Оценить:
 Рейтинг: 0

Батя, Батюшко и Бэмби

<< 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 ... 25 >>
На страницу:
6 из 25
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
– Твоя мама была против, – просто ответил он.

И Оля поверила. Сразу и безоговорочно. Она слишком хорошо знала свою мать. Телефон дочери он получил от старых знакомых, с которыми Ольга полгода назад случайно пересеклась по работе. Встреча подошла к завершению, как только сигарета была выкурена. Оба это чувствовали. Про Никиту не было сказано ни слова. Геннадий Игоревич так и не узнал, что у него есть внук.

– Ну что же, – Оля поднялась из-за стола и чуть было по привычке деловых встреч не протянула руку, – приятно было познакомиться.

– И мне… дочка, – Геннадий Игоревич тоже поднялся. – Я еще позвоню?

Дочь пожала плечами, не ответив утвердительно, но и не отказываясь.

Он позвонил.

Остановившись у сетевого супермаркета, она вышла из машины. Предстояло купить молока, хлеба, сыра, куриных грудок, еще чего-то… Изольда Васильевна ей с утра говорила, но голова была занята предстоящей встречей.

– Изольда Васильевна, – без приветственных обращений проговорила Оля в трубку телефона, – грудки, хлеб и молоко взяла. Что еще?

– Стиральный порошок, Оленька, и средство для мытья посуды. И салфетки бумажные тоже закончились.

– Поняла, спасибо.

Значит, стиральный порошок.

Тележка катилась вдоль длинных рядов с товарами и остановилась перед кондитерскими изделиями.

Овсяные печенья или шоколадные с орехами? Овсяные полезнее. Шоколадные с орехами любит папа. Хотя, может, ему теперь нужна специальная диета? А врач ничего не сказал. Вообще, как-то неудачно получилось сегодня с врачом. Наверное, не так надо было начинать диалог. Это все следствие малоуспешных утренних переговоров со «слизнем».

В тележку легли сразу и овсяные, и шоколадные.

* * *

– Ну вот я и пришел, Валечка.

Разговаривать на кладбище отец стал не так давно, лет пять назад. Говорил негромко, вполголоса, обращаясь к памятнику. Поначалу Денис дергался, потом привык. В конце концов, у отца уже такой возраст, когда легкие чудинки простительны.

Заходить в оградку Денис пока не стал, отошел в сторону, покурить. Вообще он не курил. За редчайшими исключениями. Но на кладбище – всегда. Если быть точнее, с восемнадцати лет.

Отец, увидев сына-первокурсника с сигаретой у третьего слева надгробия, ничего не сказал. К тому моменту Вали Батюшко не было на этом свете уже семь лет.

Валентин и Валентина. Красивая и яркая пара. Оба талантливые и перспективные, фанатики своего дела, оба веселые, легкие на подъем, умницы и заводилы. Ее не стало в один миг, на скользкой дороге, ведущей из Костромы в столицу. Валентина Батюшко возвращалась с коллегами с выездной конференции микробиологов. Мокрый асфальт, дождь стеной, усталость водителя. Вылетевший на встречную МАЗ смял пассажирскую «газель» в гармошку. В этой жуткой аварии в микроавтобусе выжили двое. Вали Батюшко среди них не было.

Денис мало что помнил про то страшное время. В гибкой детской психике сработали спасительные предохранители. Закрытый гроб и небритый отец – вот все, что отложилось в памяти. Бриться с тех пор Валентин Батюшко перестал. Не стало для кого.

Хотя женщины вокруг него всегда были потом. И даже приходили домой иногда, варили супы и гладили рубашки. Но долго не задерживались. А после сорокалетия отца и вовсе исчезли.

К тому моменту Денис считал себя уже достаточно взрослым, чтобы понимать все про мужчин и женщин. Такой возраст – пятнадцать лет, когда все-все знаешь и понимаешь лучше всех. И был уверен, что не осудит отца, если тот вдруг решится все-таки устроить свою личную жизнь. Да только была и другая уверенность – более тайная и более крепкая, – что отец этого не сделает.

Они так и жили вдвоем. И друг для друга. Денис как-то остро и рано понял, что не должен по пустякам беспокоить отца. Видел, как много тот работает. И не только, чтобы иметь достаток в доме, это было не причиной – следствием. Валентин Денисович жил и дышал своим делом. И оно же было его спасением. Работа и сын.

А сын привык со всеми своими бедами и проблемами справляться сам. Уроки – сам. Обед приготовить – сам. С пятого класса. И картошку отцу на ужин пожарить, его любимую, дольками. Все нештатные ситуации – тоже сам. После отита на физиолечение – сам. Распоротую гвоздем руку забинтовать – сам. Даже с фимозом сам справился в тринадцать лет, методом радикальным и немного кровавым, но тем не менее справился. Хотя на работу к отцу, в Бурденко[3 - Бурденко (здесь) – Национальный медицинский исследовательский центр нейрохирургии имени академика Н. Н. Бурденко.], с удовольствием приезжал. Жаль, не приветствовалось это.

В одиннадцатом классе Денис не стал говорить отцу раньше времени, что есть шанс на аттестат с отличием. Потом забыл, а у отца в июне конференция международная в Мюнхене. Вернулся аккурат к выпускному. Денис не видел блеснувших на глазах Валентина Денисовича слез, когда сыну вручили-таки аттестат с отличием. Но обнял потом отец крепко-крепко.

– Дениска! – Батюшко-старший махнул рукой, привлекая внимание сына. – Хватит дымить. Иди, я все приготовил.

– Сейчас, иду.

Серый дым улетел в серое небо. Денис повернул голову и посмотрел на фото старухи в темном, низко повязанном платке. Именно у ее могилы Денис обычно курил. Захоронение не выглядело заброшенным, но приезжали сюда, скорее всего, раз в год. Когда там полагается, на Троицу, что ли. Фамилия на табличке уже порядком изъедена ржавчиной, зато имя и отчество читались вполне отчетливо: Ефросинья Димитриевна. Именно так, через И – Димитриевна. И дата рождения – уже больше ста лет назад. Денис не знал, можно ли на месте последнего упокоения курить или это запрещено какими-нибудь ритуалами, которых в отношении смерти тьма. Не знал и знать не хотел, потому что был человеком светским, а смерть понимал прежде всего в анатомическом и физиологическом смыслах, а уж никак не в ритуальном. Но все же ему казалось, что старуха с железного памятника смотрит на него неодобрительно.

Окурок он втоптал в мокрую землю.

– До встречи, Ефросинья Димитриевна, – Денис сунул руки в карманы короткого пальто и двинулся к своим.

Валентин Денисович сидел на скамейке, держа в одной руке чекушку водки, а в другой – пластиковый стаканчик. Похожий, только стеклянный, стоял у основания памятника, прикрытый прямоугольником печенья. Рядом высилась яркая горка конфет.

– Садись, Дениска, – отец похлопал по скамейке. – Я вытер, сухая.

Дэн послушно устроился рядом. Кивнул отцу, взглядом выражая, что с ним, – тот выпил залпом и разломил пополам печенье. Свою половинку Денис не стал есть, держал в руке и задумчиво смотрел на фото на памятнике. Рядом оглушительно каркнул ворон. Птица сидела на вершине креста в паре метров. И явно ждала, когда люди уйдут и можно будет заняться принесенным лакомством. Кладбищенские вороны считали, что угощение приносят именно им.

Снова начал накрапывать дождь. Ворон еще раз каркнул. Денис отвел взгляд от памятника. У него такие же глаза, как на этом фото.

– Переночуешь у меня? – отец старательно очищал от грязи обувь, прежде чем сесть в машину сына. – Помянем вдвоем.

Денису тягостны эти поездки, но каждый год он едет сюда. А потом, как правило, остается у отца. И сегодняшний день не станет исключением.

– Конечно. Расскажешь мне, что у вас там за история с томографами?

– Расскажу. Это, сынок, детектив целый! – бодро отозвался Валентин Денисович, с удовольствием возвращаясь на стезю профессиональную. Они до позднего вечера будут говорить на медицинские темы, ни словом не обмолвясь больше о том, какой сегодня день. В который двое взрослых мужчин так остро нуждаются друг в друге.

* * *

Оля припарковалась у дома и вытащила из багажника пакеты с эмблемой супермаркета. Главное, донести все это до лифта. Привычно справилась. Дома дверь открыли почти сразу.

– Оленька, да как же ты все это на себе?

– Не на себе, Изольда Васильевна, – на машине. Никита дома?

– Дома, где же ему еще быть? Только что покушали. И уроки уже сделаны.

– Отлично, – Оля с облегчением сбросила ненавистные шпильки.

Плохо они сыграли сегодня свою роль. И вообще, пора бросить эту затею – изображать из себя успешную бизнес-леди.

– А котлетки еще горячие, так что быстро мой руки и к столу.

– Сейчас, только костюм сниму, – ответила Оля из детской. Никита лежал на кровати и играл в роботов.

– Привет, – сказала Оля сыну.

– Ага, – ответил сын.

<< 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 ... 25 >>
На страницу:
6 из 25