руфус подошёл, ткнулся мордочкой в снимок. Будто понимал, что это – ключ.

– Мы разберёмся, – сказала она коту. – Вместе.

Утром Смирнов принёс результаты. Он вошёл в кабинет с папкой в руках, лицо серьёзное.

– На резервных камерах – чёткий кадр, – доложил он. – Кто‑то входит через служебный вход. Лицо скрыто, но на руке – браслет. И да, проволока на камере – это не случайность. Её использовали, чтобы перерезать провод.

– Значит, он знал систему, – заключила Ксения. – И имел доступ.

В этот момент в кабинет заглянула Волкова. Она держала в руках распечатку.

– Проверила список сотрудников, – сказала она. – У одного – Андрея Лисицына – в анамнезе работа в ломбарде. И… – она понизила голос, – его дядя был фигурантом дела о ювелирной мафии. Десять лет назад.

Ксения вскинула голову:

– Свяжите меня с ним. Срочно.

Через час она уже сидела напротив Лисицына – молодого, нервного, с бегающими глазами. Он теребил край рукава, избегая смотреть ей в лицо. Ксения открыла блокнот, включила диктофон.

– Где вы были в вечер кражи? – спокойно спросила Ксения, глядя прямо на Лисицына.

Он вздрогнул, будто не ожидал прямого вопроса. Пальцы замерли на краю рукава.

– Я… я был дома, – ответил он слишком быстро. – Смотрел сериал.

– Можете подтвердить? – Ксения не сводила с него взгляда. – Кто‑нибудь видел вас в тот вечер?

Лисицын замялся.

– Нет… я был один.

Ксения кивнула, делая пометку в блокноте. Одиночество – слабое алиби. Но пока недостаточно для задержания.

– Вы работали в ломбарде «Золотой век», – продолжила она. – До этого – в ювелирном магазине «Кристалл». Знакомы с системами охраны?

– Ну… да, – признался он. – Приходилось настраивать камеры, менять пароли.

– А браслет, который вы носите, – откуда он?

На этот раз пауза затянулась. Лисицын коснулся запястья, будто только сейчас вспомнил о нём.

– Подарили. Друг из отрасли.

– Имя друга?

– Не помню… – пробормотал он. – Давно это было.

Ксения почувствовала, как внутри поднимается волна напряжения. Лжёт. Или недоговаривает.

– Андрей, – сказала она мягко, но твёрдо, – если вы причастны к краже, лучше признаться сейчас. Мы уже знаем, что камеру повредили проволокой – это работа профессионала. И мы знаем, что в тот вечер кто‑то входил через служебный вход.

Лисицын побледнел. Его рука дрогнула, и браслет скользнул вниз, обнажая тонкую царапину на коже.

– Это не я! – вдруг выпалил он. – Я только… только показал, как обойти систему. Мне сказали, что это проверка!

Ксения замерла. Проверка? Кто мог организовать «проверку» в ювелирном магазине?

– Кто вам сказал? – спросила она, наклоняясь вперёд. – Назовите имя.

Лисицын закусил губу. В его глазах читался страх – не перед ней, а перед кем‑то другим.

– Я не могу… – прошептал он. – Они найдут меня.

В этот момент в кабинет вошёл Смирнов. Он кивнул Ксении, давая понять, что у него есть новости.

– Можно на минуту? – сказал он тихо.

Они вышли в коридор.

– Нашли записи с резервных камер, – сообщил Смирнов. – На одной из них – человек в капюшоне. Он подходит к служебному входу, вводит код. Лицо не видно, но… – он протянул ей распечатку, – на запястье тот же браслет.

Ксения всмотрелась. Да. Точно такой же. Как у отца. Как у Лисицына.

– Нужно проверить всех, кто получал такие браслеты, – сказала она. – Особенно – информаторов из дела о ювелирной мафии.

Смирнов нахмурился.

– Это закрытая информация. Архив частично уничтожен после… ну, вы понимаете.

Она кивнула. После гибели родителей.

– У меня есть список, – прошептала она. – От отца. Он хранил его в ежедневнике.

Вернувшись домой, Ксения достала потрёпанный блокнот – тот самый, с пометками отца. Страницы пожелтели, но почерк оставался чётким. Она нашла раздел «Браслеты. Информаторы» и пробежала глазами по фамилиям:

Григорьев А. Н. – оценщик, «Алмазный край».

Сорокин В. П. – поставщик сырья, контакты в ОАЭ.

Лазарева Е. С. – ювелир, мастерская на Сретенке.

Петров Д. И. – бывший сотрудник ломбарда, сомнительная репутация.

Нестеров К. В. – посредник, связи с заграницей.

Рядом с каждой фамилией – дата последней встречи. У всех – 2010 год. Только у Лазаревой – пометка: «Пропала 12.08.2010».

– Руфус, – позвала она. – Смотри.

Кот подошёл, обнюхал страницы, потом ткнулся мордочкой в имя «Лазарева».

– Думаешь, стоит начать с неё? – Ксения задумалась. – Но если она пропала…

Вдруг её осенило. Она достала телефон и набрала номер полковника в отставке – старого друга отца.

– Здравствуйте, это Ксения. Мне нужна ваша помощь. Помните дело о ювелирной мафии? Я нашла список информаторов. Можете проверить, кто из них остался в живых? Особенно интересует некая Лазарева Е. С.

Полковник помолчал, потом ответил:

– Лазарева… Да, она пропала. Но её дочь живёт в нашем городе. Работает в той же мастерской на Сретенке. Если хотите, дам контакты.

– Пожалуйста!

Через десять минут у Ксении был адрес и номер телефона. Она посмотрела на Руфуса.

– Завтра едем на Сретенку.

Мастерская оказалась небольшим помещением в старинном доме. Вывеска – скромная, с витиеватой надписью «Лазарева. Ювелирные изделия». Внутри пахло воском, металлом и чем‑то неуловимо домашним.

За верстаком сидела женщина лет сорока. Когда Ксения вошла, она подняла глаза – и в них мелькнуло узнавание.

– Вы дочь Игоря Валентиновича? – спросила она тихо. – Я видела вас маленькой.

– Да, – кивнула Ксения. – Меня зовут Ксения. Я ищу информацию о вашей матери.

Женщина вздохнула, отложила инструмент.

– Я знала, что вы придёте. Мама часто говорила: если что‑то случится, её дело продолжат те, кто верит в справедливость.

– Она была информатором в деле о ювелирной мафии, – сказала Ксения. – И пропала в 2010. Что вы знаете?

Женщина встала, подошла к шкафу, достала старую коробку. Внутри лежали бумаги, фотографии и… точно такой же браслет, как у подозреваемого.

– Мама оставила это мне, – проговорила она. – Сказала: «Если кто‑то спросит – отдай. Это важно».

Ксения взяла браслет, повертела в руках. На внутренней стороне – выгравирован номер: «04».

– Перед исчезновением она говорила, что кто‑то из «своих» начал работать на другую сторону, – продолжала женщина. – Она называла его «Крот». Он знал все схемы, все контакты. И он хотел уничтожить доказательства.

– А имена? – схватилась Ксения. – Она упоминала кого‑то конкретно?

– Только намёками. Говорила: «Смотри на тех, кто слишком много знает. И на тех, кто внезапно разбогател».

Ксения кивнула. Всё складывалось в единую картину. Подозреваемый с браслетом, кража в ювелирном, связь с делом родителей – это не случайность. Это звено цепи, которую кто‑то старательно пытается скрыть.

– Спасибо вам, – сказала она, протягивая руку. – Вы помогли больше, чем думаете.

На выходе Руфус, до этого спокойно сидевший у двери, вдруг замер, принюхался и тихо зашипел. Ксения обернулась. В глубине мастерской, за стеллажами, мелькнул силуэт – человек быстро скрылся за углом.

– Видели? – спросила она женщину.

Та побледнела:

– Он приходил вчера. Спрашивал про маму. Я не сказала ничего, но…

– Всё понятно, – Ксения достала телефон. – Андрей, это я. Срочно нужна группа на Сретенку. Здесь кто‑то следит за нами.

В участке Громов выслушал её доклад молча. Потом встал, подошёл к окну, долго смотрел на улицу.

– Это серьёзно, – сказал он наконец. – Если «крот» всё ещё активен, значит, сеть не уничтожена. И дело твоих родителей…

– Не закрыто, – перебила Ксения. – Я знаю. И я хочу довести его до конца.

Смирнов и Волкова переглянулись. В их взглядах читалось уважение.

– Хорошо, – решил Громов. – Берём это под особый контроль. Но будь осторожна. Если «крот» узнал, что ты копаешь…

– Я готова, – ответила Ксения твёрдо. – У меня есть напарник.

Руфус, сидевший на подоконнике, мяукнул, будто подтверждая.

Вечером, вернувшись домой, Ксения разложила все материалы на полу. Фотографии, записи, браслеты – всё это теперь было частями одной головоломки. Руфус ходил между ними, иногда останавливался, принюхивался.

– Что дальше? – спросила она его. – Где искать «крота»?

Кот подошёл к столу, где лежал список информаторов, и лапой сдвинул листок с фамилией «Петров Д. И.».

– Петров? – Ксения достала его данные. – Бывший сотрудник ломбарда «Золотой век». Про него почти нет информации. Но если он был информатором…

Она открыла базу данных, ввела фамилию. Экран мигнул, выдавая скупые строки:

Петров Дмитрий Иванович, 1975 г.р. Последний известный адрес: ул. Садовая, 12. Статус: уволен из ломбарда в 2010 г. (после проверки СБ). Связи: не установлены.

– «Уволен после проверки СБ»… – пробормотала Ксения. – Значит, его подозревали. Но не доказали.

Руфус запрыгнул на стол, обнюхал экран, потом ткнулся носом в строчку с адресом.

– Думаешь, стоит проверить? – улыбнулась она. – Ладно, напарник. Завтра едем на Садовую.

Утром Ксения и Смирнов стояли у ветхого дома на Садовой. Дверь была приоткрыта, изнутри доносился странный запах – сырости и чего‑то едкого.

– Не нравится мне это, – нахмурился Смирнов. – Слишком тихо.

Они вошли. В комнате царил хаос: перевёрнутые стулья, разбросанные бумаги, разбитая рамка с фотографией. На полу – тёмное пятно, похожее на кровь.

– Вызовите группу, – сказала Ксения, доставая перчатки. – Здесь было насилие.

Пока ждали криминалистов, она осмотрела стол. Среди обломков нашла блокнот с записями: «04 – Лазарева. Исчезла. 05 – Нестеров. Уехал в ОАЭ. 01 – Григорьев. Умер (инфаркт). 02 – Сорокин. Пропавший без вести. 03 – Петров. Цель: найти доказательства.»

– Он вёл свой список, – прошептала Ксения. – И, похоже, тоже искал «крота».

Смирнов кивнул на стену. Там, карандашом, было нацарапано: «Они знают. Беги».

– Кто‑то пришёл за ним, – сказал Смирнов. – И, судя по всему, успел раньше нас.

Ксения сжала кулаки. Если Петров мёртв… значит, «крот» убирает свидетелей. А я – следующая в списке.

В участке Громов хмуро изучал материалы.

– Мы на верном пути, – сказал он. – Но теперь всё серьёзно. Если «крот» в курсе, что мы копаем…

– Я готова, – перебила Ксения. – У меня есть план.

Она развернула карту города, отметила точки: мастерская Лазаревой, ломбард «Золотой век», дом Петрова.

– Все нити ведут к одному месту, – продолжила она. – К «Алмазному веку». Владелец, Михаил Григорьевич, знал о браслете. Знал о служебном входе. И… – она сделала паузу, – он был знаком с отцом.

Волкова вскинула брови:

– Вы думаете, это он?

– Думаю, он – связующее звено, – ответила Ксения. – Но главный – тот, кто носит браслет под номером «00». Тот, кто организовал всю сеть.

Громов задумался.

– Если это так, – сказал он, – нам нужен неопровержимый улик. Что предложите?

Ксения улыбнулась – холодно, но уверенно.

– Проверим камеры в «Алмазном веке». И устроим ловушку.

Вечером она снова разложила все материалы на полу. Руфус сидел рядом, внимательно наблюдая.

– Мы почти у цели, – сказала она, гладя его по спине. – Осталось найти последнее звено.

Кот тихо замурлыкал. Где‑то за окном шумел город, но здесь, в этой комнате, было спокойно. Потому что они были вместе. И они знали: правда – ближе, чем кажется.

На следующий день Ксения пришла в «Алмазный век» с ордером на обыск. Михаил Григорьевич побледнел, когда увидел её.

– Что… что вы делаете? – пролепетал он.

– Ищем доказательства, – ответила она. – И, думаю, найдём.

В подсобке, за фальшивой панелью, они обнаружили коробку. Внутри – браслеты с номерами, папки с документами, фотографии. И… запись.

На плёнке – Михаил Григорьевич, молодой, в костюме. Рядом – мужчина в тени. Голос за кадром:

– Ты уверен, что они не узнают?

– Уверен. Я убрал всех, кто мог говорить.

Ксения выключила запись. Это он. «Крот».

– Вы арестованы, – сказала она, доставая наручники. – За соучастие в краже, убийстве и сокрытии доказательств.

Михаил Григорьевич рассмеялся – горько, отчаянно.

– Ты не понимаешь… – прошептал он. – Это не я начал. Это всё…

Но Ксения уже не слушала. Она знала: дело родителей закрыто. Наконец‑то.

В участке её ждали Смирнов и Волкова. Громов пожал ей руку.

– Хорошо сработано, – сказал он. – Ты достойна их памяти.

Ксения посмотрела на фотографию родителей. Они бы гордились.

Дома Руфус встретил её у двери. Он тёрся о ноги, мурлыкал, будто знал: сегодня – победа.

– Спасибо, – прошептала она, поднимая его на руки. – Без тебя я бы не справилась.

Кот уткнулся носом в её шею. Он понимал. Всегда понимал.

Так закончилась глава вторая. Но Ксения знала: это лишь начало. Впереди – новые дела, новые загадки. И, конечно, её верный напарник, который всегда будет рядом.

Глава 3. Нашла ответы… или нет?

Утро выдалось серым и промозглым. Туман стелился над асфальтом, размывая очертания домов и превращая уличные фонари в расплывчатые жёлтые пятна. Ксения стояла у зеркала в прихожей, внимательно осматривая себя. Сегодня был тот самый день – день, когда всё должно сложиться в единую картину. Когда она наконец‑то сможет дать ответы на вопросы, мучившие её годами.

Она надела футболку цвета хаки – плотную, практичную, не сковывающую движений. Ткань приятно облегала тело, позволяя свободно двигаться. Затем – зауженные брюки с множеством карманов. В один из них она положила компактный фонарик с регулируемой яркостью, в другой – небольшой складной нож с титановым лезвием, в третий – перчатки из тонкого кевлара, почти не ощутимые на руках, но способные защитить от порезов. На ноги – чёрные берцы с высоким голенищем, надёжно фиксирующие голеностоп и снабжённые водоотталкивающей пропиткой. Завершила образ короткая чёрная кожаная куртка, лёгкая, но непромокаемая, с потайными карманами для мелочей. В нагрудном кармане лежал служебный пистолет в кобуре – на случай, если ситуация выйдет из‑под контроля.

Руфус сидел на диване, наблюдая за её сборами. Его янтарные глаза следили за каждым движением, будто запоминая детали. Он слегка наклонил голову, когда Ксения поправила прядь волос, выбившуюся из небрежного хвоста.

– Сегодня всё решится, – сказала она, застёгивая куртку. – Ты останешься дома. Это слишком опасно.

Кот мяукнул, будто возражая, и медленно поднялся, делая несколько шагов в её сторону.

Ксения присела перед ним, погладила по голове, ощущая под пальцами мягкую, шелковистую шерсть.

– Я вернусь. И мы вместе посмотрим Шерлока Холмса. Обещаю.

Руфус уткнулся мордочкой в её ладонь, будто впитывая тепло и уверенность, затем развернулся и улёгся на своё место, но взгляд его оставался настороженным, внимательным.

В участке царило непривычное напряжение. Все понимали: сегодня они выходят на след не просто воров – на след тех, кто годами оставался в тени. Кабинет Громова был превращён в оперативный штаб: стены увешаны фотографиями подозреваемых, схемами связей, распечатанными финансовыми отчётами и картами города. На столе громоздились папки с материалами, мониторы показывали трансляции с камер наблюдения, а в углу стоял кофейный аппарат, работающий без остановки.

Громов собрал их в кабинете для последнего инструктажа. Он стоял у доски, скрестив руки на груди, лицо его было серьёзным, но в глазах читалась сдержанная гордость за команду.

– Итак, что у нас есть? – начал капитан, обводя взглядом собравшихся.