Последней из черного джипа появилась… мама Лена…
И-и-и-и-и…
Вот чувствует моя душенька, беда будет в доме нашем…
– Сын, – произнес отец, внимательно осматривая меня.
– Отец, – произнес я.
– Стероиды вредны для здоровья, – произнесла Кира, обалделым взглядом смотря на мрачных мордоворотов.
Мама Лена и мордовороты промолчали.
Вдали, у горизонта, послышался раскатистый гром, верхушки деревьев согнулись под первым порывом налетевшего пыльного ветра, принесшего с собой запах дождя.
Кажется, гроза собирается…
Стоять на виду у всех не хотелось, и, откашлявшись, я пригласил всех «гостей» в дом:
– Заходите. Дождь вот-вот начнется. Только машины по-человечески припаркуйте! Мне еще не хватало из-за вас от соседей люлей получать! А я пока кофе-чай сделаю.
Развернувшись, я вернулся в дом, оставив входную дверь открытой. Прошествовал на подгибающихся коленях в кухню, вновь наполнил чайник водой и поставил на плиту. Звяканье донышка чайника о решетку плиты меня резко отрезвило.
Стоп! А чего я, собственно, дергаюсь?
Что бы ни случилось, я ни в чем не виноват и вообще чист как ангел. Реальный ангел, а не Бес из Вальдиры.
Посему и дергаться не надо!
Перевернули мою квартиру вверх дном? Отец в бешенстве? Хорошо. Значит, надо узнать подробности. В любом случае я никуда и ни с кем не поеду, если только не по собственному желанию.
За окном приглушенно зашумели двигатели. К моему совету прислушались и ставили внедорожники как положено, дабы другие тоже проехать смогли. И чтобы старушки не кричали под окнами о вседозволенности богатеев и властей. Мне только стихийного митинга перед домом не хватало для совершеннейшего счастья.
За моей спиной послышались тяжелые, знакомые с детства шаги. А вот и мой папа пожаловать изволил. Впрочем, я ему рад.
– Здравствуй, отец, – вновь поприветствовал я своего родителя, доставая из кухонного шкафчика жестяную банку с чайной заваркой. – Рад тебя видеть.
– Рад он! – прорычал отец. На этом он замолк, явно преодолевая свою жесткость, чтобы на первых же минутах беседы не напороть горячки. Если папа зол, он становится как бензол…
– Тебе чай, как всегда? – вслух произнес я, не скрывая сквозившую в моем голосе усталость. Прямо навалилось. Мне бы подушку сейчас давануть часиков на пять хотя бы. – Корабельный?
«Корабельным» отец называл горячую бурду, которую лично я пить не мог и называл помесью сахарного сиропа с чифирем. Дико сладко и дико крепко. Вкусовые сосочки отмирают на раз. Вполне в духе моего папаши – морского волка, перенесшего на своем веку много лютых и холодных штормов в открытом море.
После продолжительной и демонстративной паузы отец крайне неохотно пробормотал:
– Да.
– Сейчас будет, – пообещал я, покосившись на зашумевший чайник.
– Что случилось? – мрачно вопросили за моей спиной.
Я пожал плечами:
– Понятия не имею, отец. Честно. Я ничего не натворил, ничего не сделал, чужого не брал и никого не бил. Если ты об этом переживал. Правда, скрываться есть от кого. Но не потому, что я плохой, а потому, что им нужно то, что попало в мои руки. ЗАКОННО попало! – повысил я голос, уловив движение за спиной.
– Что именно попало?! – взорвался отец, ибо только что он потерял заранее подготовленную позицию.
Папа явно собирался сыграть ту же роль, что и в прошлый раз: «опять ты вляпался по своей вине, а мне тебя выручать» или, она же, «я хороший отец – ты плохой сын». А я ему только что спутал все карты.
– Прежде чем мы продолжим, отец, – произнес я, – ты должен уяснить кое-что важное. Сейчас не как в прошлый раз, когда виноват был я.
– Ты бы лучше про «тот раз» даже и не вспоминал!
– Это почему же?! – не выдержав, сорвался я. – Я за него заплатил по полной программе! Вдоволь насмотрелся на снегопады, бури, мороженую рыбу и разлагающиеся трупы! Это лучше ты не вспоминай, отец! Потому что именно ты меня туда запихнул!
– Было за что!
– И я заплатил за все «что было»! Короче! Отец, в этот раз твой недостойный сын, не оправдавший твоих надежд и чаяний, не ставший капитаном военно-морского флота и не подавший никому блистательного примера, ничего плохого не сделал! Ничего плохого ни по официальным, ни по мирским, ни даже по церковным или флотским законам! Я жив-здоров. Маме уже отзвонился и извинился. Деньги зарабатываю, ни у кого не занимаю, никому не должен, у тебя тоже не выпрашиваю! Твое адмиральское имя не позорю и даже не использую! Уж извини, что у меня, такого всего из себя плохого, та же фамилия, что и у тебя!
Выговорившись, я замолк и, тяжело дыша, продолжил класть заварку в чайничек, с трудом удерживая дрожь рук. Довели, блин!
Что удивительно, ни один из остальных гостей не торопился на кухню, где мы вели беседу на повышенных тонах. Ни громилы, ни мама Лена, и, что уж совсем поразительно, не спешила на помощь Кира. Хотя она наверняка хотела защитить меня «широкой» грудью, но ее остановили. Я даже догадываюсь, кто именно воспрепятствовал вторжению Беды в мою некогда столь мирную кухню. Дают нам возможность поговорить в семейном кругу, правда, мы так громко «беседуем», что каждое слово слышат даже соседи.
– Та-а-ак… – тяжело протянул отец, явно озадаченный моим ответом.
Он тоже хорошо меня знал. И знал, что сейчас я не лгу.
– Кому чаю, кому кофе? – громко крикнул я, обращаясь к двери, ведущей из кухни в комнату.
– Рос… – тоненько и обрадованно пискнула Кира.
– Все пьют чай! – припечатала мама Лена и уже тише добавила: – Не егози, Кирик-чижик. Дай им поговорить.
Мордовороты сохранили молчание. А если бы попробовали одернуть меня, чтобы я повежливее разговаривал с адмиралом, то я бы сдох, но выставил их из своего дома. Ибо не фиг!
– Тогда как все это понимать? – первым нарушил отец неловкую паузу, успев за это время выработать другую тактику. – А, сын? Ты хоть представляешь, как мы с мамой волновались? После того, что я увидел у тебя на квартире?
– Во-первых, мама ничего не знает, – резонно возразил я. – А что у меня на квартире?
– Не знает, – недовольно хмыкнув, согласился отец. – Поэтому просто волнуется. А если бы узнала – с ума сошла бы! А на квартире… хм…
Едва не забыв о закипевшем чайнике и чуть не обварив руки паром, я в полном обалдении выслушал очередную историю.
Когда отец прибыл в город, он не стал звонить, чтобы не терять времени, ибо в бесполезности сего занятия уже убедился, к тому же не хотел терять эффект внезапности. И посему он просто подъехал к моему дому, поднялся до квартиры и вжал кнопку звонка.
Дальше произошло примерно то же самое, что и с Власом – дверь открылась, отца ухватили за отворот пиджака и попытались втянуть внутрь прихожей. Вот только мой папаша с детства прошел путь, на который пытался поставить и меня самого в свое время. Спортивные секции, самбо, бег. Только в отличие от меня отец добился многого на этом поприще и, едва только ощутил прикосновение чужой наглой руки на любимом пиджаке, принялся действовать. Первый неизвестный влетел носом в косяк через секунду, второй чужак, стоявший в коридоре, попытался дать отпор, демонстрируя некоторые навыки единоборств, но вскоре пропахал лицом немытый пол и потерял всякое желание показывать свою крутость. Мой отец совершил только один тактический промах – оба неизвестных парня благодаря нескольким ударам и броскам оказались у самого входа, чем и воспользовались, мгновенно слиняв, пятная лестницы кровью из разбитых лиц. Отец помчался было следом, но потерял их из виду, едва только они смылись со двора и канули в сквозной подъезд одного из домов. Сказался факт незнания местности. К тому же он считал, что его непутевый сын – то есть я – мог находиться в квартире в связанном и бессознательном состоянии, и поэтому поспешил назад.
Вернувшись, он застал в моем доме полный бардак и неизвестную старушку, с любопытством оглядывающую беспорядок. Старушка оказалась моей соседкой, искренне огорченной тем, что пропустила все веселье. Она же сообщила ему, что Ростик давно уже не показывается дома. У грозного адмирала немного отлегло от сердца, после чего он быстро убедил соседку никуда не звонить и никого не оповещать о случившемся и вызвал подмогу, прибывшую в тот же день. Затем они принялись ждать вместе, попутно вызванивая меня и ожидая новых гостей. Из визитеров пожаловал только Влас, который теперь долгонько не захочет заходить ко мне в гости. Еще звонила Елена, но не получила от злого отца вразумительного ответа, а, наоборот, подверглась допросу по телефону. А потом уже позвонил я сам, когда отец начал предполагать самое худшее. Вот, собственно, и вся история.