Багряный Туман над Границей Миров
– Тьма? – переспросила она, ее голос дрогнул. – Что это за тьма?
Эйден отвернулся, его взгляд устремился куда-то вдаль, сквозь пыльные окна библиотеки, сквозь багряный туман, окутывающий город. – Это не просто зло. Это нечто более древнее, более фундаментальное. Это сама суть Вермонта, его проклятие, которое дремало веками, но теперь пробуждается.
Он повернулся к ней, и в его глазах мелькнула тень чего-то похожего на страх. – Я чувствую ее дыхание. Она голодна. И она ищет. Ищет то, что поможет ей вырваться на свободу.
Вероника почувствовала, как ее сердце сжалось. Она всегда ощущала в Вермонте нечто странное, нечто потустороннее. Но теперь, слушая Эйдена, она понимала, что ее интуиция была права. Город действительно был болен. И эта болезнь была куда более опасной, чем она могла себе представить.
– И ты думаешь, что эти книги могут помочь? – спросила она, указывая на ряды книг, словно пытаясь найти в них ответы на вопросы, которые мучили ее саму.
– Они – лишь осколки знания, – ответил Эйден, его голос стал еще тише, почти шепотом. – Ключи к пониманию. Но само решение, сама сила для борьбы с ней… это нечто иное. Это то, что я ищу, и то, что, возможно, ищет она.
Он сделал паузу, его взгляд скользнул по ее лицу, словно пытаясь прочесть ее мысли. – Ты тоже чувствуешь это, не так ли? Этот холод, который проникает под кожу, это ощущение, что за тобой наблюдают, даже когда ты один. Это не паранойя, Вероника. Это пробуждение.
Его слова заставили ее вздрогнуть. Она действительно чувствовала это. С тех пор, как она приехала в Вермонт, ее преследовало это ощущение – ощущение присутствия чего-то невидимого, чего-то древнего и могущественного. Она списывала это на атмосферу старого города, на его мрачную историю, но теперь, слушая Эйдена, она понимала, что это нечто большее.
– Но почему я? – спросила она, ее голос был едва слышен. – Почему я чувствую это? Я просто… я просто приехала сюда работать.
Эйден медленно покачал головой. – Никто не приезжает в Вермонт просто так. Этот город притягивает тех, кто имеет к нему отношение. Тех, кто может услышать его шепот, тех, кто может почувствовать его боль. И, возможно, тех, кто может помочь ему исцелиться… или стать его частью.
Его слова повисли в воздухе, наполненные невысказанными угрозами и обещаниями. Вероника почувствовала, как ее охватывает странное смешение страха и притяжения. Она знала, что должна была держаться подальше от Эйдена, от его мрачной ауры и его пугающих слов. Но что-то внутри нее, какая-то неведомая сила, тянула ее к нему, словно магнитом.
– Ты говоришь о силе, – произнесла она, пытаясь вернуть себе самообладание. – Какая сила может противостоять такой тьме?
Эйден снова вздохнул, и в этот раз в его вздохе было больше усталости, чем веков. – Сила, которая рождается из света. Сила, которая питается надеждой. Сила, которая заключена в тех, кто готов бороться за то, что любит. Но найти ее… это самое сложное.
Он посмотрел на нее, и в его глазах мелькнул огонек, который Вероника не могла расшифровать. Это было нечто похожее на вызов, на приглашение. – Иногда, чтобы понять врага, нужно заглянуть в его глаза. Иногда, чтобы найти свет, нужно пройти через самую глубокую тьму.
Он протянул руку и коснулся ее пальцев, которые все еще лежали на потрескавшемся переплете книги. Его прикосновение было холодным, но в то же время оно словно пробудило в ней что-то новое, что-то, что она никогда раньше не испытывала. Это было прикосновение к тайне, к опасности, к судьбе.
– Ты готова, Вероника? – спросил он, его голос был низким и завораживающим. – Готова ли ты заглянуть в бездну, чтобы найти ответы?
Вероника смотрела на него, ее сердце билось как сумасшедшее. Она чувствовала, как багряный туман снаружи становится все плотнее, заманивая ее в свои объятия, и понимала, что ее жизнь в Призрачном Вермонте уже никогда не будет прежней. Ответ, который она искала, был не в пыльных фолиантах, а в глазах этого загадочного человека, в его словах, полных древней мудрости и невысказанной боли.
– Я… я не знаю, – прошептала она, но ее голос звучал тверже, чем она ожидала. В ее глазах отражалось не только сомнение, но и зарождающаяся решимость. Она чувствовала, как в ней пробуждается что-то новое, что-то, что было сильнее страха. Это было любопытство, граничащее с одержимостью, желание понять, что скрывается за завесой тайны, окутывающей этот город и этого человека.
Эйден улыбнулся, и эта улыбка была столь же редкой и загадочной, как и он сам. Она не принесла тепла, но в ней было что-то успокаивающее, словно он видел в ней нечто, чего она сама еще не осознавала. – Знание – это сила, Вероника. Но и сила может быть опасной, если ее не понимать. Этот город хранит секреты, которые могут изменить мир. И ты, похоже, стала частью этой истории.
Он отнял руку, но ощущение его прикосновения осталось на ее коже, словно невидимый отпечаток. – Багряный рассвет, который ты видишь за окном, – это не просто игра света. Это предвестие. Предвестие перемен. И эти перемены коснутся всех, кто находится в Вермонте.
Вероника посмотрела в окно. Действительно, сквозь плотный туман пробивались первые лучи солнца, окрашивая небо в кроваво-красные оттенки. Это было зрелище одновременно завораживающее и пугающее. Оно напоминало ей о словах Эйдена о пробуждающейся тьме, о сосуде, наполненном ею.
– Что мне делать? – спросила она, ее голос был полон искреннего беспокойства. Она чувствовала себя потерянной в этом лабиринте древних тайн и предчувствий.
– Слушать, – ответил Эйден, его взгляд снова стал серьезным. – Слушать шепот города, слушать свое сердце, слушать меня. И самое главное – не бояться. Страх – это то, чего жаждет тьма. Он питает ее.
Он повернулся и направился к выходу из библиотеки, его силуэт растворялся в полумраке. – Я буду здесь. Если ты решишь узнать больше, если ты будешь готова встретиться с тем, что скрывается в тени, найди меня.
Вероника осталась одна, окруженная тишиной и запахом старых книг. Слова Эйдена эхом отдавались в ее сознании, смешиваясь с предчувствиями, которые она испытывала с момента приезда. Она знала, что он прав. Этот город был не просто местом, а живым существом, страдающим от древней болезни. И она, каким-то неведомым образом, оказалась втянута в его судьбу.
Она снова коснулась переплета книги, чувствуя под пальцами холодную, потрескавшуюся кожу. Глифы казались теперь не просто случайными знаками, а ключами к чему-то огромному и неизведанному. В ее сердце боролись страх и непреодолимое желание узнать правду. Багряный рассвет за окном становился все ярче, словно приглашая ее шагнуть навстречу неизвестности. И Вероника, сама того не осознавая, уже сделала этот шаг. Она была готова слушать. Она была готова узнать.
Ее взгляд скользнул по корешкам книг, каждая из которых казалась хранилищем забытых историй, шепчущих о временах, когда магия была не сказкой, а реальностью. Она чувствовала, как город дышит вокруг нее, как его древние стены хранят тайны, которые вот-вот вырвутся наружу. Эйден был прав – это было не просто пробуждение, это было предвестие чего-то грандиозного и, возможно, ужасного.
Вероника вышла из библиотеки, окутанная все еще плотным, но уже начинающим рассеиваться туманом. Утренний воздух был прохладным и влажным, с легким запахом сырой земли и чего-то неуловимо сладкого, как отцветающие ночные цветы. Багряный рассвет, пробиваясь сквозь завесу, окрашивал мир в призрачные, тревожные тона. Улицы Вермонта, обычно пустынные в это время, казались еще более безлюдными, словно сам город затаил дыхание в ожидании.
Она шла по мостовой, чувствуя под ногами неровность камней, словно шагая по шрамам времени. Каждый шаг отдавался в ее сознании эхом слов Эйдена. "Слушать шепот города". Она прислушалась. Сначала ей казалось, что это лишь ветер, играющий с ветвями старых деревьев, или скрип старых домов. Но потом она начала различать нечто иное – едва уловимые звуки, словно голоса, доносящиеся из-под земли, из стен, из самой ткани реальности. Это были не слова, а скорее ощущения, эмоции, переданные беззвучно. Печаль, тоска, гнев, и что-то еще… что-то древнее и могущественное, что пульсировало в сердце Вермонта.
Ее взгляд упал на старый фонтан на центральной площади, его каменные фигуры, покрытые мхом, казались живыми в этом багряном свете. Вода в нем была мутной, и казалось, что она движется не по законам физики, а по воле невидимой силы. Вероника подошла ближе, чувствуя, как ее тянет к этому месту. Она увидела в воде отражение – не свое, а что-то другое, мелькнувшее на мгновение, словно тень существа, которое не должно было существовать. Сердце ее забилось быстрее, но страх уже не парализовал ее. Вместо этого появилось странное чувство… предвкушения.
Она вспомнила слова Эйдена о том, что Вермонт – это сосуд, наполненный тьмой. И теперь она чувствовала, как эта тьма просачивается наружу, как она пытается найти выход. Но вместе с ней она чувствовала и что-то другое – слабый, но настойчивый свет, который боролся с ней. Свет надежды, свет сопротивления. И она понимала, что именно этот свет она должна искать.
Ее мысли вернулись к Эйдену. Его сумрачная аура, его знание темных тайн – все это было пугающим, но в то же время притягательным. Он был частью этого города, частью его тайны. И, возможно, он был ключом к ее разгадке.
Вероника продолжила свой путь, теперь уже не просто прогуливаясь по улицам, а исследуя их, пытаясь уловить каждый намек, каждый шепот. Она остановилась у старого книжного магазина, чья вывеска, выцветшая и потрескавшаяся, обещала сокровища забытых времен. Дверь была приоткрыта, и изнутри доносился слабый запах пыли и старой бумаги, смешанный с чем-то еще, более острым и тревожным, напоминающим запах озона перед грозой.
Войдя внутрь, она оказалась в царстве теней и тишины. Полки, уходящие под самый потолок, были завалены книгами всех возрастов и размеров. Здесь царил тот же дух древности, что и в библиотеке, но более интимный, более личный. Вероника провела рукой по корешкам, чувствуя под пальцами шероховатость кожи, холод металла, гладкость пергамента. Она искала не просто книги, а ответы, которые могли бы пролить свет на происходящее.
Ее взгляд упал на небольшую, невзрачную книгу, лежащую отдельно от других, словно забытая. Обложка была из темной, почти черной кожи, без каких-либо надписей. Что-то в ней притягивало ее, заставляло сердце биться быстрее. Она взяла ее в руки. Книга была тяжелой, и от нее исходил едва уловимый, но отчетливый запах… крови. Не свежей, а старой, высохшей, словно кровь веков.
Внезапно, в глубине магазина, раздался тихий шорох. Вероника замерла, прислушиваясь. Это был не звук ветра, не скрип половиц. Это было что-то другое, более… живое. Она почувствовала, как по спине пробежал холодок, но на этот раз это был не страх, а скорее предвкушение. Она знала, что находится на пороге чего-то важного.
– Ты нашла что-то интересное? – раздался голос Эйдена, тихий и глубокий, словно доносящийся из самой глубины веков. Он стоял в тени, его силуэт едва различим в полумраке.
Вероника вздрогнула, но не испугалась. Она повернулась к нему, держа книгу в руках. – Я… я не знаю. Эта книга… она другая.
Эйден медленно вышел из тени, его глаза, цвета грозового неба, внимательно изучали книгу в ее руках. – Некоторые книги не предназначены для того, чтобы их читали. Они предназначены для того, чтобы их чувствовали. Для того, чтобы они говорили с тобой на языке, который не требует слов.
Он подошел ближе, и Вероника почувствовала, как его присутствие наполняет пространство, словно невидимая сила. – Эта книга – это не просто сборник историй. Это сосуд. Сосуд для воспоминаний, для эмоций, для самой сути того, что происходит в Вермонте.
Он протянул руку и осторожно коснулся обложки книги. – Ты чувствуешь это, не так ли? Этот холод, эту печаль, эту древнюю боль. Это эхо тех, кто жил здесь до нас, тех, кто боролся с тьмой, тех, кто пал перед ней…и тех, кто, возможно, оставил нам шанс на спасение.
Вероника кивнула, ее пальцы сжимали книгу так сильно, что костяшки побелели. Она чувствовала это. Чувствовала, как через холодную кожу переплета к ней проникают отголоски чужих жизней, чужих страданий. Это было похоже на прикосновение к прошлому, к его самой болезненной сути. – Значит, эта книга… она может помочь понять?
– Она может показать тебе путь, – ответил Эйден, его голос стал еще тише, почти шепотом. – Но путь этот будет полон опасностей. Тьма не любит, когда ее тайны раскрывают. Она будет сопротивляться. Она будет пытаться остановить тебя.
Он посмотрел на нее, и в его глазах мелькнула тень чего-то похожего на предупреждение, но в то же время и на приглашение. – Ты готова идти по этому пути, Вероника? Готова ли ты столкнуться с тем, что скрывается за завесой этой книги, за завесой этого города?
Вероника посмотрела на книгу в своих руках, затем на Эйдена. Багряный рассвет за окном уже почти полностью рассеялся, уступая место серому, пасмурному утру. Но в ее душе разгорался свой собственный, внутренний рассвет – рассвет понимания, рассвет решимости. Она знала, что не может повернуть назад. Этот город, эта тайна, этот загадочный человек – все это стало частью ее судьбы.
– Я готова, – произнесла она, и в ее голосе звучала новая сила, которой она сама еще не осознавала. – Я хочу знать. Я хочу понять.
Эйден кивнул, и на его губах появилась едва заметная улыбка, которая, казалось, осветила его лицо изнутри. – Тогда слушай внимательно. Эта книга – лишь начало. Она откроет тебе двери, но пройти через них придется самой. И помни, Вероника, в этом городе нет ничего случайного. Каждый встреченный тобой человек, каждая найденная тобой вещь – все это имеет значение. Все это – часть головоломки.
Он сделал шаг назад, его силуэт снова начал растворяться в тенях магазина. – Я буду рядом. Если тебе понадобится помощь, если ты почувствуешь, что теряешь путь, найди меня. Но помни, что истинная сила всегда находится внутри тебя.
Вероника осталась одна, с книгой в руках, в тишине старого магазина. Она чувствовала, как ее сердце бьется в унисон с пульсом города, с пульсом древней тайны. Багряный рассвет, который она видела утром, был лишь предвестием. Настоящая буря только начиналась. И она была готова встретить ее. Она была готова слушать. Она была готова узнать.
Она открыла книгу. Страницы были пустыми. Но когда она прикоснулась к ним, на них начали появляться слова, словно написанные невидимыми чернилами, проявляющимися под воздействием ее прикосновения. Это были не просто слова, а образы, ощущения, воспоминания. Она видела картины прошлого, слышала шепот давно ушедших голосов, чувствовала боль и надежду тех, кто жил в Вермонте до нее.
Это было не чтение, а погружение. Погружение в историю города, в его душу. Она видела, как багряный туман, который окутывал Вермонт, был не просто природным явлением, а проявлением древней силы, пробуждающейся из глубин земли. Она видела, как эта сила питалась страхом и отчаянием, как она стремилась поглотить все живое.
Но вместе с тьмой она видела и свет. Слабый, но настойчивый свет сопротивления. Свет тех, кто не сдавался, кто боролся за свой город, за свою жизнь. Она видела их лица, их решимость, их жертвы. И она понимала, что именно в этом свете кроется ключ к спасению.
Книга продолжала раскрывать свои тайны, и Вероника чувствовала, как ее собственное сознание расширяется, как
Книга раскрывала перед ней не просто историю, а саму суть пробуждающейся силы, сплетая прошлое, настоящее и будущее в единое целое. Вероника чувствовала, как ее собственное сознание расширяется, впитывая древние знания и ощущая пульс города как свой собственный. Багряный рассвет за окном теперь казался не угрозой, а символом грядущих перемен, к которым она была готова. Она знала, что ее путь только начинается, и что в этом городе, полном тайн, она найдет не только ответы, но и саму себя. Призрачный Вермонт больше не был просто местом, он стал ее судьбой.
Глава 4. Древние легенды
Бессонная ночь оставила на лице Вероники глубокие следы усталости. Сон о зловещем ритуале, происходившем в глубине леса, словно ядовитый плющ, оплетал ее сознание, порождая сосущий, леденящий душу страх. Этот кошмар, подобно осколку векового льда, засел в памяти, не давая понять свою природу, но властно требуя одного: узнать правду об Эйдене и его трагической связи с тайнами Призрачного Вермонта.
На следующее утро, движимая неодолимой силой, Вероника вновь погрузилась в лабиринт библиотечных полок. Она жадно искала любую нить, способную распутать клубок местных легенд, древних преданий о родах, чьи корни навеки вросли в эту пропитанную мистикой землю. И судьба, казалось, смилостивилась. В пыльном чреве одного из старинных фолиантов она отыскала упоминание о семье Блэквуд – роде, чья история подобна багровому узору, вытканному на канве Призрачного Вермонта.
Предание гласило, что Блэквуды – не просто знать, а избранные, хранители таинственной границы, стражи, веками оберегающие наш мир от скверны потусторонних реальностей. Их кровь несла в себе древние знания и невероятную силу, позволяющую сдерживать тьму, стремящуюся прорваться извне. Но и в их славной истории зияла черная пропасть – проклятие, как зловещая печать, наложенное на род за попрание древних клятв. Рок обрекал каждого наследника на вечную, изматывающую борьбу с силами зла, на леденящее душу одиночество и невыносимые страдания.
В памяти Вероники всплыли слова Эйдена о том, что Вермонт – клоака древней тьмы, и о том, что ей никогда не следовало ступать на эту землю. Ее вновь пронзил его мрачный взгляд, услышался усталый, надломленный голос, почувствовалась отталкивающая враждебность, необъяснимым образом переплетающаяся с притяжением, словно две противоположные силы, скованные невидимой цепью. Пазл начал складываться. Эйден – потомок древнего рода Блэквудов, рожденный для того, чтобы стать живым щитом, оберегающим мир от зла, и обреченный на вечный танец с тьмой.
Внезапно, словно молния, ее озарило: багряный туман – не зловещая природная аномалия, а дышащая пастью потусторонняя сила, истончающаяся граница между мирами. Тьма, подобно ядовитой плесени, просачивалась в наш мир, и Эйден, последний из рода Блэквудов, отчаянно пытался сдержать ее натиск. Но он был один, и его сил стремительно таяли.
Невыносимая жалость, как ледяная волна, захлестнула Веронику, а вместе с ней – неукротимое желание помочь. Страх отступил, сменившись острым чувством понимания. Но что она, обычная городская жительница, могла противопоставить древним силам зла? Неужели она, невежда в вопросах ритуалов и магии, сможет повлиять на ход событий? Медальон, найденный в антикварной лавке, обжигающие видения, которые он вызывал… Неужели именно она, Вероника, станет ключом к спасению не только Эйдена, но и всего Призрачного Вермонта? Какую роль ей предначертано сыграть в этой мрачной драме? Жертвы, обреченной на гибель, или спасительницы, несущей свет?
Сердце Вероники бешено колотилось, отстукивая тревожный ритм. Медальон… Видения… Неужели она, обычная девушка, могла быть частью этой древней, зловещей истории Призрачного Вермонта? Лихорадочно перебирая в памяти обрывки снов, она пыталась ухватиться хоть за какую-то подсказку, увидеть проблеск истины в этом хаосе образов. Ритуал… темный лес… зловещий багряный туман… Калейдоскоп ускользающих воспоминаний, не складывающихся в цельную картину.
Собрав волю в кулак, Вероника вновь погрузилась в изучение пожелтевших от времени материалов о Блэквудах. Теперь она искала упоминания о пророчествах, о ролях, которые могли быть уготованы тем, кто не связан с этой семьей кровными узами. И вскоре, в паутине полузабытых легенд, она наткнулась на упоминание о «Избранной Спутнице» – девушке, чей род не связан с Блэквудами, но чья судьба навеки переплетена с их родом. Говорилось, что Избранная Спутница обладает даром, скрытой силой, способной многократно усиливать мощь хранителя и помогать ему в отчаянной битве с тьмой.
Слова «Избранная Спутница» отозвались в ней странным эхом. Неужели это о ней? Неужели медальон, эти видения – не случайность, а знаки, указывающие на ее предназначение? Мысль о том, что она может обладать какой-то скрытой силой, была одновременно пугающей и завораживающей. Она, Вероника, которая всегда считала себя совершенно обычной, вдруг оказалась в центре древнего пророчества.
Внезапно, словно вспышка молнии, ее осенило. Эйден. Его отстраненность, его боль, его одиночество. Он был последним из рода Блэквудов, несущим на своих плечах бремя веков. Он боролся в одиночку, истощенный, обреченный. И теперь, возможно, именно она, Избранная Спутница, могла стать той, кто разделит это бремя, кто усилит его силы, кто поможет ему в этой неравной битве.
Но как? Как обычная девушка могла стать спасительницей? Что за дар скрывался в ней? И как она могла его пробудить? Вопросы роились в голове, но ответов не было. Была лишь растущая уверенность в том, что ее путь теперь неразрывно связан с Эйденом и тайнами Призрачного Вермонта.
Она подняла глаза от пыльного фолианта, ее взгляд устремился в окно, где сквозь ветви деревьев пробивались первые лучи утреннего солнца. Мир за окном казался прежним, но для Вероники он изменился навсегда. Она больше не была просто наблюдателем. Она стала частью древней легенды, частью борьбы, которая длилась веками. И ей предстояло узнать, готова ли она принять свою роль, принять свою судьбу, какой бы мрачной и опасной она ни была.
В ее груди зародилось новое чувство – не страх, а решимость. Решимость узнать правду, понять свою роль и, если это в ее силах, помочь Эйдену. Она знала, что путь будет трудным, полным опасностей и неизвестности. Но теперь она не была одна в своих поисках. В ее сознании прочно укоренилась мысль о «Избранной Спутнице», и это давало ей опору, надежду.
Вероника закрыла фолиант, чувствуя, как тяжесть древних знаний оседает в ее душе. Она встала, потянулась, ощущая, как напряжение последних часов начинает отступать, уступая место новой, неведомой силе. Ее взгляд упал на медальон, покоившийся на столе. Он казался теперь не просто старинной безделушкой, а ключом, символом ее связи с этим миром, с его тайнами.
Она подошла к окну, наблюдая, как солнечные лучи пробиваются сквозь густую листву. Призрачный Вермонт, окутанный утренним туманом, казался одновременно прекрасным и зловещим. Этот двойственный образ отражал ее собственное состояние: страх перед неизвестностью и одновременно притяжение к разгадке.
«Избранная Спутница…» – прошептала она, и это слово звучало как заклинание, как обещание. Что это за дар? Как он проявляется? И как она может его использовать, чтобы помочь Эйдену? Эти вопросы требовали ответов, и Вероника была готова их искать. Она чувствовала, что ее судьба теперь неразрывно связана с судьбой этого загадочного человека и с древней землей Призрачного Вермонта.
Она вспомнила слова Эйдена о том, что она никогда не должна была ступать на эту землю. Теперь она понимала, почему. Его предупреждения были не просто предостережением, а попыткой защитить ее от той участи, которая, возможно, была ей уготована. Но теперь, когда она знала о Блэквудах, о проклятии, о багряном тумане, она не могла отступить. Ее сердце, несмотря на всю тревогу, наполнялось решимостью.
Вероника взяла медальон в руки. Он был теплым, словно живой. Она почувствовала легкое покалывание в пальцах, и в голове мелькнул обрывок видения: темный лес, мерцающий огонь, и силуэт человека, стоящего на страже. Это был Эйден. Он был один, но в этом видении она чувствовала его силу, его отчаяние.
Она знала, что ей предстоит многое узнать, многое понять. Ей придется столкнуться с опасностями, о которых она раньше и не подозревала. Но теперь она не была той наивной девушкой, которая приехала в Призрачный Вермонт в поисках тишины и покоя. Она стала частью чего-то большего, частью древней истории, где ей, возможно, суждено сыграть важную роль.
Вероника посмотрела на медальон еще раз, затем решительно положила его в карман. Она знала, что ей нужно действовать. Ей нужно найти способ понять свой дар, свой путь. И, самое главное, ей нужно найти Эйдена. Он был последним из рода Блэквудов, и теперь, возможно, она была его единственной надеждой.
Солнце поднялось выше, освещая долину. Туман начал рассеиваться, открывая взору величественные горы и густые леса. Призрачный Вермонт раскрывал свои тайны, и Вероника была готова их принять. Она чувствовала, что ее путешествие только начинается, и оно будет полно испытаний, но она была готова к ним. Ведь теперь она знала, что она – не просто случайный гость, а Избранная Спутница, чья судьба переплетена с судьбой этого мистического края и его загадочного хранителя.
Глава 5. Запретное прикосновение
В воздухе витало предчувствие беды, но Веронику и Эйдена неудержимо тянуло друг к другу. Возможно, это было стремление к пониманию, глубокое одиночество, или же древнее проклятие, окутавшее Призрачный Вермонт, сплело их судьбы в неразрывный узел.