Как перестать беспокоиться и начать жить. Полное руководство к счастливой жизни без тревоги и стресса

Во время войны наши военачальники думали о завтрашнем дне, но они не могли себе позволить тревожиться. «Я снабдил своих лучших людей лучшим оружием, какое у нас есть, – говорил во время войны адмирал Эрнест Дж. Кинг, Главнокомандующий флота США, руководитель военно-морскими операциями, – и отдал им самые мудрые распоряжения. Большего я сделать не могу… Если корабль идет ко дну, – продолжает адмирал Кинг, – я не могу его поднять. Если ему суждено потонуть, я не в силах этому помешать. Я могу гораздо лучше воспользоваться своим временем, думая над завтрашней проблемой, а не беспокоясь из-за проблемы вчерашней. Кроме того, если я допущу, чтобы эти проблемы меня беспокоили, я долго не протяну».

Как во время войны, так и во время мира основная разница между позитивным и негативным мышлением заключается в следующем: позитивное мышление имеет дело с причинами и следствиями и ведет к логичному, конструктивному планированию; негативное мышление часто приводит к напряжению и нервным срывам.

Недавно я имел честь беседовать с Артуром Хейзом Сульцбергером, издателем одной из самых известных газет в мире, «Нью-Йорк таймс». Сульцбергер признался: в начале Второй мировой войны он был настолько ошеломлен и будущее так тревожило его, что он почти не мог спать. Он часто вставал из постели посреди ночи, брал холст и краски и, глядя в зеркало, пытался рисовать автопортрет. Он совершенно не разбирался в рисовании и все же рисовал, чтобы отвлечься от беспокойства. По словам Сульцбергера, ему никак не удавалось вытеснить тревоги и обрести покой, пока он не взял своим девизом слова из церковного гимна «Веди, Свет добрый»:

Веди, Свет добрый…Немного я прошу: меня веди…Путь освещая хоть на шаг один.

Примерно в то же время один молодой военный выучил тот же урок, находясь в Европе. Его звали Тед Бенджермино из Балтимора (Мэриленд). Беспокойством он довел себя до посттравматического стрессового расстройства.

«В апреле 1945 года, – пишет Тед Бенджермино, – я довел себя до состояния, которое врачи называют „кишечными спазмами“; они причиняли мне невыносимую боль. Если бы война вскоре не закончилась, я наверняка довел бы себя до нервного срыва.

Силы покинули меня. Я служил унтер-офицером в 94-й пехотной дивизии; меня приписали к отделу похоронной службы. В мою задачу входила регистрация всех погибших в бою, пропавших без вести и госпитализированных, а также эксгумация тел как союзников, так и вражеских солдат, захороненных во временных могилах во время боев. Кроме того, я должен был собирать личные вещи убитых и отправлять их родителям или ближайшим родственникам. Я постоянно боялся совершить какую-нибудь серьезную, непростительную ошибку. Я не знал, сумею ли все это пережить. Я беспокоился о том, доживу ли до того, чтобы подержать на руках своего первенца, – ему исполнилось год и два месяца, и я его еще не видел. Из-за постоянного беспокойства я потерял 34 фунта веса. Постоянная тревога сводила меня с ума. Я смотрел на свои руки: кожа да кости. Я приходил в ужас при мысли о том, что вернусь домой инвалидом. Не выдержав, я рыдал, как дитя. Я дошел до того, что всякий раз, оставаясь один, разражался слезами. После начала Арденнского сражения я так часто плакал, что почти утратил надежду когда-нибудь снова стать нормальным человеком.

В конце концов я оказался в госпитале, и один военный врач дал мне совет, который совершенно изменил мою жизнь. После тщательного осмотра он сообщил, что все мои проблемы психического порядка.

– Тед, – сказал он, – представь себе свою жизнь в виде песочных часов. В верхней половине песочных часов находится множество песчинок, и все они постепенно проходят через узкое горлышко посередине. И что бы мы с тобой ни делали, невозможно протолкнуть через узкое горлышко больше одной песчинки за раз, не разбив часы. Ты, я и все остальные люди в чем-то похожи на песочные часы. Просыпаясь утром, мы знаем, что должны выполнить множество задач, но, если мы не выполняем их по одной и они не проходят сквозь день постепенно, как песчинки сквозь узкое горлышко песочных часов, мы, скорее всего, разрушим свое физическое или психическое здоровье.

Начиная с того памятного дня я руководствуюсь принципом, которому научил меня тот военный врач. „Одна песчинка за раз… Одна задача за раз“. Его совет во время войны спас меня физически и психически; кроме того, он очень помогает мне сейчас в работе. Я делопроизводитель по учету запасов в Балтиморской коммерческой кредитной компании. Те же проблемы, что возникали во время войны, существуют и в бизнесе; приходится делать массу вещей срочно – и на выполнение задач отводится мало времени. Например, когда заканчиваются запасы, необходимо заполнить новые заявки, договориться о поставках, сообщить о смене адресов, об открытии и закрытии офисов и так далее. Вместо того чтобы напрягаться и нервничать, я вспоминаю слова того врача: „Одна песчинка за раз. Одна задача за раз“. Снова и снова повторяя эти слова про себя, я справляюсь с заданиями гораздо эффективнее и выполняю работу без замешательства и суеты, которые едва не искалечили меня во время войны».

Одно из самых ужасных последствий современного образа жизни заключается в том, что половину коек в наших больницах занимают пациенты с нервно-психическими расстройствами, которые не выдержали бремени нагрузок, накопленных вчера, и страха за завтрашний день. Однако подавляющее большинство этих людей сегодня ходили бы по улицам и вели счастливую, насыщенную жизнь, если бы вспомнили слова Иисуса: «Итак, не заботьтесь о завтрашнем дне» – или о словах сэра Уильяма Ослера: «Живите сегодняшним днем».

Сейчас мы с вами находимся в точке пересечения двух вечностей: обширного, бесконечного прошлого и будущего, которое готово вот-вот ворваться в нашу жизнь. Жить в прошлом или будущем невозможно даже долю секунды. Мы же, пытаясь так жить, подрываем как свои физические силы, так и психику. Поэтому давайте довольствоваться тем, что мы живем единственный раз, какой у нас есть: начиная с этой секунды и до того времени, когда пора будет ложиться спать.

«Любой способен нести свою ношу, какой бы тяжелой она ни была, до наступления ночи, – писал Роберт Льюис Стивенсон. – Любой способен выполнять свою работу, какой бы трудной она ни была, в течение одного дня. Любой может жить легкой, полной любви и чистой жизнью до захода солнца. Вот и все, что на самом деле значит жизнь».

Да, вот и все, чего требует от нас жизнь; но миссис Э. К. Шилдс, жительница Сагино (Мичиган), была близка к отчаянию и даже к самоубийству, пока не научилась жить только до отхода ко сну.

«В 1937 году я потеряла мужа, – рассказывала миссис Шилдс. – Я была очень подавлена и осталась почти без гроша. Я написала бывшему работодателю, Леону Роучу, из „Роуч-фаулер компани“ в Канзас-Сити, и вернулась на прежнее место работы. Я зарабатывала на жизнь, продавая книги для сельских и городских школьных советов. После того как муж заболел, пришлось продать машину; мне удалось наскрести денег на первый взнос за подержанную машину и снова начать продавать книги.

Я думала, что, вернувшись на работу, справлюсь с депрессией; но мне тяжело давались поездки и трапезы в одиночестве. Иногда работа не шла, и я с трудом выплачивала деньги за машину, пусть взносы и были небольшими.

Весной 1938 года я работала в городе Версаль (Миссури). Школы там были бедными, дороги плохими; я была так одинока и подавлена, что какое-то время даже думала о самоубийстве. Казалось, успех невозможен. Мне не на что было жить. Каждое утро я боялась вставать. Я боялась всего: боялась, что не сумею внести очередной платеж за машину, боялась, что не смогу оплатить аренду комнаты, боялась, что мне нечего будет есть. Я боялась того, что здоровье мое ухудшается, а денег на врача у меня нет. Все, что удерживало меня от самоубийства, – мысль о том, что моя сестра будет сильно горевать и что денег у меня недостаточно даже для покрытия похоронных расходов.

И вдруг однажды я прочла статью, которая вывела меня из уныния и позволила жить дальше. По-прежнему помню одну вдохновляющую фразу из той статьи: „Для мудрого человека каждый день – это новая жизнь“. Я переписала эти слова крупными буквами и прикрепила к лобовому стеклу своей машины, где она находилась у меня перед глазами все время, пока я была за рулем. Оказалось, что не так тяжело жить сегодняшним днем. Я научилась забывать вчерашние дни и не думать о днях завтрашних. Каждое утро я говорила себе: „Сегодня начинается новая жизнь“.

Мне удалось преодолеть страх одиночества, страх нужды. Я счастлива и довольно успешна; я живу с удовольствием и люблю жизнь. Теперь я уверена, что больше никогда не буду бояться, что бы ни приготовила мне жизнь. Теперь я знаю, что мне не нужно бояться будущего. Теперь я знаю, что могу проживать по одному дню за раз и что „для мудрого человека каждый день – это новая жизнь»“.

Пока мы говорим, уходит время злое;Лови текущий день, не веря в остальное[2].

Как по-вашему, кто это написал? Звучит вполне современно, правда? Однако автор этих строк – древнеримский поэт Гораций; и появились они за тридцать лет до Рождества Христова.

Одна из самых трагических особенностей человеческой натуры заключается в том, что все мы откладываем жизнь на потом. Мы все мечтаем о волшебном саде за горизонтом вместо того, чтобы наслаждаться розами, которые сегодня расцветают у нас за окнами.

Почему мы такие глупцы – такие трагические глупцы?!

«Как странно мы воспринимаем собственную жизнь, жизнь своего „я“, – писал Стивен Ликок. – Ребенок говорит: „Когда я вырасту большим…“ И что же? Большой мальчик говорит: „Когда я стану взрослым…“ А затем, став взрослым, он говорит: „Когда я женюсь…“ И вот человек женится – и что? Он тут же начинает думать: „Когда я выйду на пенсию…“ Выйдя на пенсию, человек оглядывается на прожитую жизнь; холодный ветер овевает унылый пейзаж. Каким-то образом он все пропустил, и жизнь прошла. Мы слишком поздно узнаем, что жизнь заключается в том, чтобы жить каждый день и каждый час».

Покойный Эдвард С. Эванс из Детройта едва не убил себя тревогами и беспокойством, прежде чем узнал, что жизнь «заключается в том, чтобы жить каждый день и каждый час». Выросший в бедности, Эдвард Эванс заработал первые деньги, продавая газеты; затем он работал продавцом в бакалейной лавке. Позже, когда на его попечении находилось семь человек, он получил работу помощника библиотекаря. Несмотря на маленькую плату, он боялся уходить из библиотеки. Прошло восемь лет, прежде чем он набрался храбрости и открыл собственное предприятие. Взяв в долг 55 долларов, он вложил их в дело, которое впоследствии стало приносить ему 20 тысяч долларов в год. Потом он перенес тяжелый удар: дал крупную сумму другу, а тот обанкротился.

Как говорится, беда никогда не приходит одна: лопнул банк, в котором он хранил все свои сбережения. Эванс не только потерял все до последнего цента, но и набрал долгов на 16 тысяч долларов. Его нервы не выдерживали.

«Я не мог ни спать, ни есть, – признавался Эванс. – Я был болен, а чем – непонятно. Причиной моей болезни стало беспокойство, и только беспокойство… Однажды я потерял сознание прямо на улице. Меня отнесли домой, уложили в постель; все мое тело покрылось волдырями. Волдыри начали лопаться; мне было больно даже лежать. Я слабел с каждым днем. Наконец, врач сказал, что мне осталось жить всего две недели. Кое-как справившись с потрясением, я написал завещание, а потом снова лег в постель ждать конца. Поняв, что бороться и беспокоиться бесполезно, я сдался, расслабился и заснул. До того я редко спал даже два часа подряд; но, поняв, что мои земные заботы подходят к концу, я заснул крепко, как младенец. Проснувшись, я понял, что чувствую себя лучше. Постепенно ко мне вернулся аппетит. Я набрал вес.

Через несколько недель я смог передвигаться на костылях. Через шесть недель вернулся на работу. Когда-то я зарабатывал 20 тысяч долларов в год; но сейчас я радовался и тому, что получил работу за 30 долларов в неделю. Я продавал блокировочные устройства на автомобильные колеса. Тогда я усвоил урок. Больше никакого беспокойства и сожаления о том, что случилось в прошлом; больше никакого страха перед будущим. Я сосредоточил все время и силы на продаже блокировочных устройств».

Эдвард С. Эванс резко пошел на повышение. Через несколько лет он стал президентом компании. Его «Эванс продакт компани» много лет занимает достойное место в справочнике Нью-Йоркской фондовой биржи. В 1945 году, ко времени смерти, Эдвард С. Эванс считался одним из самых преуспевающих бизнесменов в Соединенных Штатах. Если вам случалось летать в Гренландию, возможно, вы приземлялись на аэродром Эванса – он назван в его честь.

Вот в чем мораль истории: Эдвард С. Эванс никогда не достиг бы таких побед в бизнесе и в жизни, если бы не понял, как глупо беспокоиться; если бы не научился жить сегодняшним днем.

За пятьсот лет до Рождества Христова древнегреческий философ Гераклит учил, что «все меняется, кроме закона перемен». Он же говорил: «Нельзя войти в одну и ту же реку дважды». Река меняется каждую секунду; так же меняется и человек, который входит в реку. Жизнь – бесконечная вереница перемен. Единственное, в чем можно быть уверенным, – сегодняшний день. Зачем портить красоту сегодняшней жизни, пытаясь решить задачи будущего, затянутого пеленой перемен и неуверенности, – будущего, которое никто не способен предсказать?

Древние римляне употребляли для этого подходящее выражение: Carpe diem. «Лови день» или «Лови момент». Да, лови момент и наслаждайся им.

А вот как считает Лоуэлл Томас. Недавно я провел выходные у него на ферме и увидел на стене его кабинета слова из псалма 117: «Сей день сотворил Господь; возрадуемся и возвеселимся в оный!»

Джон Рёскин держал на своем письменном столе простой кусок камня, на котором было вырезано одно слово: «СЕГОДНЯ». И хотя на моем столе нет камня, я приклеил к зеркалу стихи, которые всегда держал на своем столе сэр Уильям Ослер, – стихи, написанные знаменитым индийским драматургом Калидасой:

Приветствие рассветуВглядитесь в этот день!Ибо это жизнь, сама суть жизни.В ее кратком теченииВсе истины и реалии вашего существования:Блаженство роста,Слава действия,Великолепие достижений.Ибо вчерашний день – всего лишь сон.А завтрашний – всего лишь видение,Но хорошо прожитый сегодняшний деньПревращает вчерашний день в мечту о счастьеИ каждый завтрашний день – в грезу надежды.Поэтому вглядитесь в сегодняшний день!Таково приветствие рассвету.

Итак, первое, что следует знать о беспокойстве: если вы хотите вытеснить его из вашей жизни, следуйте примеру сэра Уильяма Ослера:

«Отсеките прошлое и будущее, „вчера“ и „завтра“. Живите сегодняшним днем».

Попробуйте задать себе следующие вопросы и запишите ответы:

1. Склонен ли я откладывать жизнь в настоящем, чтобы волноваться о будущем или тосковать о «волшебном саде за горизонтом»?

2. Отравляю ли я иногда себе настоящее, жалея о том, что случилось в прошлом – о том, с чем давным-давно покончено?

3. Встаю ли я утром с решимостью «ловить момент», чтобы с наибольшей пользой провести ближайшие сутки?

4. Способен ли я больше получать от жизни, живя сегодняшним днем, отсекая «вчера» и «завтра»?

5. Когда я начну так поступать? На следующей неделе? Завтра? Сегодня?

Глава 2. Волшебный рецепт для лечения беспокойства

Хотите получить быстрый и надежный рецепт для того, чтобы справляться с беспокойством, – прием, который можно начать применять сразу же, до того, как вы дочитаете книгу?

Тогда позвольте рассказать вам о методе, разработанном Уиллисом Х. Кэрриером, блестящим инженером, который стоял у истоков промышленного производства кондиционеров. Сейчас он возглавляет всемирно известную «Кэрриер корпорейшн» в Сиракузах (Нью-Йорк). Пожалуй, я почти не знаю таких же хороших приемов для избавления от беспокойства. Рецепт сообщил мне сам Кэрриер, когда мы с ним обедали в Инженерном клубе Нью-Йорка.

«В молодости, – сказал Кэрриер, – я работал в „Буффало фордж компани“ в городе Буффало (Нью-Йорк). Мне поручили установить очистительное оборудование в цеху компании по производству зеркального стекла „Питтсбург плейт гласс“ в городе Кристал-Сити (Миссури). Оборудование, стоившее не один миллион долларов, должно было удалять из топлива вредные примеси, чтобы во время работы не повреждались двигатели. Такой метод очистки был новым. Прежде его испробовали только один раз, причем в совершенно других условиях. Когда я приехал в Кристал-Сити, возникли непредвиденные трудности. Установка, конечно, работала, но недостаточно хорошо для того, чтобы соответствовать нашей гарантии.

Неудача меня ошеломила. Мне казалось, будто я получил удар по голове. Внутри все буквально скручивалось узлом. Какое-то время я так беспокоился, что не мог спать. Наконец я призвал на помощь здравый смысл, внушил себе, что беспокойство ничем мне не поможет. Позже я придумал, как справиться с проблемой, не беспокоясь. Все получилось превосходно. Вот уже более тридцати лет для борьбы с беспокойством я применяю тот же метод.

Метод очень прост и доступен каждому. Он состоит из трех шагов.

Шаг 1

Я бесстрашно и честно проанализировал ситуацию и представил худшее, что может случиться. Я точно знал, что в случае неудачи никто не посадит меня за решетку и не убьет. Правда, велика была вероятность того, что я потеряю место; кроме того, работодателям придется демонтировать оборудование и лишиться вложенных 20 тысяч долларов.

Шаг 2

Представив себе худшее, что могло случиться, я примирился с этой мыслью, принял ее. Я внушал себе: конечно, неудача запятнает мой послужной список и, возможно, будет стоить мне работы; но, даже если и так, я всегда сумею найти себе другое место. Положение могло оказаться гораздо хуже; а мои работодатели… что ж, им известно, что новый метод очистки экспериментальный. Они не разорятся, даже если им придется расстаться с 20 тысячами долларов. Расходы можно списать на исследования; в конце концов, отсутствие результата – тоже результат.

Представив худшее, что могло случиться, и убедив себя, если нужно, смириться с последствиями, я ощутил важную перемену: меня отпустило, и я почувствовал покой, какого не знал уже много дней. Ко мне вернулась способность мыслить.

Шаг 3

Начиная с того времени я, не щадя времени и сил, старался исправить положение, с которым мысленно уже смирился.

Я прикидывал разные способы и средства, способные компенсировать грозящую нам потерю 20 тысяч долларов. Произведя несколько опытов, я понял: если мы потратим еще 5 тысяч долларов на дополнительное оборудование, наша задача будет решена. Так мы и поступили – и не потеряли 20 тысяч, а заработали 15.

Наверное, мне бы никогда не удалось так блистательно справиться с задачей, если бы я продолжал беспокоиться, потому что одно из тяжелейших осложнений беспокойства заключается в том, что оно не дает сосредоточиться. Когда мы тревожимся, мысли у нас скачут, и мы теряем способность мыслить здраво. Однако, представив самое худшее и мысленно с ним смирившись, мы перестаем метаться и снова получаем способность сконцентрироваться на главном.

Случай, на который я ссылаюсь, произошел много лет назад. В тот раз все получилось так превосходно, что с тех пор я взял свой метод на вооружение – и в результате почти целиком избавился от беспокойства».

Почему волшебный рецепт Уиллиса Х. Кэрриера так ценен и так полезен с психологической точки зрения? Потому что он выдергивает нас из плотного тумана, в котором мы блуждаем, ослепленные беспокойством. Рецепт помогает нащупать почву под ногами. В противном случае просто нельзя надеяться, что нам удастся что-нибудь обдумать до конца!

Профессор Уильям Джеймс, отец прикладной психологии, умер в 1910 году. Но, будь он жив сегодня и узнай он рецепт Уиллиса Х. Кэрриера, он бы искренне его одобрил. Откуда мне это известно? Сам Уильям Джеймс учил студентов: «Будьте готовы принять то, что произошло… Будьте готовы примириться с произошедшим, потому что принятие того, что случилось, – первый шаг к преодолению последствий любого несчастья».

Ту же идею выражает Линь Юйтан в его популярной книге «Важность жизни». «Подлинное душевное спокойствие, – пишет китайский философ, – идет от принятия худшего. С психологической точки зрения, по-моему, это означает высвобождение энергии».

Вот именно! С психологической точки зрения это означает новое высвобождение энергии! После того как мы приняли худшее, нам больше нечего терять, а значит, нам есть что приобретать!

«Представив худшее, что могло случиться, – сказал Уиллис Х. Кэрриер, – и убедив себя, если нужно, смириться с последствиями, я ощутил важную перемену: меня отпустило, и я почувствовал покой, какого не знал уже много дней. Ко мне вернулась способность мыслить».

Логично, правда? Однако миллионы людей губят свою жизнь, превращая ее в полный хаос, потому что отказываются принять самое худшее. Поэтому они даже не пытаются что-то исправить; отказываются спасти от крушения то, что можно. Вместо того чтобы вернуть удачу, они обижаются на судьбу и становятся жертвами мрачной одержимости, известной под названием меланхолия.

Хотите узнать, как другие воспользовались волшебным рецептом Уиллиса Х. Кэрриера для решения собственных проблем? Вот рассказ слушателя моих курсов, нефтеторговца из Нью-Йорка.

«Меня шантажировали! – так он начал свой рассказ. – Я не верил, что такое возможно… казалось, что такое происходит только в кино… но меня в самом деле шантажировали! Вот как это произошло. В моей нефтяной компании имелось несколько бензовозов. Топливо в то время строго нормировалось; нам запрещалось отпускать клиентам больше определенного количества. Судя по всему, некоторые водители без моего ведома недоливали топливо постоянным покупателям, а излишки перепродавали собственным клиентам.

Я узнал об этих махинациях, когда ко мне пришел человек, назвавшийся государственным инспектором, и потребовал от меня плату за молчание. По его словам, у него имелись документальные доказательства того, что творили наши водители; если я откажусь платить, он пригрозил передать эти доказательства окружному прокурору.

Я, конечно, понимал, что беспокоиться мне не о чем – лично я не был замешан ни в чем противозаконном. Однако компания несет ответственность за действия своих работников. Более того, я понимал: если дойдет до суда и обо всем напишут газеты, огласка погубит нашу компанию. А я ею гордился, ведь ее основал еще мой отец двадцать четыре года тому назад!

От беспокойства я заболел! Я не ел и не спал три дня и три ночи. Я все время расхаживал по кабинету туда-сюда. Заплатить ли деньги – 5 тысяч долларов – или сказать тому типу, чтобы он дал делу ход? Любой вариант представлялся мне кошмарным.

И вдруг как-то ночью мне в руки попала брошюра „Как перестать беспокоиться“, которую мне дали на курсах Карнеги по ораторскому искусству. Я начал ее читать и набрел на рассказ об Уиллисе Х. Кэрриере. „Представь себе худшее“, – говорилось там. И я спросил себя: что самое худшее может случиться, если я откажусь платить и шантажисты передадут свои доказательства окружному прокурору?

Самое худшее, что могло случиться, – разорение моей компании. Я понимал, что в тюрьму я не попаду, хотя мое доброе имя будет погублено.

Я стал думать дальше. Допустим, компания разорилась. Я уже с этим смирился. Что дальше?

После того как компания перестанет существовать, мне, вероятно, придется искать работу. Что ж, я неплохо ориентируюсь в нефтяном бизнесе; есть несколько компаний, куда меня охотно примут… Мне полегчало. Туман, окружавший меня три дня и три ночи, понемногу начал развеиваться. Я успокоился… И к моему удивлению, ко мне вернулась способность соображать.

Так я перешел к третьему шагу, стал думать, что можно исправить. И тогда я взглянул на свое положение под совершенно другим углом. Надо рассказать о произошедшем юристу! Возможно, он найдет выход, о котором я не подумал. Знаю, глупо признаваться в том, что такое раньше не приходило мне в голову, но, повторяю, до той ночи я не думал, я лишь беспокоился! Я сразу же решил на следующее утро встретиться с адвокатом. Затем лег в постель и сладко заснул.

Чем все закончилось? На следующее утро мой адвокат посоветовал мне пойти к окружному прокурору и рассказать ему все как есть. Так я и поступил. Закончив свой рассказ, я с изумлением услышал от окружного прокурора, что эта банда шантажистов действует уже несколько месяцев, а человек, который представляется государственным инспектором, на самом деле мошенник, которого разыскивает полиция. Какое облегчение я испытал после трехдневных мучений, когда гадал, стоит ли платить 5 тысяч долларов шантажисту!

Тот опыт стал для меня полезным уроком. Теперь, когда я сталкиваюсь с насущной проблемой, которая угрожает ввергнуть меня в тревогу, я применяю то, что я называю „рецептом старины Уиллиса Х. Кэрриера“».