Многие скажут, что покатушки на велосипеде по белу свету – попытка убежать от чего-то. И отчасти они будут правы. Но я бежал не от семьи. Конечно, у нас бывали разногласия, но в общем и целом мы были дружны и жили все вместе под одной крышей: мама, папа, сестра, бабуля и я. Мыслей построить дом на краю света, подальше от Шотландии, у меня тоже не возникало. Я любил Данбар и его жителей: прекрасное место, замечательные люди. Если я и пытался убежать, то только от себя. Бессмысленность, тщетность всего происходящего угнетали меня не на шутку.
В душе я человек хороший, в этом мне даже убеждать себя не надо, но идти по праведной стезе у меня никогда не получалось: попробовав раз, бедокурю и сейчас. Бывало, конечно, что я попадал в серьезные передряги, особенно когда перепью. До выпивки в те годы я был большой охотник. Пару раз меня даже приводили в отделение полиции. Случались и драки. Так-то я не буйный, но, выпив лишнего, могу и вспылить. В общем, иногда алкоголь – настоящее зло. К тридцатому дню рождения уверенность в том, что в жизни надо что-то менять, окрепла во мне окончательно. Я не то чтобы двигался не в том направлении – я просто ходил по замкнутому кругу.
Мои родители, сестра – все нашли свое место в жизни. Мама работала старшей медсестрой в Национальной службе здравоохранения, сестра – при ней. Папа присматривал за душевнобольными. Мне же все это было не по нутру. Я мысленно бунтовал. Меня не привлекал такой образ жизни. Когда я учился в школе, дед, прослуживший всю жизнь в армии, подговорил меня пойти на курсы молодого бойца в Королевские инженерные войска. Начал я за здравие, а кончил за упокой. Эту затею я бросил спустя несколько месяцев. Вскоре я стал браться за подработки – то тут, то там. Устроился разнорабочим на ферму, а затем перебрался на рыбный завод – сварщиком. У меня всегда получалось что-нибудь чинить и строить, но вот выстроить достойную жизнь не получалось никак. Мои сверстники боролись за место под солнцем, покупали дома и рожали детей. А я чувствовал, что должен добраться до другого конца земного шара и прежде всего отыскать самого себя. Или, по крайней мере, найти путь к познанию себя. Кто-то однажды сказал мне: «Ты отправился в путь, чтобы найти путь» – и в этой фразе действительно что-то было!
После того разговора с Рики идея отправиться в путешествие с каждым днем все сильнее овладевала мной. Мы были заядлыми велосипедистами, и в голову мне пришла замечательная мысль, что в Южную Америку отправляться надо непременно кружным путем. И конечно же на велосипедах. По моему замыслу мы должны были пересечь Европу, Азию и только затем оказаться в Южной Америке. «Сейчас или никогда, – думал я. – Такая возможность представляется раз в жизни. Да и в старости будет о чем вспомнить!»
– Ты только представь, как однажды расскажешь внукам, что объехал на велике весь земной шар! – вещал я Рики на ухо однажды вечером в пабе.
Убеждать Рики не пришлось.
Больше всего я боялся рассказать об этом замысле родителям, но, к моему удивлению, они даже обрадовались тому, что я наконец-то решился хоть на какой-то серьезный шаг в своей жизни. Судя по всему, их больше беспокоил тот сомнительный жизненный путь, которого я придерживался до сих пор. Родители верили, что приключение пойдет мне на пользу. Отец прибавил, что путешествие непременно закалит меня. Их одобрение очень воодушевило меня: в то мгновение я понял, как важна поддержка родных.
Отправляться в такое путешествие без денег было бы самоубийством, поэтому мы с Рики решили подкопить. Работы никто из нас не боялся: в то время как Рики вкалывал на бетонном заводе, я строил «американские горки» в парке развлечений в Глазго. Вечерами мы подрабатывали в барах. В какое-то время у нас было аж пять работ на двоих. Не покладая рук мы трудились по восемьдесят два часа в неделю. К осени 2018 года и у меня, и у Рики накопилось по несколько тысяч фунтов. Мы принялись активно изучать карты, продумывать маршрут и потихоньку собираться в дорогу. Мы запланировали добраться до континента, а там пересечь Францию, Швейцарию, Италию, проехать через балканские страны и оказаться в Греции.
Я намеревался купить себе самый лучший велосипед. Мой выбор пал на белоснежный туристический «Трек-920» с гоночным рулем и горными колесами. Обошелся он мне ни много ни мало в две тысячи фунтов. Но в тот миг, когда я извлек велосипед из коробки, все встало на свои места. Он стоил каждого потраченного пенни. Особенно меня впечатлил вес. Без снаряжения трек весил всего каких-то тринадцать килограммов.
После пары тестовых заездов я сделал несколько улучшений: установил большие педали и другое седло. В конце концов, путь предстоял неблизкий!
В скором времени я влюбился в этот велосипед. После работы я ставил трек во дворике родительского дома и восхищенно разглядывал эту чудо-машину. Я был настолько поражен, что дал этой чудо-машине имя Эйли – уменьшительное от Хелен. В переводе с гэльского – «сияющая».
Чтобы уместить все снаряжение, пришлось приобрести одноколесную тележку.
Рики же, не мудрствуя лукаво, принял в дар мой старый трек, который за последние годы я заездил, как мне казалось, до смерти. Сказать что-то плохое про свой старый трек у меня язык не поворачивался, но тем не менее я в один голос со всеми уверял Рика купить модель поновее.
– Если этот велик проехал два километра, то проедет и двадцать тысяч, – упрямо возражал всем нам Рики.
Рики обновил резину на колесах, установил крутое сиденье от «Брукс» и навесил на велосипед всякой мишуры. На тренировочных заездах мой старый трек показал себя хорошо и без проблем справился с часовым подъемом на Норт-Берик-Ло. На вершине этой двухсотметровой отвесной горы мы провели всю ночь, пытаясь представить, что нас поджидает в ближайшие месяцы, а то и годы жизни в диких условиях.
Наконец в сентябре 2018 года, набросав на коленке план, мы отправились в кругосветное путешествие.
Стоит ли говорить, что план немедленно затрещал по швам.
Более ужасного старта для путешествия выдумать, кажется, было невозможно. И причиной всех зол оказались мы сами: даже обезьяны справились бы лучше. Мы хотели доехать до Ньюкасла, что на северо-восточном побережье Англии, а затем переправиться в Амстердам. Но случилось так, что накануне мы затусили. Да так серьезно, что из Данбара выехали только к пяти вечера. Да, и чтоб вы понимали, на старте мы были все еще пьяны. Наше путешествие началось с паб-джампинга: мы не пропускали ни одного питейного заведения на своем пути. Вскоре выяснилось, что на корабль в Амстердам нам ни за что не поспеть и наши заранее купленные билеты – тю-тю!
Награда всегда находит своего героя: пока мы зажигали в городке Алник, что в тридцати минутах езды от Ньюкасла, Рики умудрился лишиться зуба. Нам пришлось срочно разыскивать дантиста. Дожидаясь Рики в приемной, я на всякий случай решил перепроверить наши документы. Каково же было мое удивление, когда я обнаружил, что отплывать мы должны через час с небольшим! Все это время я пребывал в полной уверенности, что у нас в запасе есть еще целый день, но не тут-то было! Часы показывали пять вечера, а корабль отчаливал в шесть тридцать. Наше путешествие, так и не успев начаться, подходило к концу. «Одному черту известно, – думал я, – на сколько мы встряли в этом Ньюкасле!»
К тому времени, когда подвернулся подходящий рейс до Амстердама, до Ньюкасла уже успели добраться даже мои родители, чтобы попрощаться. Слез было немного: все понимали, что путешествие пойдет мне только на пользу. Отец, большой фанат футбольного клуба «Ньюкасл юнайтед», на удачу подарил мне значок местной команды: на фоне щита в черно-белую полоску красовались два морских конька. Я прицепил значок к рюкзаку, попрощался и взошел на корабль.
Отправляясь в Амстердам, мы с Рики поклялись друг другу держать себя в руках, но вскоре снова ступили на скользкую дорожку. Достигнув берегов Голландии, мы пошли вразнос и очнулись только в понедельник.
Время от времени прорезался голос здравого смысла, и мы задвигали друг другу пламенные речи:
– Так продолжаться не может!
– С этим надо что-то делать!
Но остановиться мы не могли. Мы очень плохо влияли друг на друга.
Чем дальше мы забирались вглубь Европы, тем яснее мне становилось, что нам с Рики не по пути. Мы проехали Бельгию, пересекли границу с Францией и направились в Париж, куда я, честно говоря, не собирался.
Большие города я не люблю. Трасса, сельская местность, жизнь в палатке, интересное общение с новыми людьми – вот что меня привлекает! А кулинарные изыски за баснословные деньги и толкотня с туристами, чтобы преодолеть какие-то сто метров известного бульвара, – все это не про меня. Вскоре выяснилось, что Рики заскучал по своей девушке в Шотландии. Оглядываясь назад, я понимаю: идея нашего совместного путешествия с Рики была обречена на провал с самого начала.
Но на Рики грех было жаловаться: с ним не соскучишься. Так, отправляясь в Швейцарию, он предложил маршрут через перевал Фурка мимо гостиницы «Бельведер», где снимали один из фильмов про Джеймса Бонда – «Голдфингер». Все входы и выходы здания оказались заколочены, но для «милых грешников» закрытых дверей не существовало. Мы отыскали выбитое окно, пробрались внутрь и разместились каждый в своем роскошном номере.
Вскоре я узнал, что значит путешествовать в одиночку: Рики свалил, но обещал вернуться. Он затосковал по девушке и сорвался в Шотландию. По дорогам Франции я ехал в гордом одиночестве. В каком бы расположении духа я ни пребывал – дурном или приподнятом, – крутить педали и ночевать под открытым небом доставляло мне несказанное удовольствие.
С Рики мы воссоединились в Италии, и сразу же начались трудности. Сперва украли мой паспорт. Чтобы оформить новый, пришлось лететь на родину, в Глазго. Затем пропал велосипед Рики. Каким-то чудом его трек нашелся, но вернуть снаряжение, как и настроение Рики, так и не удалось. Ситуация усугубилась еще и тем, что у Рики закончились деньги. До предела страсти накалились после Хорватии.
Когда мы добрались до Боснии, Рики позвали на мальчишник в Будапеште. Рики принял волевое решение затусить, а потом еще и взять денек отдыха. Он зазывал меня с собой, но делать крюк, чтобы затем в одиночку возвращаться на прежний маршрут, мне совсем не улыбалось. Прогноз погоды ничего хорошего не сулил, а впереди меня еще ждали Черногория, Албания и Греция. В общем, я отказал Рики.
Не сказав друг другу больше ни слова, мы решили ехать в разных направлениях. Добравшись к вечеру до Мостара, мы расстались. Я разместился в хостеле, а Рики отправился в Будапешт. Вот так наши дорожки и разбежались: ни тебе объятий, ни рукопожатий, ни прощальных слов!
Все это время я тяжело переживал наш разрыв и крушение совместных планов. Мне даже начало казаться, будто моя единственная попытка обрести себя провалилась. Но затем до меня дошло, что в такое путешествие нужно отправляться исключительно в одиночку.
И теперь, взвешивая все «за» и «против» на обочине черногорской трассы, я окончательно убедил себя, что поступил правильно. Сегодняшнее утро было отличным тому доказательством. Останься я с Рики, заметили бы мы котенка? Предположим, что заметили! Но взяли бы мы котенка с собой? Пускай бы и взяли! Но разве удалось бы нам вдвоем незаметно протащить котенка через границу? На этот вопрос я ответить уже затруднялся, хотя и чувствовал, что, скорее всего, не удалось бы.
Дело даже не в Рики. Сама идея совместного кругосветного путешествия была изначально обречена на провал! «Рики надо еще спасибо сказать! – думал я. – Благодаря ему я теперь четко знаю, каким должно быть мое идеальное путешествие».
От глубоких дум меня отвлек котенок. Забравшись мне на колени, он свернулся калачиком и застыл. В тишине раздавалось лишь прерывистое дыхание. «Видимо, вымотался, пока блуждал в горах», – подумал я и погладил его. Котенок прижался ко мне сильнее. От мысли, что теперь ему ничего не угрожает, на душе у меня становилось спокойнее. Мне даже нравилось его опекать!
Я искренне радовался, что дал котенку второй шанс. За поворотом нас ждала неизвестность, но теперь она пугала меньше. Быть может, этот тощий штурман появился в моей жизни неспроста?
Может, это он мой второй шанс?
4
Соседи
К полудню погода испортилась.
Ясное зимнее небо затянуло свинцовыми тучами, которые, казалось, вот-вот разразятся ливнем. На открытых участках дороги дул сильный ветер, затрудняя продвижение вперед. Мне постоянно приходилось нагибаться к рулю. В клинику я уже не успевал, но попасть в Будву до сумерек – запросто! «Может, обгоню и непогоду!» – надеялся я.
Обвившись плотным кольцом вокруг моей шеи, штурман чувствовал себя, похоже, лучше всех. Он не спал. Я это знал, потому что котенок, посматривая по сторонам, непрестанно щекотал меня усами. Несмотря на мрачные тучи, пейзаж притягивал взгляд: скалистые побережья озер, древние церкви и аккуратные домики с красными черепичными крышами выглядели потрясающе.
Подумать только – я безнаказанно провез котенка контрабандой! До сих пор не мог поверить в это и избавиться от мысли, что меня вот-вот остановит полицейский патруль и с первого взгляда распознает во мне международного кошачьего контрабандиста.
Часам к трем перед нами открылся прекрасный вид на город Котор, лежавший на берегу озера. Заняв очередь на паром, я с тревогой наблюдал за билетером в униформе, который подходил ко всем автомобилям подряд. В тревоге я машинально снял котенка с шеи и спрятал его в сумку на руле. Штурман протестовал и мяукал, но, на мое счастье, двигатель парома гудел так громко, что ничего не было слышно. Билетер даже не взглянул на меня: молча взял деньги и выдал билетик.
Когда паром добрался до середины озера, меня точно громом поразило: какого черта я переживаю? Какое вообще может быть дело билетеру до котенка!
Только я позволил штурману забраться на плечо, как тут же в машине рядом забесновался малыш, тыкая пальцем в нашу сторону. Водители и пассажиры других автомобилей принялись кивать и улыбаться. Поначалу всеобщее внимание меня смутило, но потом я рассудил, что ничего такого в этом нет. Бородатый татуированный тип на велосипеде и котенок на плече, точно попугай Джона Сильвера, – в общем, та еще парочка! Беспокоиться было не о чем: люди видели во мне странного парня с котенком, но никак не кошачьего контрабандиста. «Лучше выглядеть психом, – думал я, – чем оправдываться потом, почему я прячу котенка в сумке!»
Когда на горизонте показались берега Будвы, солнце уже скрылось за горами. День быстро шел на убыль. Преодолев за семь часов почти сто километров, я испытал огромное облегчение, когда наконец-то увидел впереди город. Радовалось и мое колено, которое уже давно молило о пощаде. В парке рядом с городским пляжем Будвы мне сразу посчастливилось найти место для палатки. Штурман тут же отправился исследовать окрестности, но отбегать далеко не решался. Если котенок вдруг слышал резкий звук или видел что-то необычное, он тут же бросался ко мне. «Доверяет! – думал я, умиляясь. – Так, глядишь, и подружимся!»
В местном магазинчике я купил еды: пасту для себя и песто для штурмана – кошачьего корма на полках практически не было, а соус котенку, кажется, пришелся по душе. Приготовив пасту на походной плитке, мы ужинали, любуясь видом на море. Но это не тот вид с красочных картинок, к которому мы привыкли. Все выглядело серо и уныло, а порывы ветра горстями бросали в лицо капли дождя. Я уже хотел было подхватить котенка и забраться в палатку, как вдруг он мяукнул – громче, чем обычно. Он смотрел на меня так, будто пытался что-то сказать. «Накормлен. Напоен, – думал я. – Что еще? Туалет?» Я поднял и отнес котенка к парапету, отделявшему парк от пляжа. Тот спрыгнул на песок и скрылся, желая, судя по всему, уединиться.
Некоторое время я стоял и наслаждался видом. На пляже, длиной, наверное, в километр, не было ни души, если не считать мужчину, выгуливающего собаку.