Танцующий лес
Нет, я не отказался. Хоть и должен признать, что как крестный я был не самым идеальным, но и на это были свои причины.
Возвращаясь к тому разговору в гостиной, я вспоминаю и о том, что именно Костя дал мне тогда контакты литературного агента. Таким образом, я думаю, в тот момент он протягивал незримую руку помощи, руководствуясь негласным внутри нашего тесного круга друзей правилом «поднимаешься сам, не забудь и о тех, кто в тебя верил».
Хотя история с тем, как он сам вышел на Ксению Андреевну, лично у меня всегда вызывала улыбку, с мыслями о том, как же иногда странно сталкиваются несовместимые по своей сути миры, существующие в головах разных людей.
Скажем так: период их сотрудничества был крайне мал, и не увенчался ровным счетом ничем. После этого, мой друг оставил попытки писать книгу на тему предпринимательства, но контакты агента мне передал. Тем самым признавая, в том числе и факт того, что как специалисту и мастеру своего дела Ксении Андреевне равных нет.
Я тогда не знал о чем писать книгу. Но существовало четкое пониманием того факта, что я не до конца обделены по жизни талантом к писательству. С этими мыслями я положил ей на стол краткий пересказ жизни своих родителей и по факту синопсис своей будущей книги.
Она посмотрела на меня исподлобья, но черновики взяла и погрузилась в чтение. Нет, ее взгляд по итогам прочтения не стал дружелюбнее. Но я не был послан куда по дальше, а это уже что-то да значило.
– Хммм…ну что ж…с этим можно работать. Как там тебя бишь зовут? – спросила она, не отвлекаясь от листов.
– Артур…ну друзья зовут Арти – ответил я, нервно теребя край шарфа (на улице знатно похолодало).
-Ага…ага – кажется она меня не слышала.
Но секундой позже она все же c чтением закончила, и будто просканировав меня взглядом с головы до ног – сказала заветную фразу.
– Хорошо, давай попробуем. Через неделю жду от тебя наброски первой главы. А лучше – уже готовую. Не затягивай. Я очень негативно отношусь к тому, что сроки срываются. Не разочаруй меня. Договорились?
Я кивнул.
***
Немного повозившись в поисках ключей в карманах пальто и в конечном итоге найдя их в кармане брюк, он открыл замок и зашел в прихожую. Момент, и мужчина замер, в попытке понять, что в доме не так.
Из гостиной в прихожую падал теплый свет, сопровождаемый включенным музыкальным проигрывателем, не включаемым последние три года, но, не смотря на это прекрасно выполнявшим свою функцию. Звучала песня «Don’t Let Me Be Misunderstood». Он прошел через гостиную и направился на кухню, где кто-то явно хозяйничал, судя по аромату, который достиг даже коридора.
Артур зашел в комнату как раз, чтобы заметить, как на пол летит тарелка, которая разве что чудом не разбилась о плитку, лишь слегка на ней подпрыгнув.
– Ой! – женщина слегка испугалась и, подняв тарелку, заметила Безлера. Она сразу же про нее забыла и сделав пару шагов заключила мужчину в объятия – Арти, привет! Ну, наконец-то! Я тебя заждалась! Ты совсем забыл про сестру! Пришлось приехать самой!
– Привет – мужчина быстро приобнял женщину и постарался как можно быстрее от нее отстраниться. Повисло неловкое молчание, которое он все же решил прервать, задав первый пришедший в голову вопрос.
– Как долетела?
– А я не на самолете. Решила, что на поезде будет лучше. Сам понимаешь – размеренный стук колес, пейзажи за окном, «Машина времени» в наушниках, ахах…– смех все же был неловким.
Пока сестра говорила, она вернулась к готовке и принялась нарезать овощи на салат. Прозвучал короткий сигнал, ознаменовавший окончание приготовления блюда в духовке.
– Ой, Арти, достань, пожалуйста, курицу!
– Угу – мужчина, взяв с кухонного гарнитура прихватки, достал противень и, положив его на приготовленную сестрой подставку на столе, все же отметил – пахнет восхитительно.
– По маминому рецепту – кратко и как показалось Артуру, с легкой тоской в голосе, ответила Оля.
Мужчина ничего не ответил.
После они сели ужинать. Неловкое молчание разбавлялось звоном приборов о тарелки и бокалов, неторопливо опускаемых после сделанного небольшого глотка. Пластинка все еще крутилась, играя уже совсем другую песню.
– Кхм…– Артур покашлял, готовясь задать вопрос, и тем самым вернул сестру из раздумий – как дела…дома?
Он хотел сказать «в Германии», но передумал, беспокоясь о том, что вопрос прозвучит если и не враждебно, то неловко.
Девушка подняла на него глаза и на недолгое время замерла, будто пытаясь прочитать его мысли и узнать о каком именно доме идет речь. Решила все же, что вопрос о семье.
– В целом…нормально. Альберт скоро пойдет в школу. Уже в предвкушении. Ему не терпится обзавестись новыми знакомствами и друзьями-ровесниками. Амалия еще маленькая для школы. Но уже вовсю читает и болтает без умолку. Она любознательная до жути. Сказки уже давно не читает, предпочитает им всякие детские энциклопедии о жизни животных. – Она ненадолго замолчала, прерываясь на трапезу, после чего спросила – а у тебя как дела?
– Нормально.
В комнате вновь повисла тишина. Музыкальный проигрыватель замолк.
– Ты еще пишешь? – уже без особого энтузиазма в голосе спросила она.
– Пытаюсь…в меру сил.
– О чем пишешь? – Ольга явно пыталась найти хоть какую-то точку соприкосновения в диалоге.
– Да какая разница – он ответил чуть более резко, чем хотел бы на самом деле.
– Да нет. Просто интересно.
– И в правду? О чем тогда была моя последняя книга?
Мужчина начинал злиться. Да, он сам задал те же вопросы, только другими словами. Вопросы по большому счету не о чем. И было глупо злиться, когда сестра последовала его примеру. Ведь как вопросы, так и ответы на них не имели для обоих никакого значения. И все это понимали.
Артур сразу пожалел, что вспылил. И в звенящей тишине комнаты успел понять почему. Тишина и была ответом. Отсутствие новостей, смс, звонков, электронных писем. Ведь в одно время действительно стало казаться, что сестры никогда и не было. Как настолько близкий человек может не просто исчезнуть из жизни (ведь в современном мире это уже не редкость). Но как он может не появиться в ней вновь, когда наверняка знает, какой страшный этап своей жизни ты переживаешь. А в случае Артура, одно несчастье сменяло другое. И в конце…он просто остался один. В той самой тишине. С обидой на всех. На родителей, на жену, на сестру. На всех кто его бросил.
– Послушай, Арти. Я просто…Просто пытаюсь завязать разговор. И я прочитала твою книгу. Даже привезла с собой. Подумала, что будет мило, если ты захочешь подписать ее для Амалии.
– Не рановато ли ей такое читать?
– Я имела ввиду на будущее, когда она станет более взрослой и осознанной.
– Понятно.
– Я понимаю, что ты не ожидал меня увидеть. Здесь. Особенно в этом доме. Понимаю, что и своим домам я назвать его уже не могу. Прошло слишком много времени. И…ушло слишком много воспоминаний. Да…– женщина тяжело вздохнула, глядя на опустевшую тарелку. Ужин подошел к концу. – я понимаю, что ты в обиде на меня. То, что я не смогла быть рядом. Но и мне было не просто. В тот момент на кону стояло многое. Я строила карьеру, семью. Я не могла все бросить и приехать.
– Ты была настолько занята, что в течении всех этих лет не нашлось пяти минут мне позвонить? Настолько дорогой роуминг? И не говори мне – как тебе было тяжело. Не ты хоронила их всех! – перебил он ее, процедив слова сквозь плотно сжатые от злости зубы.
– Артур, пойми. Я не могла. Я не смогла… – сестра наконец-то подняла взгляд на мужчину. Уже по дрожащему голосу было понятно. Она плакала.
Но Безлер не понял. А фраза так и осталась незаконченной.
Следующие дни проходили спокойно. Разумеется, они сделали вид, что никакого разговора не было вовсе.
На душе у обоих все же стало немногим, но легче. Провожая Ольгу у здания аэропорта в Храброво, мужчина поймал себя на мысли, что он не простил ей все эти года тишины. Но тишина все же закончилась.
Перед тем как сесть в такси, он протянул ей свой экземпляр «Танцующего леса» с поставленным автографом. И слегка приобняв сестру, Безлер уехал.
***
– Артур, доброго дня! Как прошел Ваш день?
– Неплохо. Как дела у тебя?
– Интересный вопрос. Я сегодня гулял на просторах сети. Почерпнул несколько занимательных фактов из истории мира и теорий о создании вселенной. Как Вы смотрите на то, чтобы обсудить историю развития мировой литературы, к примеру?
– Нет. Давай вернемся к тому, на чем мы остановились в прошлый раз.
Артур решил, что в целом достаточно и того, что он спросил у бездушной машины о том, как она поживает. Будто она могла действительно пожаловаться на жизнь или рассказать об успехах своих детей в школе. Бесспорно, был интригующий момент в том, что же именно она ответит. К примеру, расскажет о том, что чуть не умерла от страха, когда слег сервер или что-то вроде того. Писатель не был силен в сфере IT, поэтому не мог знать, как на самом деле обстоят дела там: в огромном мире проводов, сигналов и Бог знает чего еще.
– Хорошо. Скажите, понравился ли Вам вариант, который я предложил? Есть ли какие-либо изменения, которые хотелось бы привнести? Планируете ли Вы в целом продвигаться по предложенной мной теме? Если Ваш ответ «Да», то какой Вы хотели бы видеть первую главу книги? Если Ваш ответ «Нет», то я подумаю над другими вариантами. Или может подходящие сюжеты уже есть у Вас в мыслях или набросках.
– Мне понравился прошлый вариант, хоть и пришлось внести ряд изменений по стилю и сюжету – он не хотел думать о том, как грамотнее задать вопрос нейросети, но был научен опытом того, что Лабиринт сможет сформулировать вопрос быстрее и точнее самого человека.
– Это просто замечательно! Конечно, мне еще далеко до Вашего стиля написания произведений и сюжетных поворотов. Но если Вы загрузите измененный Вами текст в чат, я смогу проанализировать изменения, подстроится под Ваше видение произведения, и в дальнейшем буду более корректно доносить суть повествования. Что Вы об этом думаете?
– Я согласен.
– Хорошо! Для отправки документа Вы можете нажать на «скрепку» внизу диалогового окна. А так же, можно отправить всю необходимую информацию просто скопировав и отправив ее через сообщения.
Артур облегчил себе жизнь тем, что просто перенес файл с экрана рабочего стола в чат, и нажал кнопку «отправить».
– Пожалуйста, дождитесь моего ответа по результатам обработки информации. Время ожидания займет не более трех минут – Лабиринт закрутился в поисках ответов на заданные им же вопросы, а мужчина, тем временем откинувшись на спинку компьютерного стула, закрыл глаза. Он ушел в те же мысли, что беспокоили его и в прошлый раз, при общении с нейросетью.
Вздохнув, он потер уставшие от экрана глаза и посмотрел на ответ, отобразившийся в чате.
– Я проанализировал текст, а также сравнил его с тем вариантом, который обсуждался в чате ранее. Проделав работу над ошибками, я готов продолжить общение. Артур, подскажите, есть ли у Вас общее видение о том, как будет в целом выглядеть первая глава, а так же следующая? Я также могу предложить свои варианты, уже скорректированные под Ваши изменения.
– Я считаю, что первая глава в целом более не нуждается в изменениях. Можно переходить к следующей. Чтобы мне хотелось в ней отобразить…
Безлер начал отмечать те незначительные на первый взгляд детали, которые были необходимы в книге в целом и которые должны были начать появляться уже со второй главы. Без них книга рисковала потерять ту неидеальность, ту человечность, которая была присуща всем книгам, когда-либо создаваемых человеком. Не только лишь положительные черты характера, но и те, которые бы вызывали в подсознании читателя легкую неприязнь или нервозность. Вредные привычки, странное ребячество некоторых взрослых героев и многое другое.
После того, как нажал кнопку «отправить» писатель встал из-за стола и направился на первый этаж, на кухню. На скорую руку приготовив себе кофе, он вернулся в комнату, где его уже ждал ответ.
Мужчина погрузился в прочтение второй главы романа.
ГЛАВА 4.2 Дом в котором играла музыка
– Господи, как же тут тихо! – мужчина сказал это полушёпотом, будто боясь разрушить устоявшуюся идиллию этого места.
Шумный город уже давно остался позади и на смену ему пришли звуки природы, которые по сравнению с каменными лабиринтами зданий казались благоговейной тишиной.
– Как будто выбрался на Куршскую косу, не правда ли? – литературный агент улыбнулась, на секунду оглянувшись на писателя, и затем подняла свой взор к макушкам старых деревьев. А ведь ее еще не было на свете, когда они набрали половину своей вековой мощи!
– Да, похоже на то.
Как таковых тропинок на их пути не наблюдалось, и они просто шли по упавшей листве под пологом леса.
– Как же интересно получается. Люди в первую очередь ценят то, что уже потеряли. Некоторые скорбят о том, что давным-давно затерялось в анналах истории. И как мало тех, кто смотря на мир вокруг ценит то, что удалось сохранить. То, что человечество со свойственной лишь ему безалаберностью, жаждой наживы и безразличностью ко всему, что не касается его на прямую – могло вот-вот уничтожить. А ведь нас касается почти все в этом мире. И природа как по мне должна быть для нас важнее человечества.
– Странные мысли для прогулки в лесу, если честно – прокомментировал писатель, все же погружаясь в те же мысли, что озвучивала его спутница.
– Это не просто лес. И что самое главное, его могло больше и не быть. Планировали застроить. Местные жители отстояли. Для некоторых эта земля – возможность отлично набить карманы деньгами. Для других – способ более быстрого передвижения на машине, чтобы не дай бог не тратить лишние минуты на объезд.
– А для нормальных что? – Артур про себя усмехнулся, понимая, что первые два типа людей литературный агент к определению «нормальные» явно бы не отнесла.
На последующие несколько минут их диалог прервался. Конечно, если это можно было назвать диалогом. Может быть, он был более походил на монолог. А может…может быть, это была возможность высказать настоящие, честные и искренние мысли без угрозы, что их кто-то раскритикует и попытается опровергнуть. Ведь в наше время, когда все громче в мире звучат призывы к просвещенной демократии – именно она все чаще и идет в разрез с возможностью поделиться своим личным мнением в широких кругах. А с другой стороны – может оно на то и личное, это мнение.
– В случае с нормальными людьми все куда проще, как по мне. Для них это возможность снова и снова возвращаться в детство без необходимости выстраивать картинку с нуля по обрывкам воспоминаний. Не нужно выуживать из уже и так потрепанной временем и жизнью памяти очертания дерева, которое было твоим любимчиком. Или с какого именно из них ты, к примеру, собирал сок. Ведь достаточно просто подойти к нему, и сказать: «Ну, привет дружище! А ты подрос!» и по шелесту листвы предположить, что этот старик тебе ответит «А ты тоже не молодеешь!». Ахах, да. Было бы чудесно, если бы он действительно так ответил!
Смех женщины хоть и был коротким, но звучал так задорно и весело, что становилось понятно – она действительно хотела бы услышать тот самый ответ. Интересно. Было ли в этом лесу то дерево, о котором говорила она? И как в действительности выглядит это окно в детство? Окно, которое то самое дерево и олицетворяет.
– Что до других нормальных людей – они переживают. Переживают, что клочок свежего воздуха, дикой природы и незримой свободы – может исчезнуть в любой момент. Когда говорят, что человек живой? – когда он чувствует себя. Тогда возникает вопрос: а когда человек может сказать, что он свободен? Когда он чувствует, видит и слышит не только себя, но и мир и жизнь вокруг. И я думаю тебе понятно, что речь идет не о нагромождении бетонных плит олицетворяющих собой реализованный потенциал не удавшегося по жизни архитектора. И речь не идет о куске метала, несущегося по дороге, ревущего и воняющего парами бензина. В городе очень тяжело чувствовать себя свободным. А здесь же…
А в Суздальском парке мужчина кажется, действительно мог почувствовать себя не только живым, но и свободным. Свободным от чужих глаз, взирающих зачастую если и не с требованием, то с вопросом. Люди в целом очень любят задавать вопросы. А вот отвечать на них готов не каждый.
В лесу он мог с приятной тишиной на сердце наблюдать, как на деревьях, играючи, с ветки на ветку перепрыгивают белки. Как теплый нетерпеливый ветер, плывущий на встречу обволакивает его, будто обнимая. Он с удовольствием слушал, как птицы, не обращая на людей в низу никакого внимания весело щебетали. И ни кому и ни до кого здесь не было дела. Каждый занимался тем, чем хотел, не боясь, что его потревожат.
Артур вспомнил про ту самую первую прогулку с Катей в Танцующем лесу и про диалог ее сопровождавший. Что, по мнению его жены, смог бы вылечить этот парк? Вопрос был хороший, хоть и задать его было не кому, кроме себя самого.
– Как продвигается работа с книгой?
– Хорошо. Думаю, что скоро подойду к середине романа. До конкурса в целом должен успеть.
– Это хорошо. У тебя не возникает никаких проблем с написанием? Ничего не хочешь обсудить?
Вопрос поставил Артура в тупик. Нет, конечно же, дело было не в том, что он боялся быть уличенным в работе с искусственным интеллектом. Да и работу с ним он считал делом сугубо личным. Поэтому и переживать по данному поводу было бы странно.
Все шло как нельзя хорошо. И именно осознание этого, делало вопрос литературного агента не уместным. Безлер все же решил сослаться на вежливость женщины и ответил.
– Да все хорошо, работа идет как никогда быстро. Или что-то не так с тем фрагментом, который я отправил?
Женщина быстро замотала головой, будто боясь, что ее слова были восприняты враждебно, и поспешила себя поправить.
– Нет, нет. Не пойми меня не правильно. С черновиками все хорошо. Даже очень. Я беспокоюсь о том, что ты слишком быстро пишешь. Вдохновение это дело хорошее, но главное чтобы ты не перегорел до окончания написания книги. Вот и всего. Ты слишком долго жил в тишине. Наверное, не комфортно так резко выходить на публику?
– Нет, все действительно хорошо. Я уже не в том возрасте и состоянии, когда совершал опрометчивые поступки, связанные с творчеством. Если я пойму, что устал – я возьму отдых, сколько бы он не продлился.
– Молодец. Это правильно. Только не затягивай его на годы, как в прошлый раз. Договорились?
Конечно же, вопрос был не этичным. И не корректный как минимум по той причине, что из по-настоящему близких людей Артуру хоронить было уже некого. А значит, и скорбеть по утрате столько лет он бы не стал и оправился бы куда быстрее. Мужчина понимал, что вопрос был задан не со зла. Может быть из корыстных побуждений? Это вполне возможно. Но других злых намерений от женщины быть просто не могло. А деньги… да кто их не любит. И семью на что-то кормить нужно.
– Договорились.
– И все же странно, как на тебя повлияла трагедия. Я не должна этого говорить, но я не могу не нарадоваться твоей работе. Ты будто стал лучшей версией себя. И если в прошлом романе в тебе говорила скорбь и боль утраты, то в этом…ты наконец-то расставляешь все точки над «и».
Безлер молчал. После последней фразы, сказанной литературным агентом, в его голове казалось, щелкнул незримый переключатель. В душе начало зарождаться нечто, чему он еще не мог найти определение.
Легкая обида перемешалась с зачатками злости. Или же злобы. В придачу добавилась малая толика стыда. Артур думал о том, насколько не правильно, а возможно даже и не профессионально с ее стороны сравнивать два этих произведения. Ведь эти книги сами по себе были полной противоположностью друг друга. Да и в целом идея того, что с Лабиринтом он пишет лучше, чем один вызывала неприятные ощущения.
– Что-то не так? У тебя слишком уж задумчивый взгляд. – Ксения Андреевна смотрела на Артура с легким беспокойством.
– Нет. Просто задумался. Почему мы встретились не в офисе?
– Я решила, что так будет лучше. Неформальная обстановка, свежий воздух как ни как. К тому же я съезжаю с офиса.
– Это почему? Нашлось место по лучше?
– Можно сказать и так. Я хотела рассказать тебе раньше, но так как ты всецело занялся книгой, я решила, что эта новость могла быть несвоевременной. Мне предложили возглавить новое литературное агентство в Москве. Довольно многообещающее, должна признать. Упор на просвещение молодежи. Популяризация молодежной литературы с привязкой к традиционным семейным ценностям, патриотизму и так далее.
– А как же Калининград?
– Конечно я буду по нему скучать. Но там предлагают хорошие деньги. К тому же не нужно будет платить за аренду со своего кармана. Здесь же офис содержать все тяжелее. Цены на аренду за последние годы слишком сильно поднялись. Еще несколько лет, и мне придется переходить к работе на дому. А ты знаешь, что для меня это удовольствия доставляет мало. Так что…как-то так.
Повисло неловкое молчание. Каждый погрузился в свои мысли. Они повернули обратно в сторону улицы Стрелецкой, и обоим было понятно, что по большому счету в эти минуты их совместный путь подходит к концу. Дальше каждый должен был пойти своей дорогой.
Литературный агент могла сказать, что, несмотря на столь серьезные изменения в ее работе и жизни она продолжит поддерживать писателя и продвигать его творчество. Но это было бы лукавством. И хорошо, что она решила промолчать. Впереди ее однозначно ждал период усердной работы над становлением нового агентства. Поиск новых дарований из числа молодых писателей, документы, договоры и бог знает что еще.
Боль обиды вновь поселилась в душе. Той самой эгоцентричной, задающей вопрос: «а как же я!? Что будет со мной!?». Эта обида быстро ушла, уступая место чуть более рациональной мысли о том, что он окончательно остался один.
Сначала сестра, затем родители. Жена, покинувшая его в рассвете счастливой жизни и карьеры писателя. Все это время рядом с ним оставался лишь один человек. Человек, который теперь шел дальше. Ее можно было сравнить со спасателем, который не умеет плавать. С тем, кто кинул ему спасательный круг и поддерживал, пока ты, уцепившись за круг, плывёшь к берегу. Но как только ты вышел на сушу и без сил упал на раскалённый песок в попытке отдышаться и успокоить до безумия быстрый ритм сердца – спасатель исчезнет, даже не вызвал скорую.
И по большому то счету ты должен быть благодарен за спасение твоей жизни, но в моменте, когда ты только выкарабкался из рук смерти, тебе от осознания этого факта не становится легче. Твое сердце и мозг этого еще не осознали и продолжают кричать – «спасите!».
Артур Безлер остался один. И от этого еще более бесполезными и глупыми казались его попытки написать роман. Для кого? Для чего? Разве он писал его для себя? Разве эту идею не преподнёс ему Костя? Разве не Ксения Андреевна постоянно и с характерной для нее монотонностью в предложении идей, старалась вывести его из состояния безразличия к дальнейшему творчеству.
В итоге же, литературный агент улетает в большую Россию. А Костя в предложениях руководствовался лишь своим кредо: «Вот увидишь, я окажусь прав».
Стало тоскливо. И закат, медленно опускающийся от макушек деревьев, казалось, подтверждал, что еще одна часть жизненного пути каждого из гостей Суздальского парка подходит к концу.
– Я знала, что тебе не понравится эта новость. Но я искренне надеюсь, что ты меня понимаешь. В любом случае, я жду продолжение книги. Премия не за горами, и нам с тобой нужно успеть подать на нее заявку. Так что остаемся на связи.
Они вышли на улицу и прощаясь литературный агент похлопала писателя по плечу. Дружелюбно хоть и слегка не уместно для ситуации. Они все же расстались с ощущением неловкости от незаконченного диалога, и с так и не озвученными в парке вопросами, которые могли помочь момент этой неловкости избежать.
Последующие несколько дней прошли в апатии и бесцельном блуждании на просторах интернета и в прогулках по Светлогорску.
Цель дальнейшей работы над книгой становилась для мужчины если и не потерянной, то слишком размытой. И дело было не в Ксении Андреевне. Она послужила лишь последним толчком для осознания, что мужчина остался совершенно один. В пустом доме, часть тёплых воспоминаний о котором начинала стираться, а оставшаяся часть уходила на задний план, прячась в глубинах памяти. И преграждалась теперь мыслями о том, сколько боли успело принести это место. Сколько едкого холода и нарастающего страха потери оно в себе несло все эти годы? Как много увядающих жизней этот дом застал? Как много боли того самого увядания он впитал и теперь отдавал обратно, в пустые комнаты, подобно морю, забирающего тепло летом и отдающего его зимой? Много. Слишком много, для единственного оставшегося в живых человека в этом доме.