Человек-Паук. Веном-фактор

Следующие несколько минут Питер доставал склянки с проявляющими растворами и перемешивал их содержимое в различных ванночках. Затем потянул за ниточку вентилятора, чтобы разогнать скопившуюся вонь, и достал из камеры перемотанную катушку. Осторожно вытащив пленку из контейнера, он бросил ее в первую ванночку и включил таймер.

Приглядывая за негативами, он проглотил половину сэндвича. В красном свете, как и всегда, ничего нельзя было сказать наверняка. Для Питера Паркера этот момент всегда был худшим: полное надежд ожидание. Кажущаяся поначалу полезной картинка может иметь изъяны в цвете или контрастности, может оказаться зернистой – подобные снимки на газетных страницах превратятся в пятнистую грязь. Никогда нельзя угадать, получилась фотография или нет, пока не отпечатаешь контактные копии. А в некоторых случаях и они ничего не скажут – тогда придется делать пробные распечатки снимка в том издании, в котором ты бы хотел увидеть свою фотографию, и проверять, смотрится она или нет. На все это уходило огромное количество бумаги и химикатов – деньги на ветер, если фотография окажется плохой. Один из рисков профессии…

Таймер выключился. Питер потянулся в ванночку парой щипцов, немного побултыхал пленку, а затем бросил ее в фиксатор. На первый взгляд, снимки получились отличными. У многих фотографий в композиции присутствовали необходимые диагонали, это просматривалось даже сейчас. Однако оставалось непонятным, окажутся ли достаточно четкими мелкие детали. Питер снова включил таймер и принялся ждать.

Наблюдая за тем, как отсчитывается время, Питер принялся за вторую половину сэндвича. «Веном, – подумал он, – вот бы кого мне запечатлеть на пленку». Проблема, по крайней мере для Питера, заключалась в том, что при встрече с Веномом, ему приходилось слишком печься о сохранении собственной шкуры и не вспоминать об упущенных возможностях сделать хороший снимок. «Если Веном действительно в городе, нужно как можно быстрее с ним разобраться».

И наверняка долго ждать такой «разборки» ему не придется. Всякий раз, как Веном неожиданно объявлялся в городе, проходило не так уж много времени, прежде чем он начинал охотиться за Человеком-Пауком, или, что еще хуже, за Питером Паркером. Вот в чем заключалась главная проблема. Веном знал, кто скрывается под маской Человека-Паука, знал, где найти его и Мэри Джейн. Большой, широкоплечий силуэт Венома – последнее, что Питер хотел увидеть еще хотя бы единожды на стене своей гостиной.

Таймер выключился. Питер вытащил пленку из фиксатора, поднес ее к красному свету и впервые хорошенько взглянул на негативы. «Чудненько», – выдохнул он. Там оказалось несколько хороших снимков Человека-Паука, парочка вполне приличных – Хобгоблина и еще немалое количество достойных с ними обоими в кадре. Датчик движения сделал свою работу. Питер задумался, нельзя ли еще добавить в систему контроля над движением несколько программ, которые управляли его паучьими датчиками. «Поставь один датчик на суперзлодея, и компьютер сможет постоянно держать его в кадре». Питер, конечно, не переживал, будет ли сам присутствовать на этих фотографиях, не настолько он эгоистичен. Город и так прекрасно знал, как выглядит Человек-Паук. Жителей очаровывали в первую очередь суперзлодеи, и на любом кадре, содержащем и героя и злодея, следовало позаботиться, чтобы по центру снимка оказался именно злодей.

А затем Питер наткнулся на то, что очень надеялся увидеть: один из первых кадров на пленке, соответственно, один из последних снимков, запечатлел процесс ограбления. «Неплохо, – тихо сказал Питер, – уж такая сцена точно привлечет их внимание, если ничто другое не справится с этой задачей».

Он задумчиво уставился на большие бочки на фото. Один из немногих недостатков его камеры крылся как раз, к сожалению, в невозможности приблизить нужные объекты. На фото мало что представлялось возможным разобрать за исключением огромной наклейки «Опасно! Радиация!» на боку. Нет никакого смысла пытаться это увеличить.

«Теперь – печать». Питер подвинул блокнот и начал делать пометки. «Второй, шестой, седьмой, восьмой, девятый… четырнадцатый, шестнадцатый… восемнадцатый…» Он отметил все снимки, которые хотел напечатать, уточнил, какие он сделать в формате двадцать на двадцать пять вместо восемь на тринадцать, затем пожал плечами. «Обзорный лист, шесть двадцать на двадцать пять, затем эта, затем эта… эта… Готово».

После этого дела пошли бодрее. Выбор экспозиции всегда становился для него одним из худших – нужно было предугадать мнение редактора. Иногда было сложно сказать, что им понравится больше: тщательно составленная композиция или множество четко видимых деталей. Самое мудрое – выбрать лучшие экземпляры с тем и другим вариантами, прихватить с собой примеры других фотографий и не забыть обзорный лист, на котором содержались крошечные изображения каждого кадра на пленке. Последний не раз спасал Питеру гонорар, ведь редакторы регулярно выбирали для печати снимок, который сам фотограф по каким-то причинам не потрудился распечатать.

Питер приступил к работе. Разложил печатные материалы, настроил увеличитель, разрезал негативы на более удобные в обращении полоски из пяти кадров. Проявлял он их еще три четверти часа.

А часики тикали. Два часа – последний срок сдачи всех материалов в пятичасовое вечернее издание, и никто не обрадуется фотографу, который забежит на огонек без пяти два, когда большие печатные прессы уже подготовятся к запуску. Час дня был более благоприятным вариантом, а еще лучше – суметь заскочить туда в полдень… но сегодня полдень уже отпадает. Питер слегка сморщился, представив, кто из фотографов мог обскакать его и продать «Бьюгл» свои снимки. Некоторые из редакторов «Бьюгл» истово верили в то, что любая фотография на руках, невзирая на ее качество, дороже двух обещанных. И никогда нельзя было предугадать, кто именно будет выносить решение по твоим снимкам. Например, Кейт Кушинг предпочитала рано сданные фотографии качественным. Хотя идеальны для нее вариант – сданные как можно раньше качественные снимки.

Вскоре фотографии висели на маленькой «бельевой веревке». Питер включил белый свет и взглянул на снимки, одновременно высушивая их взмахами руки. Довольно симпатичная подборка получилась. Первая проверка возможностей управления движением камеры прошла хорошо. Особенно удачным ему казался снимок Хобгоблина – того запечатлело бегущим прямо на камеру, о существовании которой он даже не подозревал. Питер взглянул на ухмыляющуюся морду суперзлодея, слегка не в фокусе из-за скорости движения, и подумал: «Вот оно. Если ей не понравится этот снимок, тогда я вообще не знаю, в чем ее проблема». Это если предположить, что сегодня в редакции дежурит Кейт. Иногда она могла быть ужасающим поборником качества. Не самая плохая черта для редактора, когда вы конкурируете со всеми остальными газетами в городе, но довольно раздражающая для фотографа, которому нужно оплатить счета по кредитной карте.

Питер улыбнулся и взял с собой снимок Хобгоблина и два других. На одном Человек-Паук прыгал прямо на противника, струя паутины достигала края фото и обрывалась под самым драматическим углом, на втором Хобгоблин проносился мимо камеры. С этим кадром Питеру повезло: злодей легко мог выбраться через любой другой световой люк либо случайно опрокинуть камеру, пролетая мимо. «Нужно придумать способ понизить центр тяжести на этом штативе», – подумал Питер, снимая щипцами последний из снимков и трогая его пальцем: высох или нет. Высох. Питер засунул фото и его товарищей в бумажную папку с разделителями, ее положил в кожаную папку для фотографий, убрал туда же негативы и проглотил остатки сэндвича с тунцом. «Сегодня мне заплатят», – подумал он, и в максимально приподнятом настроении направился в редакцию «Бьюгл».

ПОЛЧАСА СПУСТЯ Питер стоял прямо под потоками холодного воздуха из кондиционера в кабинете Кейт, пока она одну за другой доставала фотографии из бумажной папки и раскладывала их на столе.

Примечания