Ведовской дар. Колдун ветра
Слишком торопились, чтобы убрать ловушки. Но, похоже, то, что заставило их бежать, тоже исчезло. Так что Изольда начала подбирать все, что могло ей пригодиться, не переставая благодарить судьбу за то, что ей не придется ни с кем общаться. Мысленно девушка составила список всего самого нужного. Масло для меча. Точильный камень. Еда. Большая сумка, чтобы вместить найденное.
Изольда двинулась глубже в лагерь, останавливаясь каждые несколько шагов. Напрягая все чувства, чтобы нащупать чужое присутствие. Чужие нити.
Это было первое, чему научил ее Габим: постоянно – постоянно – проверять, что происходит вокруг. Иногда он шел за ней, чтобы посмотреть, сколько времени понадобится девушке, чтобы обнаружить слежку. Подкрадывался ближе. Вытаскивал клинок из-за пояса.
В первый раз, когда он это сделал, Изольда ничего не замечала, пока наставник почти не настиг ее. В итоге именно нити выдали присутствие Габима. Но он вообще не ожидал, что девушка почувствует его, и тогда Изольда поняла, что у нее есть некоторое преимущество.
Она видела все переплетения мира. В любой момент могла сосредоточиться и просто ощутить всех, кто был вокруг. По цвету нитей ведьма понимала, что чувствуют люди и как это касается ее лично.
Она стала развивать свой дар. Одно время была настолько одержима тренировками, что проверяла нити каждые несколько мгновений, а в итоге стала делать это машинально, безотчетно.
А еще Изольда научилась чувствовать нити на большом расстоянии. Чем больше тренировалась, тем лучше у нее получалось. На десятый раз, когда Габим снова устроил слежку за девушкой на улицах Веньясы, она успела его почувствовать за целый квартал и скрылась в переулке еще до того, как мужчина нашел ее.
Сегодня, в этом заброшенном лагере, Изольда действовала так же. Каждые несколько ударов сердца она проверяла окружавший ее лес. Нащупывала нити.
Но рядом никого не было.
Так что у ведьмы оказалось достаточно времени, чтобы найти все, что хотелось. Она обшаривала заросли травы и переворачивала каждый камень, и всякая находка, которую она считала полезной, отправлялась в сумку. Спички, вертел, глиняная миска, небольшой точильный камень.
Но самой полезной оказалась сплетенная из тростника корзина, что плавала в ручье. Изольда вытащила ее и обнаружила трех хариусов и форель, бьющихся внутри. Девушка почистила рыбу и отправилась искать укрытие от надвигающегося дождя.
Лучшим местом, на которое ей удалось наткнуться, был небольшой валун с выступающим козырьком и площадкой под костер, так что Изольда решила расположиться там. Как раз вовремя: по камню начал барабанить дождь, питая мох и лианы, которые окружали ее крохотное убежище. Каждые несколько мгновений вспыхивала молния. Девушка возилась с костром, уговаривая пламя ожить. Она держала над огнем рыбу, рассеянно наблюдая, как та темнеет. Уже сняв ужин с вертела, ведьма вдруг сообразила, что где-то выронила все свои деньги. В течение трех вспышек молний она размышляла, что делать.
Можно было оставить их, где бы они ни были. Но в ушах зазвучали слова Мэтью: «Невозможно предугадать, что может произойти в пути, а деньги – это язык, который поймет любой».
Ладно. Ей придется вернуться. Но сначала она съест своего хариуса. Сочный, вкусный, свежий… Девушка проглотила его за секунды. Потом приготовила и съела второго, на этот раз медленно, наслаждаясь каждым кусочком.
Дождь начал стихать и превратился в морось, так что Изольда, не торопясь, приготовила две оставшиеся рыбины, про запас, потом потушила огонь и пошла обратно, к медвежьим капканам.
Что привело ее прямиком к колдуну крови.
В течение нескольких долгих минут девушка смотрела на него. Колдун был явно без сознания и лежал прямо в грязи. Его одежда была мокрой и окровавленной, а на ноге кровоточила глубокая рана.
Сотни вопросов пронеслись в голове Изольды. Громче и отчетливей всего звучала команда «Беги!».
Но девушка не двинулась с места. Даже дышать перестала. Рядом не было Сафи, чтобы разъяснить, что она чувствует, так что Изольда могла лишь удивляться тому, что легкие, похоже, вот-вот сломают ей ребра, а сердце выскочит из груди.
Мешочек с монетами лежал в центре поляны. Хотя дождь размыл следы, девушка вполне могла разобрать, как разворачивались события. Вот колдун крови выходит из чащи на поляну. Вот здесь след становится глубже – парень бежит к мешочку, кидается к нему.
Значит, он охотился за серебром, догадалась Изольда, еще не понимая, как именно и зачем ему это. Но уверенность росла, озноб волной прокатился по позвоночнику. Серебряные монеты были важны. Колдун крови жаждал их получить.
Как всегда говорил Габим, надо использовать все доступные ресурсы.
Изольда осторожно вышла на поляну. Когда колдун крови не пошевелился и не отреагировал на хлюпанье грязи под ее ногами, девушка зашагала смелее. Добралась до мешочка с монетами, заглянула внутрь. Они чуть поблескивали, но чеканка в виде двуглавых орлов была словно покрыта ржавчиной. Нет, кровью.
Значит, он нашел их по запаху крови.Изольда обернулась. Рядом с колдуном крови лежал медвежий капкан. На его зубьях виднелись ошметки кожи и мяса. Похоже, парень угодил прямиком в капкан, и теперь шло исцеление.
Грязь и гной вытекали из рассеченных мышц. Хруст и чавканье были такими громкими, что их было слышно даже сквозь шум дождя.
Невероятное зрелище. И мерзкое. Было что-то отвратительное в его даре исцелять себя, что-то идущее из Пустоты. Сила, которой обладают только демоны.
Но когда Изольда взглянула на спящее, покрытое грязью лицо колдуна крови, безвольно лежащего перед ней, она не увидела демона.
Девушка сглотнула.
Несмотря на то что она уже трижды сталкивалась с Аэдуаном, это был первый раз, когда она смогла рассмотреть его. Увидеть по-настоящему.
Это было не то, чего она ожидала.
Возможно, потому, что сейчас его мышцы не были напряжены в вечном ожидании схватки. И он не задирал презрительно нос. И в глазах не светился хищный огонь.
Его лицо казалось умиротворенным, голова склонилась набок, а шея вытянулась. Бледные губы были чуть приоткрыты, а ресницы трепетали при каждом вдохе. Он был моложе, чем представляла себе Изольда. На вид не старше двадцати. Но вел он себя как старик. У него был хриплый голос, и говорил парень всегда слишком отстраненно.
Казалось, будто он прожил тысячу лет и собирался прожить еще столько же. И вот этот мальчишка выслеживал Изольду в Веньясе. Улыбнулся ей так, что она чуть не умерла, а от его красных зрачков у нее закружилась голова. А потом, в Лейне, спас ее. С помощью плаща из кожи саламандры и одной-единственной фразы. «Mhe verujta. Доверься мне, как если бы моя душа была твоей».
Еще тогда Изольда удивилась: откуда он знал эти слова? Почему он говорил на языке номатси, как на родном? Но теперь… теперь она увидела. Его одежда промокла от дождя и прилипла к телу, как оказалось, худощавому. Колдун был мускулистым, но не крупным. Телосложение, больше подходящее для бега и долгой ходьбы. Телосложение номатси. А сквозь порванную одежду виднелась кожа номатси. Бледная, как луна.
Mhe verujta.
И все же он не был полностью номатси. Его глаза были больше, чем у Изольды, а волосы не напоминали цветом ночное небо. Очень тихо и осторожно, не ожидая этого от себя, девушка опустилась на колени рядом с колдуном крови.
На его груди поблескивала перевязь для ножей, их рукоятки поднимались и опускались в такт его дыханию. Пальцы Изольды скользнули к толстой железной пряжке, покоящейся между грудью и плечом колдуна. Чтобы расстегнуть ее, девушке пришлось бы коснуться голой кожи, поскольку пряжка зацепилась за рубашку и разорвала ткань.
Голая кожа. Бледная кожа номатси.
Кожа мужчины.
– Надо же, какой предусмотрительный, – прошипела Изольда и одним быстрым движением отстегнула перевязь.
Кожа Аэдуана оказалась теплой, что было удивительно, учитывая непрекращающийся дождь. А вот руки девушки были ледяными…
Его дыхание сбилось. Она замерла.
Но колдун не проснулся, и, поглядев на его спящее лицо, Изольда возобновила попытки вытянуть из-под тела кожаный ремень.
Боги, каким же тяжелым оказался парень.
Рывок. Под тихое звяканье рукояток и пряжки перевязь очутилась у девушки в руках. Губы Изольды изогнулись в победной усмешке, и ведьма с облегчением выпрямилась.
Как оказалось, под ремнем пряталось еще шесть кровоточащих ранок, расположенных на одинаковом расстоянии друг от друга, каждая в дюйм шириной. Две под ключицей, две на груди, две на животе.
Изольда перекинула перевязь через плечо и, стараясь не шуметь, отошла от Аэдуана. Мешочек с монетами она оставила на месте, а сама двинулась обратно к своему лагерю.
Там девушка спрятала ножи колдуна крови и стала ждать, пока он проснется.
Глава 9
Куранты отбили шестнадцать раз, а Кэм с едой так и не появилась.
Тетя Эврейн всегда говорила, что оставаться на месте означает лишь быстрее прийти к безумию, так что Мерик заставил себя двигаться. Он принялся наводить порядок: сгреб книги с кухонного стола, стульев, кровати.
Раздался стук. Парень резко развернулся, уронив книгу. Его ведовская сила…
Всего лишь окно. Ставня снаружи стукнула по стеклу. Сердце Мерика, хоть и не сразу, вернулось на место. Но поднятый парнем ветер не утихал, пока он не подошел к окну.
Снаружи моросил дождь. Серый туман навис над городом. Слабый свет за спиной Мерика осветил его отражение в оконном стекле.
На него смотрел Гнев.
Стекло было неровным и все в царапинах, но в нем хорошо были видны следы ожогов и голый череп принца. Последствия взрыва. Мерик торопливо распахнул створки и закрыл ставни, борясь с незнакомыми защелками.
Но на фоне дерева отражение стало еще отчетливей, а сходство с изображением божества в храме только усилилось. Правая сторона лица была стянута шрамами, красная блестящая кожа покрылась черными разводами. Грязь, решил Мерик, ведь он уже несколько дней не мылся по-настоящему.
Бомба взорвалась справа от парня, так что вся сила удара пришлась на его правые плечо, руку и ногу.
Мерик бросил осторожный взгляд на входную дверь, но она оставалась запертой. Кэм не сможет ворваться без предупреждения, и он успеет услышать, как срабатывает запирающее заклинание. Так что парень с методичной осторожностью стянул с себя рубашку. Одиннадцать дней назад он осматривал раны, но видел лишь часть полной картины. Лишь малую часть истинного монстра, который стоял сейчас перед ним.
Прижмурившись, Мерик внимательно осмотрел собственное тело в оконном отражении. Грязь, если это действительно была она, покрывала ярко-розовую кожу на правом боку. Ближе к груди, к сердцу, кожа становилась темнее.
Он решил, что, как только появится время, он примет ванну. Когда улицы перестанут кишеть королевскими войсками. Когда он получит все, что ему нужно, в «Приюте Пина».
Принц повернулся, чтобы рассмотреть спину. Лопатки были покрыты грязью. Ожогами тоже. Не так сильно, как плечо.
– Значит, я обречен на величие? – пробормотал Мерик, натягивая рубашку. – Я помню, ты всегда это говорил, Каллен, но погляди на меня сейчас. Это я должен был умереть, а ты – остаться жив.
Как только эти слова сорвались с губ принца, на поверхность всплыло воспоминание.
«Это ты должен был умереть, а мама – остаться жива».Мерик горько улыбнулся. Тетя Эврейн потом говорила, что Вивия не имела в виду то, что произнесла на похоронах. При виде тела их матери, того, что от него осталось после прыжка с моста, принцесса потеряла рассудок и не понимала, насколько жестокими были ее слова.
Но Мерик знал правду – и тогда, и сейчас. Вивия всегда винила его в безумии их матери. С каждым новым случаем, когда Джана по несколько дней подряд пряталась в постели, когда пыталась перерезать ножом запястья или когда начала запирать своих детей, сестра становилась все холоднее по отношению к нему. Отстраненней. Ведь королева погрузилась во тьму только после рождения Мерика.
Может, это и было правдой, но тетя Эврейн всегда настаивала на обратном.
«Тьма в Джане пробудилась после того, как она вышла замуж за моего брата, – говорила она. – А не после того, как появился ты».
Но Мерик не был склонен верить этому утверждению. Тем более что отношения Эврейн с братом были не лучше, чем у Мерика с Вивией.
Конечно, Вивия зашла в своей ненависти дальше, чем когда-либо заходил король Серафин. Она попыталась убить брата. Это не только освободило бы ей путь к власти, но и стало бы местью за самоубийство, которое Мерик так и не совершил, в отличие от их матери.
Однако Вивии не удалось убить его.
Теперь настала очередь Мерика.
* * *Когда Кэм вернулась, она была насквозь промокшей. Парень открыл дверь, услышав ее стук, и девушка протиснулась внутрь, капая водой на пол и оставляя за собой мокрые следы.
Мерик подождал, пока дверь закроется, и стал рассматривать кучу еды, что Кэм прижимала к груди. Черствый хлеб, вялые овощи и сморщенные фрукты – все это было завернуто в кусок мешковины.
Парень принял припасы из холодных, мокрых от дождя рук. У него заурчало в животе, и, пробормотав слова благодарности, Мерик направился к раковине. Без воды. Хотя в некоторых домах Ловатса имелась водопроводная система, дом Каллена к ним не относился.
Поняв, что Кэм не двинулась с места, парень оглянулся:
– Что случилось?
Девушка нервно сглотнула. Она подалась вперед, вытирая влажные руки и избегая взгляда Мерика.
– На улицах вас называют Праведным Гневом, сэр.
Вот оно что. Значит, это случилось.
– Сейчас на улицах не так много солдат, – продолжила Кэм, – но те, что остались… Они все ищут вас. То есть… Гнева.
Резко выдохнув, Мерик опустил овощи и фрукты в раковину: вялую луковицу фенхеля, четыре крупные, покрытые грязью репы и шесть синих слив, лишь слегка тронутых коричневой гнилью. Круглая буханка ячменного хлеба была настолько черствой, что о нее можно было сломать зубы, поэтому парень завернул ее в мокрый кусок холста и положил на стол, чтобы хлеб размок и стал мягче.
Мерик заставил себя сосредоточиться и наморщил лоб.
– Мы сможем добраться до «Приюта Пина»? Учитывая, сколько солдат нас ищут?
Принц перевел взгляд на девушку и заметил, как сжались ее губы. Он уже начал узнавать это выражение, означавшее глубокую задумчивость.
– Вы уверены, сэр… То есть…
Кэм прочистила горло и резко двинулась к раковине, где с удивительной поспешностью принялась скрести репу. Шрам на ее левой руке пульсировал.
– Что?
Мерик сделал шаг к ней.
Девушка с еще бо́льшим энтузиазмом погрузилась в работу.
– Вы уверены, что нам надо в «Приют Пина»? Что, если… это не ваша сестра пыталась убить вас?
По шее Мерика разлился жар.
– Это была она. – Никаких эмоций, его голос звучал бесстрастно. – Я знал, что это была она, еще до того, как побывал на Судной площади, и не сомневаюсь в этом сейчас.
– То, что она управляет «Приютом Пина», – возразила Кэм, – еще не значит, что она послала этого убийцу.
По позвоночнику Мерика пробежал жар, поднимаясь выше.
– Я знаю, что это была она, Кэм. Я мешаю ее планам с тех пор, как вернулся в столицу. А теперь… – Парень запнулся, но тут же продолжил, и жар заполнил его легкие. – У меня есть подтверждение тому, что между Вивией и убийцей есть прямая связь. Не хватает одного последнего доказательства, юнга. Чего-то весомого, что можно было бы предъявить Высшему Совету. Я уверен, что найду это в «Приюте Пина».
– А что, если нет?
Голос Кэм перешел в писк, но что-то в ее тоне заставило Мерика задуматься.
Он сцепил пальцы, и костяшки тут же заныли.
– С чего, – спросил парень, – такие мысли?
Голос Кэм стал совсем тонким, но в нем слышалась сталь:
– Просто, сэр, я услышала кое-что на улице. Нечто неприятное. И это заставляет меня думать… Ну, что ваша сестра не стоит за покушением.
– И что же?
– Был еще один взрыв. – Кэм прорвало, она наконец выпалила все, что накопилось. – Такой же, как на «Джане», и люди говорят, что это сделали карторранцы. Или дальмоттийцы. Но все твердят одно: кто бы ни подорвал нас, те же враги взорвали и второй корабль.
– Что за другой корабль? – спросил Мерик, хотя сердце его стремительно рухнуло вниз.
– Ох, сэр… – Кэм перестала чистить репу, плечи девушки поникли. – Это корабль императрицы Марстока, и все на борту погибли. Включая… включая ту донью, что мы везли на «Джане». Сафию фон Гасстрель.
* * *Вивии не удалось найти ничего нового под землей. Только еще больше пауков, многоножек и разнообразных земноводных, которые куда-то бежали. Девушка несколько часов разбирала завалы в одной из пещер, но камней как будто не становилось меньше.
Впрочем, даже разочарование было приятным. Вивия наслаждалась тем, как оно заставляло ее сильнее сжимать челюсти, пока она шла по Ястребиному Пути под дождем. Девушка использовала это разочарование, чтобы придать достоверности маске, что всегда носила на лице. К тому моменту, когда принцесса добралась до самой большой из городских сторожевых башен города, она снова выглядела как достойный член семьи Нихар.
Девушка поднялась на башню, отрывисто кивая на ходу, пока солдаты один за другим отдавали честь. Все было совсем не так, как в Зале Баталий. Никаких насмешливых взглядов. Никто не ждал, пока она споткнется, упадет и опозорится. Вивия доверяла этим людям свою жизнь, а они, в свою очередь, доверяли ей.
– Бормин, Феррик, – поприветствовала она мужчин, стоявших у двери на самом высоком уровне башни, прежде чем выйти на открытую площадку и снова оказаться под дождем.
Вивия направилась к офицеру. Высокая, широкоплечая Стасия Сотар – или Стикс для тех, кто знал ее достаточно хорошо, чтобы заслужить эту привилегию.
Черная кожа Стикс была мокрой от дождя, а светлые волосы, завязанные сзади, повисли сосульками. Девушка помахала Вивии, и на ее запястье стало видно ведовское клеймо. Перевернутый треугольник, означающий, что она – зарегистрированная ведьма воды.
Если Вивия могла управлять водой только в виде жидкости, то Стикс были подвластны все ее формы, от льда до пара. И если Вивии нужна была вода, а поблизости ее не было, то подруга могла выделить пар прямо из воздуха.
Стикс, как всегда, близоруко прищурилась и, как только поняла, кто находится на площадке, тут же отдала честь.
– Сэр.
Она всегда так обращалась к Вивии. Не «ваше высочество», не «принцесса». Для Стикс Вивия в первую очередь была капитаном корабля.
Принцесса постаралась изобразить суровость на лице, чтобы оно соответствовало хмурому взгляду подруги, вынула подзорную трубу и поднесла к глазам. С этой башни, самой высокой точки города, она хорошо могла разглядеть и неровную поверхность крыш, и долину, что начиналась сразу за городом, и фермы вдалеке. Даже под дождем разноцветные сельские домики выделялись на фоне изумрудной зелени.
Вивия любила море. Вечный шум волн прибоя. Простоту, когда знаешь, что между жизнью и смертью есть лишь немного просмоленного дерева и вера в благосклонность Нодена.
Но этот вид нравился ей гораздо больше. Лабиринты улиц Ловатса прямо под ногами. Зелень, полная жизни, за его границами.
Это был ее дом.
Море лишь на время открывалось для людей. Но это был непростой союз. Имея вспыльчивый характер, море в любой момент могло разразиться грозой. Совсем как семья Нихар. А вот земля принимала всех, если они отдавали столько же, сколько просили взамен. Это было честное партнерство. Дружба. Как у двух, повязанных нитью.
Вивия сжала губы и направила подзорную трубу влево. Потом вправо. Никаких грозовых туч. Только серое, затянутое небо. Даже Стражи Нодена, что высились в конце Южного моста, выделялись четкими силуэтами на фоне полуденного неба. Плотина под Северным мостом выглядела так же, как и всегда. Безликая, освещенная солнцем стена с небрежно заделанной трещиной, прорезавшей ее в самом сердце.
Еще одна проблема, с которой Высший Совет не желал как следует разобраться.
Вздохнув, Вивия окинула взглядом через подзорную трубу водные мосты Стефин-Экарта, протянувшиеся от гор вокруг долины к Ловатсу, и каждый из них был так же широк, как и река. Они висели так высоко над долиной, что облака проплывали под ними, над кораблями, пришвартованными вдоль берега, борт к борту.
Столько кораблей, столько нубревнийцев, а разместить их негде. По крайней мере, пока Вивия не нашла подземный город.
Стикс вежливо кашлянула.
– С вами все в порядке, сэр? Вы выглядите… немного не в себе.
От неожиданности принцесса чуть не выронила подзорную трубу. Она что, выглядела недостаточно сосредоточенной? Никаких сожалений. Только вперед. С излишним усилием девушка сложила подзорную трубу.
– Есть новости от Лисиц, первый помощник?
Стикс провела языком по зубам, словно размышляя, почему Вивия проигнорировала ее вопрос. Но затем ее лицо расслабилось, и девушка ответила:
– Хорошие новости, сэр. Только что пришли. Наш маленький пиратский отряд захватил сегодня еще два торговых корабля. Один – с дальмоттийским зерном, а другой – с семенами из Карторры.
Благодарение Нодену. Семена – это победа. Они позволят Нубревнии оставаться сытой долгие годы, пока земля и погода будут этому благоприятствовать.
Вивии не терпелось рассказать обо всем отцу.
Конечно, Стикс она своей радости не показала.
– Превосходно, – церемонно ответила принцесса.
– Я тоже так думаю.
Стикс лукаво улыбнулась, обнажив идеальные зубы с крошечной щербинкой впереди.
– А… пропавший корабль?
– По-прежнему никаких вестей, сэр.
Девушка вздохнула с облегчением, заметив, что Стикс вздрогнула. Именно такая реакция была ей нужна. Та реакция, которую вызвал бы ее отец.
Самый маленький корабль во флоте Лисиц пропал два дня назад. Вивия могла предположить только худшее. Но ничего нельзя было поделать. Лисицы были тайной. Запасным планом, который придумали они с королем Серафином, чтобы прокормить Нубревнию. Экипажи набирались по одному, и все члены команды давали клятву хранить тайну – все они знали, что поставлено на карту. Каждый из них потерял кого-то из-за голода или на войне, поэтому хотели, чтобы дело Лисиц шло успешно. Хотели так же сильно, как Вивия и Серафин.
Но пока план работал, никто – особенно Высший Совет – не должен был об этом знать. Пиратство считалось… не совсем законным.
– От наших шпионов тоже нет никаких вестей, – сказала Стикс ровным и деловым тоном. – Кто бы ни стоял за убийством принца, непохоже, что это один из…
Земля содрогнулась. Без предупреждения, просто сильный толчок, но так резко и так быстро, что у Вивии подкосились колени. Она начала падать на Стикс, та отклонилась назад, взмахнув руками. Вивия схватила девушку и помогла выпрямиться, прежде чем та успела перевалиться через парапет. Двум другим солдатам не повезло. Они рухнули прямо на камни.
Все ждали, содрогаясь в такт затихающему землетрясению. Стикс смотрела на Вивию, а та – на плотину. На трещину, которая в течение нескольких десятилетий становилась все больше. Но камни выдержали, и в конце концов Стикс произнесла:
– Землетрясение.
Это слово эхом гудело в голове Вивии. Почти забытое слово. Ловатс не переживал землетрясений уже несколько поколений.
Если это случится снова, город может погибнуть – раньше, чем за дело примутся голод и перенаселение.
– Да, – грубовато согласилась Вивия.
Ее мысли снова разбежались, как только она увидела, что плотина не повреждена. Некоторое время царило молчание.
Девушка перевела взгляд на Стикс. Теперь они стояли достаточно близко, чтобы первому помощнику не приходилось щуриться.
И вдруг, так же внезапно, как землетрясение, так же внезапно, как Вивию и Стикс швырнуло друг к другу, шум и движение возобновились. Кричали солдаты. Кричали люди на улицах. Вивия поспешно отступила на шаг назад, обе девушки расправили мундиры и застегнули воротники.
– Проверьте город, – приказала Вивия, – а я проверю плотину. Мне нужен отчет о повреждениях через два часа. Я буду в «Приюте Пина».
Стикс отсалютовала, чуть замявшись, но твердо:
– Слушаюсь, сэр!
Она ушла, и солдаты последовали за ней.
Несколько мгновений Вивия смотрела на водные мосты. В отличие от плотины, на них наложили чары те же могущественные колдуны, которые построили подземный город несколько веков назад. Только ведовская сила могла удержать эти массивные конструкции над долиной, что лежала на тысячи футов ниже.
Повернувшись к двери, Вивия вдруг забеспокоилась: если ведовские чары подземного города умирают, то что же тогда с городом наверху? Ведь все, что происходило над…
…Происходило и под землей.
* * *Мерику показалось, что он падает. Как будто он спрыгнул с водного моста в темноте ночи, как его мать когда-то, и долина несется ему навстречу. А вокруг – черное небо и тучи.