Танцующий лес
Работа над второй главой книги завершилась быстро.
Лабиринт все больше подстраивался, переписывал и редактировал свои «мысли» по запросу писателя. Оставалось большое количество тех не точностей, которые при прочтении мог заметить разве что человек. Искусственный интеллект то и дело менял характеры. Делал персонажей порой более вспыльчивыми, а иногда более сентиментальными, нежели этого требовала обстановка в книге. Присутствие своеобразной наигранности цепляло взгляд. Произведение было еще далеким до идеала.
Такие моменты радовали Безлера. Совесть мужчины могла спать спокойно до того момента, пока писательское искусство было подвластно только людям.
***
– Артур, приветствую тебя! Продолжаем работу над книгой?
Мужчина упустил из памяти тот момент, когда Лабиринт перешел на «ты». Возможно, он был слишком увлечен общением с виртуальным приятелем и коллегой. А возможно, что тот самый приятель переходил на такой формат общения осторожно и ненавязчиво. Настолько непринуждённо, что вопросы возникли лишь после.
Тем ни менее, это не казалось недопустимым или не правильным. Скорее был получен кворум доверия по результатам пройденного ими общего творческого пути.
– Да, продолжаем.
– Отлично! Пока тебя не было, я обдумал несколько вариантов, в какую сторону можно развить дальнейший сюжет. Только что отправил их к тебе на почту. Пока ты изучаешь материалы, предлагаю прислать мне на изучение последнюю главу, если были внесены какие-либо правки. Я успею с ними ознакомиться, и мы сможем приступить к следующей главе твоей книги. Что думаешь по этому поводу?
– Я согласен.
После отправки ответа и отредактированной главы писатель свернул диалоговое окно и, открыв электронную почту, приступил к прочтению.
Произведение, которое рождалось в последнее время под влиянием искусственного интеллекта и под чутким вниманием Артура – радовало его. Роман возвращал его в детство.
Он скучал по старым временам с грустным пониманием того, что они никогда не возвращаются. О, Боже – как был прекрасен мир его детства! Словно параллельная вселенная, где все было лучше, чем сейчас. Как же приятно было дышать прохладным утренним воздухом сидя с удочкой на речке и следить за медленно колеблющимся от неторопливого течения красным поплавком. Изредка поднимать глаза к горизонту и любоваться пока еще совсем слабым заревом рассвета. Едва уловимой его чертой, медленно растекающейся где-то там далеко, между небом и землей.
Есть еще немного времени. Времени побыть в приятной пустоте мыслей. Существовать в простом и не осознанном созерцании того, как прекрасен мир на рассвете. В тот самый момент между ночью и днем. Сном и пробуждением. Тот миг, когда для твоей жизни лишними кажутся все, включая даже животный мир. И даже рыбу, которую как казалось, ты и пришел ловить.
Вот и первый луч. Еще совсем слабый, не уверенный. Складывается ощущение, будто он дрожит в страхе быть поглощенным мало-мальски уходящей ночью. Луч неспешно начинает играть бликами на ряби воды, образовавшейся от дуновений утреннего, еще прохладного ветра. Проходит время, и к первому утреннему гостю присоединяются другие, уже более смелые. Река начинает искриться и блеском на своей глади дает понять всем живым существам этой крохотной обители – пора просыпаться и приветствовать новый день.
В воздухе то и дело начинают мелькать первые стрекозы, вылетевшие на утреннюю трапезу. Ветер ненадолго утихнет, давая возможность образоваться глади воды и через мгновение уже можно увидеть, как слегка приминая зеркало реки своими лапками, выбегают встретить утро водомерки.
В ранее темной как сама ночь глубине реки теперь можно разглядеть первые водоросли. Взгляд устремляется туда, высматривая камни, небольшие коряги и ты начинаешь невольно гадать, камень ли там, на дне или твоя первая добыча.
«Хм. Не двигается. Значит, показалось» – думаешь ты. И уводишь свой взгляд дальше.
А солнце все поднимается. Прохлада сменяется теплом. И где-то вдали раздается первое мычание выведенных на пастбище коров. День начинается.
Звук оповещения вернул Артура в реальность. Казалось, что он на долю минуты успел задремать.
Во всей истории с воспоминаниями ему всегда оставалось не ясно. Насколько лучше, на самом деле было в детстве? Действительно ли воздух там был таким свежим, а лучи восходящего солнца были такими ласковыми? Настолько ли вкусной была вода из небольшого ключа, бьющего неподалеку от реки? А еда? А та газировка, которую они покупали с друзьями на дружно собранные ими рубли?
Или все же тогда им просто не с чем было сравнить? А может молодой организм, открывая перед собой что-то впервые, на подсознательном уровне идеализировал это? Говорил сам себе – «Ух ты! Это что-то новое. То, чего мы никогда не видели. И это новое просто прекрасно!». И со временем этого нового и прекрасного становилось все меньше. А твой внутренний ребенок все больше и больше начинал огорчаться миру, в который он выходил. Та самая параллельная вселенная все быстрее исчезала и становилась больше похожа на сон. Конечно же, сон тот был приятным, добрым, красочным. Но от того болезненнее оказалось пробуждение под названием «взрослая жизнь». И вдвойне грустно во взрослой жизни в один момент понять, что тогда ты не осознавал, как сильно ты чувствовал. Как было бы хорошо однажды человечеству понять, научится объяснять детям – в каком прекрасном моменте жизни они находятся. Объяснить так, чтобы они это действительно поняли. Увы, пока это никому не удавалось. Хоть и пытались это объяснить почти все взрослые. Взирающие на раны от ушедшего детства и не желающих такой же участи своим детям.
Мужчина просмотрел варианты предложенные Лабиринтом и вернулся в чат, где нейросеть как казалось, в нетерпении ждала его ответа. Нетерпеливость эта была подкреплена сообщением, оповещение от которого и вернуло писателя из воспоминаний.
– Артур! Как тебе мои предложения?
– Мне понравился первый вариант. Он больше похож на правду. Обычно люди так и поступают. Давай продолжим с ним.
– Хорошо. В таком случае я отправлю на электронную почту готовую главу по первому из предложенных мной вариантов. С учетом тех поправок, которые ты внес по прошлой главе. Приятного прочтения!
Писатель погрузился в чтение. И чем глубже он погружался, чем больше страниц оставалось позади – тем сильнее росло чувство эстетического удовольствия. Да это было хорошо. Даже очень. Тот результат, которого он и не ожидал увидеть при первом знакомстве с Лабиринтом – струился потоком строк перед его глазами. Искусственный интеллект наконец-то извлек уроки из замечаний. И теперь оставалось следить только за его человечностью. За тем, что он повторить не мог. Редактировать и добавлять мелочи повседневной жизни. Яркие краски мира, доступные лишь живым. Как тот квадрат света в темнеющей к вечеру комнате и исходящий от еще не закрытого полотном плотных штор окна. Ведь для одних это лишь свет. Для других же – романтика жизни.
Можно было бы еще привести пример с ковром. Для одних – это признак хорошего вкуса и просто предмет интерьера. К примеру, большой белый ковер с длинным ворсом, лежащий в светлой комнате с панорамными окнами. Да, это бесспорно красиво. Но в мыслях Артура ковер хотел оставить за собой признак статуса. Он хотел остаться висеть на стене в его комнате – яркий, пестрый. Рядом с ним было не скучно засыпать, наблюдая за линиями, причудливо переплетающихся в узоры цветов и листьев. Ковер – это тоже история. А для кого-то – особая часть жизни, которую тяжело передать словами и невозможно понять компьютеру.
Безлер дочитал главу. Отредактировал не точности и ошибки. Они были и в тексте, и смысле. Хоть и нашлось их не много. Да. Система все так же была не идеальна, но оно и к лучшему. После редактирования он отправил главу литературному агенту и закрыл ноутбук.
И все же…
И все же что-то во всем этом было не правильно. Мужчину начинали нервировать мысли, которые то и дело приносили сомнения в разум. Противостояние своих же двух позиций в вопросе этого романа.
Он чувствовал себя игроком в го, играющим и за белые и за черные камни одновременно. И с тем как камни окружают друг друга на доске, забирая дыхания и убивая соперника – с тем же успехом мысли мужчины пожирали друг друга.
Доминирующей позиции во внутреннем споре не было. Но с тем, как все лучше и лучше искусственный интеллект подстраивался под человека, тем громче в голове звучал вопрос: а зачем здесь Я?
Я – не просто как писатель. Не просто сущность. Я – как личность. Как долго еще человеку будет нужен писатель Артур Безлер? Как долго будет сохраняться актуальность, ценность, своевременность и актуальность писательского искусства, создаваемого человеком и с учетом тех технологий, которые можно увидеть через тот же Лабиринт? Был и более важный вопрос, которым мужчина вновь задался предыдущим вечером глядя в потолок спальни в попытках заснуть. И этот же вопрос не дал ему сомкнуть глаз до самого утра.
Как долго еще человеку будет нужен другой человек? Насколько все же важны все эти неточности в тексте, в стиле? Так ли важна та самая атмосфера света из окна и ковра на стене? Нужна ли? Актуально ли еще для человека видеть все не состыковки на подсознательном уровне? И, в конце-то концов: насколько еще именно важно: для одного человека выбирать другого человека.
А между тем, люди становятся все ближе к искусственному и тем временем отдаляются от реального. Все говорят о том, что виртуальный мир становится все больше. И все больше людей покидают мир настоящий. Но понимают ли они масштабы трагедии? И для скольких людей это трагедия? Не измена ли: променять человека на машину?
Как долго человечество сможет продержаться в новой реальности перед тем, как случится неизбежное. Пока нас окончательно не зомбирует красочный и чуть более добрый виртуальный мир, оторвавший нас от непредсказуемой и более жестокой реальности жизни. Хоть какой-то – но все же одной.
Эти мысли, бесконечные вопросы наводили на мысль о паранойе. Но мировой прогресс наших дней и миллиарды людей у экранов, находящих себе друга в лице искусственного интеллекта…
Все это возвращало мысли писателя не к подтверждению паранойи, а к старым фильмам и книгам, ни в одной из которых такой опыт не увенчался успехом.
Глава 5. Озеро "Чайка"
– Ну и неделька выдалась! Такая жара, что и на море выезжать не хотелось. Сгорим же, к чертям!
– Не будет неженкой, Костя. Нормальная погода. Нужно радоваться. На Балтике и такая жара! Сказка просто. Хоть вода прогрелась. Прошлым летом я себя ощущал больше моржом. Зубы начинали стучать после пяти минут нахождения в воде.
– И то верно. Но кремом я все же намажусь. Тебе нужно? – друг протянул мне тюбик со спасительным средством, но я лишь отрицательно покачал головой.
– Не нужно. Так справлюсь.
– Ну как знаешь – Костя покачал головой, выражая непонимание моему упрямству, и принялся наносить солнцезащитный крем на лицо толстым слоем.
Решение выехать на дикий пляж вместо городского официального – оказалось верным. Не было ни торговца кукурузой в шубе Деда-мороза, ни кричащих детей, ни спорящих взрослых. Люди, конечно же были, но то были местные жители, уважающие покой других отдыхающих и к тому же держащихся друг от друга на почтительном расстоянии.
Чаек, как ни странно, тоже не было видно. Облака – те, что еще с утра неторопливо проплывали по небу, исчезли. И за их отсутствием, взору предстала чистая лазурь небосвода без единого помутнения и белого пятна.
– Как она себя чувствует? – спросил я, кивком головы указывая на жену друга, плещущуюся в воде вместе с Катей.
– Да…в целом хорошо. Почти восстановилась после родов. Сам понимаешь, это не за хлебом в магазин сходить. Ну и последнее больше по части мужей, ахах. Ох, ну и пекло же, а!
– Это да – я лег на спину и прикрыв голову панамой закрыл глаза в надежде немного подремать.
– А вы когда?
– Что «когда»? – не уловив сути вопроса, уточнил я.
– Ну… за ребенком когда планируете идти?
– Мы это еще не обсуждали. Как Господь пошлет, так будет. Дети это цветы жизни. Но каждому цветку нужно время, чтобы расцвести.
– Это то конечно так. Но когда этот цветок будет посажен, решает сам садовник. А что уж там по этому поводу думает хозяин поместья – вопрос вторичный.
– Может оно и так. Слушай, Костя!
– А?
– Будь любезен, подай солнцезащитный крем.
– Ахаха, сгорел, да? Я тебя предупреждал! – довольно хохотнув друг кинул в меня тюбик.
Нанося крем на горящие плечи, я обратил свой взор на море, где девушки, весело окатывали друг друга водой. Мои же мысли тем временем уходили к нашему с Катей разговору недельной давности.
Мы тогда наконец-то выбрались на озеро Чайка на Куршской косе. Хоть и запланировали мы поездку туда еще на первом своем свидании.
А ведь если посудить, прошло так много времени с момента нашей встречи на рынке. Бедный старина Джо. Его пластинка изрядно поизносилась за все это время. Дураком все же был тот торговец пластинок, что отдал ее за бесценок.
Озеро встретило нас легкой рябью воды и появляющимся на ее поверхности то тут, то там кругами от поднимающейся к поверхности рыбы. Чайки то и дело кричали, кажется, устраивая «разбор полетов» в своей не очень благополучной семье. Время от времени одна из птиц взмывала в небо и, описав круг другой над водой, устремлялась вниз. Порой удача была на ее стороне и, прихватив в клюве незадачливую рыбешку, она устремлялась как можно дальше от собратьев. Тех, кто явно не побрезговал бы отобрать ее обед.
– Ты как всегда права. Здесь действительно спокойно. Несмотря даже на крики этих истеричек-чаек.
– Они скоро успокоятся, не переживай – девушка мило улыбнулась и потрепала меня за волосы, успокаивая, как своего четвероного пациента, решившего закатить скандал в преддверии груминга. – давай располагаться.
Мы расстелили плед на небольшой полянке за метр от кромки воды. Я достал с рюкзака термос с кофе и приготовленные Катей накануне бутербродами, после чего мы принялись за трапезу. С самого утра мы были в дороге, затем на прогулке до этого самого озера и аппетит успел разыграться не на шутку, то и дело отзываясь урчанием в наших животах.
– А этот с лососем довольно не плох – едва проживав кусок отметил я, кивков головы указывая на бутерброд в своей руке.
– Еще бы ты сказал по-другому! Подожди…ты, получается, сомневался в том, что это будет вкусно? – Катя посмотрела на меня, прищурившись. Но глаз не отводила, ожидая ответа.
– Я…я не это имел в виду…просто…вот же черт! – я понял свою ошибку, но меня спасло то, что я закашлялся подавившись куском бутерброда и покраснел.
Девушка довольно ухмыльнулась и сопроводив еду глотком кофе не упустила возможности прокомментировать питие.
– А вот кофе ужасный. Сразу становится ясно, что делала не я.
– Ну еще бы – недовольно пробурчал я и наспех засунул в рот весь бутерброд сразу, делая вид что ничего не говорил.
– Ты что-то сказал? – в глазах девушки загорелись те самые огоньки, навивающие мысль если и не о самоубийстве, то о немедленном побеге уж точно.
«Вот же зараза. Все равно услышала» – подумал я, но издал лишь мычание, всем видом показывая исключительную заинтересованность не в споре, а в поглощении еды.
– Кушай, кушай. Не отвлекайся – она хохотнула, и вновь потрепала меня за волосы.
Я лишь с облегчением вздохнул. Пронесло.
С едой вскоре было покончено, и устроившись по удобнее на пледе с рюкзаками под головами, мы лежа отдыхали, устремив взгляд на быстро плывущие в небе облака.
– Как у тебя дела в союзе писателей?
– Отлично! Все хвалят книгу. Говорят, что она получилась очень живой. Не счел бы это ее главным преимуществом, но им, наверное, виднее. Взяли на рассмотрение возможность выделения гранта на ее печать и распространение.
– Так это же замечательно просто! Что же ты молчал!? – Катя от радости даже слега подпрыгнула и, повернувшись ко мне, утянула в поцелуй.
– Я просто ждал подходящего момента – я тоже заулыбался, видя ее реакцию на сообщение. Что греха таить, я так и планировал. Сказать эту новость между делом и смотреть на ее реакцию. Все же одно дело, достигать чего-то. И совсем другое дело – видеть искреннюю радость и гордость за тебя в глазах другого человека.
– Ты уже решил, что будешь писать дальше? Ведь, если ты понравился коллегам и читателям, такую возможность упускать нельзя! Нужно творить, творить и еще раз творить!
Девушка воодушевленно щебетала о том, что стоит делать дальше, какие темы я мог бы выбрать для последующих книг, рассказов. О том, как будет рада ее родня, узнав об этой новости.
Я же просто смотрел на нее и думал, что того самого запала живучего у нее в сердце – мне точно не хватает. Возможно, если верить во что-то, большее чем мы сами (будь то Вселенная или Бог или все это вместе взятое), то именно эти Силы и свели нас вместе. Но я все же всегда склонялся к мысли, что мне просто чертовски повезло.
– Я хочу от тебя ребенка. Ты не думала об этом же? – быстро выпалил я и замер, следя за реакцией. Пока я ждал ответ, я все же соизволил сказать сам себе: «Господи, Артур! Тебе же не 14 лет, и даже не 18. Чего ты так испугался? Это обычный взрослый вопрос. И задаешь ты его своей уже не девушке, а жене!»
– Я много думала по этому поводу. Но… – девушка замолчала, нахмурившись глядя на озеро. – но…все думала, когда и до тебя дойдет, что пора бы уже об этом всерьёз задуматься! Не до тридцати же лет ждать. Девушкам, знаешь ли, потом тяжелее выносить. Ты об этом не думал? – ее попытка сказать это с укоризной не увенчалась успехом, и она рассмеялась.
– Опять ты за свое! – максимально возмущенно постарался вскрикнуть я – ну все, ты доигралась!
Наш смех потонул в хохоте чаек. Может быть, они смеялись над нами, а может опять дрались. Озираться на них никто из нас, разумеется, не стал.
***
В офисе дизайнерского агентства было не привычно тихо. Некогда шумный коридор по обе стороны от которого размещались рабочие места, разграниченные полупрозрачными стеклянными перегородками и где раньше нельзя было протиснуться, не ударившись ни с кем локтями – теперь пустовал. Тишину периодически разрывали звонки стационарных телефонов (вот уж что точно было пережитком прошлого), но они уже не звучали той непрерывной трелью, что раньше.
«Холод – это отсутствие тепла» – вспомнил Артур. И тепла и атмосферы, которые царили здесь раньше – больше не было.
Мужчина с грустью смотрел на всю обстановку. И дело было вовсе не в агентстве.
Ему вспоминались сериалы и фильмы, которые он смотрел, будучи подростком.
Сколько атмосферы они дарили. Сколько душевного тепла ты получал, только наблюдая за импровизацией по ту сторону экрана. Сопереживая героям, смотря, как одни уходят и на смену им приходят другие. И как ты вместе с главными героями сначала думал, как было классно работать бок о бок с предыдущим коллегой. Как неприязнь к одним впоследствии перерастала в любовь. И на оборот. Да, мир вымышленный. Но и в реальности происходило все так же. Разве что без чудес. Без столь глубокой проницательности отдельных людей. Без той явной и смущающей искренности в словах и поступках. Но каждый коллектив был своего рода семьей.
Сейчас же, глядя на пустеющее агентство, Артур ловил себя на мысли, что семья в нем больше не живет. Теперь это больше напоминало малосемейку. Где каждая кабинка рабочего места символизировала собой махонькую квартиру с ее хозяином, который то и дело говорит – «ну ничего, мы здесь временно. Потом возьмем квартиру побольше». Но, увы: кажется, что эта квартира обесценилась. А на новую недвижимость денег никто накопить не догадался. Да и в целом, ее уже не купить ни за какие деньги. Грустно.
Артур прошел вдоль кабинетов и, замедлив шаг ближе к середине, заглянул в один из кабинетов. Там никого не было. Белое кожаное кресло пустовало, и лишь открытый экран ноутбука говорил о том, что его хозяин где-то рядом.
Мужчина прошел до конца коридора, повернул налево, затем направо. Поднялся по небольшой широкой лестнице, устланной ковролином и подбитой железными вставками на внутренних углах и открыв дверь, вышел на крышу, где была расположена импровизированная комната для курения персонала.
Кирилл стоял на краю крыши, почти не подвижно, вдыхая табачный дым и задумчиво смотрящий на неспешно загорающиеся огни города. Синхронно с загорающимся светом в окнах домов и фонарями – в Калининграде наступал вечер.
– Кирилл, привет! – негромко окликнув мужчину, Артур подошел к нему и встал рядом, вглядываясь в окна дома напротив. Будто надеясь, что увидит в них что-то, что могло бы так увлечь дизайнера.
– Привет, Арти. Как ты?
– Похоже куда лучше, чем ты. В офисе так тихо. Куда все делись? – конечно же, мужчина знал ответ. Раньше в это время в офисе всегда было шумно. Никто не уходил домой раньше семи часов вечера. Праздников на этой неделе не предвиделось. А значит, что со времени их встречи в «Хьюстон», все стало только хуже.
– Сократили. Почти всех. А кто остался – вынуждены готовить почву под свое увольнение, настраивая, корректируя и обучая эту чертову машину под названием «Лабиринт». Что б его. Все стало в разы хуже. И куда страшнее то, что идти некуда. Вскоре твой друг останется без работы и с не погашенной ипотекой – мужчина потушил окурок о бетонное ограждение крыши, и выкинул в сторону распростертой под ними дороги. Раздался тяжелый вздох – Вот как-то так. Ты-то ко мне какими судьбами? В гости решил заскочить, али как?
– Да вот. Работу тебе хотел подкинуть. Нужна обложка для новой книги – натянуто улыбнувшись, ответил писатель. Нет. Улыбка не была не искренней. Лишь складывалось впечатление о том, что она не к месту. И просьба мужчины о помощи с дизайном обложки уж точно не могла быть спасательным кругом. Хоть сейчас Безлеру и хотелось, что бы просьба его спасла. Друзья созданы для помощи друг другу. Жаль лишь, что жизнь не всегда дает возможность помочь друзьям так, как нам бы хотелось. Да о чем это он? Жизнь порой не дает возможности помочь своим самым близким людям – семье, родным. Что уж тут говорить о друзьях?
– Вот как? – брови Кирилла от удивления поднялись – получается, что твои дела действительно идут лучше моих. Я рад за тебя! Пошли, расскажешь, что там накалякал – дизайнер дружелюбно похлопал Артура по плечу и двинулся к выходу с крыши.
Пока они возвращались в кабинет, им так и не повстречалась ни одна живая душа. Кирилл уселся в любимое кресло (подаренное несколько лет назад благодарным клиентом), и вставив в ноутбук шнур зарядки, воззрился на Безлера немигающим взглядом.
– Итак!
– Итак! – вторил ему писатель, пока еще не понимая, что от него хотят.
Дизайнер хмыкнул, кажется смеясь в своих мыслях над незадачливостью друга.
– А ты действительно потерял хватку. Оно и понятно. Столько лет не писать. Как всегда начнем с того, какова основная идея книги. Расскажи поподробнее.– взгляд Кирилла больше не был устремлен на Артура. Теперь он замер на экране ноутбука. А кисти рук уже были готовы к бою, успев в какой-то момент разместиться на клавиатуре и компьютерной мыши.
– Я бы не сказал, что идея нова… – начал было Безлер, но был сразу перебит.
– Ближе к сути – Кирилл уже был в предвкушении от возможности реализовать свой творческий потенциал.
– Книга называется «Куда уходят ливни». Она про…– писатель задумался, вглядываясь в в причудливый рисунок массива стола.
А собственно о чем она – эта книга? Артур впал в ступор, осознав то, что он не может сразу ответить на этот вопрос. Но ведь это была его книга! Да, написанная при помощи машины, выполняющей по его личному мнению разве что роль ассистента. Не более. Но почему тогда он не мог вспомнить? С сюжетом все было просто и понятно. Но роман не про сюжет. Он про ту единственную главную мысль, что сплетается из разрозненных размышлений персонажей. Объединенную и обретшую свою итоговую форму из пейзажей за окном поезда или авто. Из поведения случайно повстречавшихся в ходе прочтения животных. Из брошенных вскользь фраз. Из наблюдений за миром и ощущением собственного «Я» главным героем в этом мире.
Становилось не выносимо душно. Душно от комнаты, от мыслей, что вихрями горячего воздуха носились по помещению. «Господи, как же тут жарко» – подумал Артур, расстёгивая пуговицы на пальто.