Танцующий лес

Чертов искусственный интеллект. Главы писались сразу целиком. И не смотря на последующую редактуру со стороны писателя, ему и в голову не могла прийти мысль посмотреть, как роман выглядит в целом. Он оценивал и редактировал главы по отдельности. Без какой бы то ни было привязки их друг другу. Без той единственно важной мысли, которая должна была сопровождать каждую из них.

– Артур? – Кирилл поднял взгляд от экрана ноутбука и вопросительно посмотрел на друга.

– Она про поиск прошлого. Про возвращение к истокам в попытке понять, что от него осталось, а что утеряно безвозвратно. О детстве, что казалось обыденностью. Но лишь до тех пор, пока оно не закончилось. О памяти в лицах, новых открытиях в как тогда казалось дружелюбном мире. Об ушедшей настоящей дружбе без корысти. Роман о возвращении в прошлое в попытке связать его с настоящим. О подведении итогов. О завершении дел. И о покое, который вот-вот дарует смерть.

– А причем здесь тогда дожди? – спросил дизайнер, тем временем увлеченно нажимавший клавиши на компьютере и бесперебойно щелкающий кнопкой мыши.

– А от куда они пришли – эти самые дожди? И, что более важно – куда они уходят? С точки зрения природы это не так уж и важно. Но с точки зрения человека – разве не грустно это не грустно? Ведь мы видел дождь лишь один раз в жизни. Он сопровождает нас в определенный момент нашей жизни. Будь то грустный или радостный. Будь то старость или детство. Разные моменты – совершенно не похожие друг на друга дожди. Одни предстают пред нами стеной ливня. Другие мелким грибным дождем в ясную солнечную погоду. Тебе никогда не хотелось узнать, куда ушел тот теплый дождь, что сопровождал тебя в детстве по дороге домой с речки. Я вспоминаю его. Он не был врагом. Он был другом, который весело подзадоривал меня, заставляя сменять шаг на бег. И как и другие друзья – он прощался со мной у самого порога моего дома из окон которого по округе уже вовсю распространялся запах горячих пирожков. Жаль, что я с ним не попрощался. Увы, как и в случае с друзьями детства – мы никогда не знаем, когда вместе выбежим играть на улицу в последний раз. Знать бы место, куда ушел тот дождь. Увидеть бы ту гавань, где швартуются все ливни. Быть может тогда, мы смогли бы вновь почувствовать себя по-настоящему в детстве.

– Не очень-то похожие на тебя изречения. Депрессивность конечно под стать тебе, но не само рефлексия с упором на давнее прошлое.

– Костя посоветовал воспользоваться Лабиринтом. В рамках эксперимента, разумеется. И потом выступить перед студентами университета с анализом его работы в облегчении труда писателей. Я согласился.

– Ммм…интересно – в голосе Кирилла без труда читались и сарказм, и легкое раздражение от услышанного – скажи, а тебе то это зачем понадобилось?

– Я ему вначале задал тот же вопрос. Но идея книги все никак не приходила. Не было ни сюжета, ни персонажей, ни главного героя. Искусственный интеллект пришёл на выручку.

– Просто замечательно. То есть ты предпочел пережить творческий кризис среднего возраста в обнимку с бутылкой, вместо того, чтобы выкарабкиваться самому. С той лишь небольшой разницей, что заменил алкоголь нейросетью. От кого от кого, а от тебя я такого не ожидал.

Презрение. То, чего писатель никогда не ожидал ни увидеть, ни услышать, ни почувствовать от своего друга. Это ощущалось как удар под дых. Чувство обиды неожиданно накатило, дыхание перехватило и в душе Безлера начала зарождаться злость от несправедливого обвинения.

– Ты о чем вообще говоришь!? – тон голоса писателя повысился без его на то согласия и он, наконец, перестав рассматривать столешницу, со злым выражением лица воззрился на дизайнера – я же сказал тебе! У меня не было идей. Ни одной, хоть самой малой. Одно дело как у тебя, когда искусственный интеллект делает всю работу. Я же всего на всего спросил совета. И Лабиринт просто помогает мне с построением сюжета. Который я потом редактирую под себя.

– Я так посмотрю: одним советом ты не ограничился, да? – и вновь губы Кирилла выразили усмешку полную сарказма.

– Да какая тебе разница, в конце-то концов!

– Никакой. За исключением того, что мой друг променял искусство на железо. А что было бы, если бы нейросети появились еще до того, как ты написал Танцующий лес? Тоже бы попросил Лабиринт написать о смерти Кати вместо тебя? Ты не понимаешь, что творишь?

– Да пошел ты! Не смей ничего говорить по этому поводу! Ты ни черта не понимаешь. Только и можешь, что ныть о том, что вот-вот лишишься работы. Сам бы поднял свою задницу и попробовал что-то сделать. Вместо того чтобы обвинять в этом меня! – Артур подскочил со стула и тыча пальцем в мужчину выпалил тираду, после чего двинулся к выходу с кабинета, на последок бросив через плечо – и у истории не сослагательного наклонения. Так что не нужно высказывать мне хоть что-то с союзом «если бы».

– Еще как есть. Но можешь успокаивать себя сколько угодно. Кстати, Арти! – Кирилл окликнул писателя, заставив того все же остановится и повернуться к собеседнику – попроси дизайн обложки у своей вшивой, как и сам твой роман, нейросети. Как раз-таки с таким шлаком она справляется отлично.

Разговор был окончен. Взгляд мужчины устремился обратно к его ноутбуку, а писатель не в силах комментировать язвительный комментарий пошел к выходу с офиса. Про себя он думал лишь о том, что стоило врезать этому самодовольному деграданту посильнее. Глядишь, что мозг в его черепной коробке встал бы на место.

***

Дождь усиливался, и дворники быстрее задвигались по лобовому стеклу, сметая лишнюю влагу и открывая мужчине обзор на дорогу. На спидометре светилась отметка в пятьдесят километров в час, но водители позади не сигналили. Все прекрасно понимали, что на мокром асфальте и столь узкой дороге на этом отрезке пути разгоняться не стоит. Не ровен час, когда ты, решившись пойти на обгон, встретишься с неминуемой гибелью в лице фуры или туристического автобуса.

Радио барахлило, издавая непонятные кряхтящие звуки, сквозь которые отдаленно звучали то голоса, то обрывки песен. Посматривая за изгибами дорожного полотна впереди, Артур то и дело отвлекался на магнитолу.

– Нужно было Ауру покупать – пробурчал мужчина себе под нос и в очередной раз нажал на кнопку переключения канала, сопроводив все это легким ударом ладони по экрану. Что именно оказало решающее воздействие на технику – было не понятно, но она все же заработала. В салоне машины зазвучали голоса.

– …это тоже нужно учитывать. В творческих сообществах возникает все больше споров на предмет использования искусственного интеллекта. Лидеры общественных мнений в лице руководителей творческих объединений, ассоциаций, а так же главы отдельно взятых престижных театров, домов культуры говорят о необходимости государственного регулирования и в частности госконтроля за деятельностью авторов, использующих в своем творчестве искусственный интеллект. В особенности тех, кто подается на престижные премии в своей сфере. Речь идет о писателях, художниках, а так же…

– Пожалуй, что хватит на сегодня общественного порицания – Безлер вновь нажал на кнопку переключения канала, и в машине зазвучала приятная классическая музыка. – то-то же!

После ссоры с Кириллом он решил отправиться на Куршскую косу.

Сегодня озеро встретило его полным безразличием. Серое без единого прояснения небо отображалось от его поверхности и успокоения больше не давало. Кажется, что и оно издевалось, нагоняя лишь депрессивные мысли, которые раньше с легкостью забирало в себя.

Ветер казался ледяным, пронизывающим из-за своей влажности. Он поднимал небольшие волны, на которых с радостью качались чайки.

Природа в целом перестала вбирать в себя эмоции писателя, словно говоря о том, что период потребительского отношения к ней окончен. Дальше он должен был научиться справляться сам. Вот только как? Возможно, что изначально это был самообман. Красивый и дающий не смотря на свою лживость успокоение душе.

Только сейчас Безлер понял, что было не так с идей романа. Он никогда не забегал вперед. Не пытался создать великую идею из нечего. Она появлялась сама, постепенно, без его на то согласия. Он о ней и не думал. Просто писал. Вспоминая, скорбя, смеясь, плача и улыбаясь. А смысл – для каждого из читателей он был своим. Какова вероятность того, что в этом и заключался успех романа «Танцующий лес»? Как знать.

Магнитола опять закряхтела, возвращая мысли писателя в салон автомобиля. Дождь закончился и мужчина, переключившись на следующую передачу, поспешил в город.

Вершившись домой, мужчина включил проигрыватель и прихватив с собой ноутбук расположился в кресле. Дожидаясь загрузки внеочередного обновления системы, он оглядел комнату, остановив свой взгляд на двух портретах на стене. Они висели на своих местах, как теперь казалось, целую вечность, став неотъемлемой частью интерьера.

Безлер до сих пор считал спорным решением разместить кумиров их пары в главной гостиной. Но, как и тогда, так и сегодня Миломир Ковач и Николай Лесков взирали на всех гостей и хозяина этого дома со свойственным портретам безразличием.

Обновление загрузилось, и Артур зашел в свой аккаунт.

Все уже привычный заголовок сайта: «платформа Лабиринт – для тех, кто ценит свое время!». Оповещение в углу страницы сообщало, что его уже ждут.

– Привет, Артур! Тебя долго не было. Я еще раз проанализировал все правки, которые ты вносил, а так же твои работы, во избежание возможных корректировок. И пока ты отсутствовал, я смог дописать нашу книгу. Последняя глава и итоговый вариант романа уже у тебя на почте. Приятного чтения!

Тот мир, который все эти месяца кирпич за кирпичом выстраивался в голове писателя, рухнул. За жалкие десять секунд, которые потребовались для прочтения сообщения.

Нашу книгу? Было понятно, что искусственный интеллект просто пытается сблизиться с писателем. Перейти на «его язык», что бы казаться дружелюбнее и быть комфортнее в общении. Но когда речь заходит о собственности, разве может нейросеть себя так вести? И вообще считать работу с человеком общим делом? Разве это не просто инструмент для помощи? Он вспоминал диалог Дементьева и радиоведущего, в попытке сложить рассыпанный пазл.

– Андрей Витальевич, тогда мы подошли к главному вопросу. Насколько актуальны остаются творческие процессы в лице человека. Или совсем скоро люди творческих специальностей останутся без работы?

– Данил, вы зря переживаете. Как раз творческие люди первые и воспользовались новыми возможностями. Они ведь в первую очередь – генераторы идей. Их задача – вспомнить моменты из нашей с вами жизни, а ИИ просто облегчит их создание.

И все бы ничего, только все слова по большому то счету оказались ложью. Да, это стоило предполагать с самого начала. Но кто мог знать, что будущее может настолько сильно разрушать реальность.

Перед глазами Артура сразу всплыл момент их ссоры с Кириллом. Нет. Это была не зависть и не та корыстная обида, о которой Безлер чуть позже думал в машине, направляясь к озеру. То была обида за друга, в которого он верил и думал, что их взгляды на мир похожи. Обида за то, что смотря на страдания дизайнера, который в скором времени может потерять работу из-за массовых сокращений, он все равно примкнул к системе, которая работы и лишает. Обида из-за предательства. Не друга. Предательства по отношению к собственным принципам. К собственной идентичности и самобытности. Предательство собственного «Я».

Мог ли Артур Безлер даже помыслить о том, что он будет писать книгу при помощи чужих рук в случае, если бы Катя была сейчас рядом? Нет. Конечно же, нет. Но ведь именно тогда все пошло под откос – с выходом в свет романа «Танцующий лес». И теперь пазл начинал собираться воедино. Тот самый пазл, который он мучительно старался собрать все эти годы после написания книги был готов и теперь на нем отчетливо прослеживался посыл. Да он буквально шептал: «Арти, Арти. Ты изначально создавал свои творения с помощью чужих рук. Пусть даже и мертвых».

Первый роман в память о родителях. Второй роман в память о жене. Но в память ли? Можно ли считать данью памяти вывернутую на изнанку на общее обозрение личную жизнь, любовные моменты, общие победы и последовавшую за всем этим трагедию? Которая даже в кругу семьи до сих пор была под запретом. Может именно по этому, Танцующий лес и озеро «Чайка» являются теперь всего-навсего лесом и озером? Лишь ветви, листва, вода и песок, потерявшие свою таинственность по халатности упомянувшего их в книге писателя. Раскрывшего не только секреты и тайны своей любви, но и места, где их отношения каждый раз вбирали в себя все больше новых милых моментов и углубляя сам смысл слова «любовь».

Значит ли это, что обращаясь к искусственному интеллекту в лице Лабиринта, писатель вновь потянулся к тем самым чужим, мертвым рукам. В надежде что, как и раньше, они помогут ему нащупать путь наверх, к свету.

Тогда вопрос «нашей» книги становился еще более личным. Еще более собственническим и эгоцентричным. Ведь если говорить на частоту – до этого момента ни кто не говорил – наша книга. Мертвые не разговаривают. И искусственный интеллект в таком случае был уж слишком живым инструментом в руках писателя.

Так кто же тогда написал книгу «Куда уходят ливни»? Можно ли считать творением нейросети книгу, которая бы не была написана без отправленного тогда, еще в Москве, запроса? Если бы она не была вычитана, отредактирована, и местами переписанная с нуля? Где та тонкая грань человечности, которая теперь дала бы право Безлеру сказать – это мое творение! И в какой момент работы с Лабиринтом все пошло не по плану?

Теперь – то будущее искусственного интеллекта, о котором ранее рассуждал Артур, обретало новые черты. Ничего не стоит создателям этой платформы впоследствии объявить об авторских правах на произведения, которые когда-то обсуждались в чате. Защитит ли людей пользовательское соглашение? Все прекрасно знают, что те электронные фолианты правил никто не читает. Может уже сейчас там есть правка о разглашении конфиденциальной информации. Да и так бы никто не знал, откуда растут ноги. Истории с телефонными мошенниками и непонятными звонками с предложениями от банков идут в подтверждение. Они же тоже получают номера телефонов «из открытых источников».

А может творец все же сам искусственный интеллект? А Артур Безлер просто редактор?

Ему вспомнились истории со школы, когда на уроках литературы они проходили очередного писателя и учитель говорил: «ему была заданная тема для книги для последующей публикации в журнале. И заплачен гонорар за первые главы».

Это было и смешно и страшно: ведь подобно тому писателю, Лабиринту тоже была задана тема и выплачен гонорар (хоть и в формате подписки).

И пусть сейчас никто не требовал от писателя подтверждение авторства. Становилось ясно, что в сколь-нибудь обозримом будущем, такая ситуация может случиться с любым человеком, возомнившим себя творческой личностью.

Было горько осознавать, (но Артур знал и даже не старался скрыть этот факт от себя самого), что когда он прочтет последнюю главу книги, исправлений уже не будет. Настолько точно в цель била система, анализируя все данные, которые ей предоставлял человек, и которые она сама могла найти. В этом был небольшой, но плюс в пользу писателя. Лабиринт не смог бы написать книгу так, как она была написана, не проанализировав все работы автора.

– Один бал в пользу Артура Безлера! – горько усмехнулся мужчина, все же покинув страницу платформы и погрузившись в чтение финальной главы.

Да. Она вызывала бурю эмоций в сердце писателя, но она была идеальна. Работа над романом «Куда уходят ливни» была официально завершена.

– Пора с этим заканчивать – сам себе ответил мужчина, отправляя материалы литературному агенту. Его работа тоже была завершена. Оставалось лишь дождаться результата.

Безлер закрыл ноутбук и откинувшись на спинку кресла закрыл глаза, позволяя уйти себе в приятную дремоту.

Проигрыватель замолчал. Музыкальный альбом, записанный на пластинке, тоже подошел к концу.