Дело для двоих. Хроники Воина Силы. Книга 1

И только сейчас я увидел, как замерли мои слушатели, как у Дюхи магнитофон застыл на перемотке, а он даже этого не заметил, как Жека, стакан с компотом так и не донёс ко рту, а Зайка, как разливала компот из кастрюли, так и застыла с крышкой и половником в руках, Алина и Света смотрели на меня широко открытыми глазами, и просто молчали. Первой, невольную паузу прервала Зайка.

– Впечатляет, – серьёзно произнесла она, – как будто ты, все эти годы прожил рядом и знаешь здесь всех.

– Да, – отозвалась Алина, – всё точно, могу только добавить, назвать всех по именам. Прадеда звали Иван. Он младший из трёх братьев Полежайко. Они прибыли в наши места из Херсонской губернии, братьев звали: Гавриил, Мыкола и наш прадед Иван. Поселились здесь, на пустовавших землях. Старший Гавриил был полицейским урядником, то есть местными участковым. Братья построили себе дома, женились, у них родились дети. А у детей свои дети, так и выросла деревня Малые Полежайки, и все здесь были родственниками. А это наш дед, Михаил Иванович Полежайкин, участник Гражданской войны, потом председатель колхоза. В войну, из односельчан собрал целый отряд, двадцать пять человек, и все дружно ушли добровольцами на фронт. Вернулись только семеро. Дед не вернулся, погиб в сорок первом, здесь, под Москвой. А это Яков, дядя Яша, брат нашей мамы. Закончил Кремлёвское пехотное училище, воевать начал ещё в Финскую, а в Великую Отечественную пропал безвести. Их часть воевала под Ленинградом, на Волховском фронте. Часть попала в окружение, больше ни каких сведений нет. Ну а маму, меня и Светку ты правильно узнал. А это наша бабушка, Надежда Петровна, из дворянок, москвичка, родители её в Гражданскую от тифа умерли, а она вышла замуж за деда и всю жизнь прожила в этом доме. В деревне организовала начальную школу. Учила грамоте сначала местных крестьян, а потом и их детишек. Так и работала в местной начальной школе до начала шестидесятых, пока её не закрыли. Умерла четыре месяца назад. Ей было семьдесят четыре года, ровесница века. А как ты узнал, что она умерла? – Алина прямо и строго посмотрела мне в глаза.

Я не знал, что ей ответить. То, что бабушка умерла, я знал точно, сам не знаю откуда.

– У меня предложение, давайте не будем о грустном, ведь они прожили счастливую и очень достойную жизнь. И лучшей наградой для них, это наша память. Девушки, запомните, и вспоминайте всех своих предков при любой возможности, и каждый раз называйте всех по именам. Что бы вы помнили, что бы дети ваши помнили, и дети детей ваших помнили, всегда. А у меня для вас сюрприз… – я достал из вещмешка вручённую мамой бутылку Мартини и три банки Швепса.

– О-ооо… – протяжно и хором зазвучали голоса. Алина, было, открыла рот, что бы возмутиться, но Мартини, заинтриговала её больше, чем предписанные ей родителями „ценные указания”.

– Жека, там, на дворе, где мы дрова пилили, на поленнице стоит эмалированная миска, накрытая газеткой. Я там воду колодезную в лёд превращаю, если замёрзла, принеси, пожалуйста.

– А вы девушки, сполосните наш хрусталь и хорошенько протрите, что бы капли сырой воды не испортили вкус благородного напитка. И, кажется, среди ваших припасов, я видел лимон, так порежьте и его, пожалуйста.

Немного поколдовав с ингредиентами, я предложил изумлённой публике ещё одно чудо, под названием, коктейль.

– Мартини пополам с Тоником, Тоник вливать поверх Мартини аккуратно, что бы газы не высвободились сразу, а сверху на край стакана дольку надрезанного лимона. Кубик, ну в нашем случае, кусочек льда, а ещё можно положить листочек мяты или мелисы.

По ходу дела, комментировал я свои действия.

– Напиток готов. Прошу к столу.

Все потянулись за стаканами.

– За границей такой коктейль называется Мартониз, – продолжил я. – А вы девушки видные, думаю, что за границей побываете, так вот, что бы не попасть в не ловкое положение, или не заказать то, что пить не сможете, заказывайте Мартониз.

2 января 1975 года, 08:30.

Московская обл., дер. Малые Полежайки.

Угомонились и уснули мы не скоро, на время ни кто не смотрел. Я как и все только прилёг, мгновенно провалился в сон. Очнулся я от сна, когда было ещё совсем темно. На часах пять тридцать, значит уже утро. Жека и Дюха мерно сопели на своих лежанках, в комнате у девушек было тихо. Вставать я не хотел, чтобы не разбудить остальных. Так и лежал, погрузившись в собственные мысли. Вспоминал события прошедшего дня. И в моих размышлениях всё время прокручивалась история семьи Полежайкиных. Почему-то вспомнились слова и рекомендации Ия, о возможности черпать любую информацию, из любых известных и не известных мне источников. Главное, говорила она, необходимо правильно и точно сформулировать запрос.

Как вдруг, на мои мысли стала накладываться картинка. Я видел помещение похожее на архив, с множеством стеллажей, а на полках стоят папки, обыкновенные картонные папки серо-коричневого цвета. Стеллажей так много, что они представляют собой лабиринт, бесконечный лабиринт стеллажей. Каждый стеллаж начинается и заканчивается шкафчиком с ящиками, похожими на картотеку. На каждом ящичке, или цифры, или буквы, или года. Выбираю ящик на букву «П». Весь ящичек заполнен карточками, фамилии, все на «П». Петровых два или три десятка карточек. Смотрю дальше: Полежайкин, есть и Михаил Иванович, есть и Яков Михайлович. Карточка Михаила Ивановича – стеллаж № …, полка …, дело № … Карточка Якова Михайловича – стеллаж № …, полка …, дело № …

Иду по указанному направлению. Вот и нужный стеллаж, а вот и папка с делом Якова Михайловича. Картонная серо-коричневая папка, средней толщины – достаю, открываю… И тут, я очнулся от видения.

В комнате, во сне, зашевелился Жека, закряхтел и забормотал, что-то невнятное.

Было тихо, только, где-то, возможно на чердаке, стрекотал сверчок. Что это было. Что за видение, или это мне приснился такой сон. Но я ведь не спал. Закрываю глаза. Считаю: раз, два, три, чет… Перед мной раскрытая папка. На первой странице та самая фотография, что и на стене. Дальше документы: анкета, характеристика из училища, предписание, приказ о зачислении в … воинскую часть, представление на награждение, и так далее, приказы, раппорты, выписки из боевых донесений, характеристики. Я читал всё, страница за страницей, документ за документом. Но последние документы были удручающие.

… 25 ноября 1941 года в районе деревни Усть-Шомушка в полосе обороны 44-й стрелковой дивизии, из окружения вышел отряд красноармейцев под командованием старшего лейтенанта Полежайкина. Бойцы отряда, ранее числились в составе 1009-го стрелкового полка 292-й стрелковой дивизии. В ходе оперативной проверки офицером особого отдела дивизии было установлено, что старший лейтенант Полежайкин в списках основного состава 292-й стрелковой дивизии не числится. А так же, было установлено, что старший лейтенант Полежайкин ранее числился в составе 311-й стрелковой дивизии 1067-го стрелкового полка в должности офицера штаба полка по особым поручениям. 10 октября 1941 года старший лейтенант Полежайкин был командирован начальником штаба полка для выполнения особого задания. С 11 ноября 1941 года числится пропавшим безвести, так как к месту командирования, а так же по окончанию срока командировки, к месту основной службы не прибыл. В ходе дознания офицером особого отдела, достоверно установить личность человека, представлявшегося старшим лейтенантом Полежайкиным, не удалось. Так как никаких личных документов при нем не было.

28 ноября 1941 года решением военного трибунала 44-й стрелковой дивизии, человек представившийся старшим лейтенантом Полежайкиным, разжалован в рядовые. Вторым решением трибунала красноармейцу Полежайкину был вынесен приговор – за оставление воинской части в боевой обстановке – расстрел. В связи со сложной оперативной обстановкой, приговор был приведён в исполнение немедленно. Дознание, а так же представление материалов по делу Полежайкина вёл заместитель начальника особого отдела 44-й стрелковой дивизии лейтенант госбезопасности Вершинин В.Е.

Примечание автора:

Вершинин В.Е. – запомните эту фамилию. Потом ещё встретится – в середине книги…

Всё. Я встал, тихо оделся и вышел на веранду. Чувство было мерзкое. Знания, которые приходят ко мне таким невероятным образом меня пугали. Если то, что я видел правда, то… Но ведь так могло быть. Какой-то зарвавшийся от всевластия лейтенант НКВД, карьерист, садист, мог запросто подвести под расстрел любого.

Погруженный в свои безрадостные мысли, я не заметил, как ко мне сзади подошла Алина. Девушка слегка прижалась к моей спине, явно проверяя на мне свою привлекательность и сексуальность. И она огорчилась, не увидев, не почувствовав мою ответную реакцию. Мой молодой организм на подобные действия откликается правильно, но старые мозги притупили чувства, и ответная реакция происходит с большим запозданием. Да и не место, и не время для подобных заигрываний.

– Алина, вы искали вашего дядю Якова. Если искали, то куда, и какие запросы вы делали, – спросил я.

– Искали. Бабушка начала искать сразу, как в 1943 году получила извещение. Но хоть какие-то конкретные ответы на запросы стали приходить уже только в конце 50-х годов. Я уже помню эти моменты. Так мы узнали последнюю воинскую часть, где служил дядя Яша, Места последних боёв и примерное время действий.

– Расскажи подробнее, что знаешь.

– А тебе это зачем.

– Ты только не удивляйся, если то, что ты расскажешь, совпадёт с тем, что я знаю… Тогда возможно я смогу помочь.

– …

– Я же сказал, не удивляйся. Рассказывай.

– Последнее место расположения его полка была деревня Оскуй в Ленинградской области. Дата, примерно середина октября 1941 года. Ему было поручено, какое то очень важное задание, что-то, куда-то доставить. И всё, с задания он не вернулся.

– А номер полка или номер дивизии.

– Я не запоминала. Но у нас есть все эти письма и ответы на запросы. Там и номер полка, и номер дивизии, и фамилии командира, и начальника штаба. А теперь ты, рассказывай.

– Я думаю, что вам повезло, что ответы на ваши запросы, были именно такими, как вы знаете. К сожалению, вся правда может быть совсем не приятной и даже опасной для вас. Ещё не пришло время открыть всю правду о Великой Отечественной.

Алина приблизилась ко мне совсем вплотную, так, что её выпуклости упёрлись мне в грудь. Цепко взяла за локти, притянула к себе.

– А ну рассказывай. После того, что ты вчера нам наговорил, я готова поверить в любой бред, который ты теперь скажешь.

Пришлось соврать.

– Прошлым летом, я участвовал в подготовке документов для комсомольского поискового отряда. Так вот, среди документов, среди рапортов и боевых донесений о потерях, со списками погибших и пропавших безвести, были боевые донесения 44-й стрелковой дивизии Волховского фронта за ноябрь 1941 года. Так вот, был там один странный документ, где я встречал фамилию старшего лейтенанта Полежайкина. И, как мне кажется, этот документ… – я помолчал, обдумывая: «А надо ли это говорить, но решился…». – Это был список выбывших из состава дивизии по решению военного трибунала. Ведь ваш отец юрист, адвокат? Если у вашего отца будет такая возможность, то пусть в Подольске запросит приговоры военного трибунала 44-й стрелковой дивизии за ноябрь 1941 года. Но предупреждаю, эта информация может быть неприятна и даже опасна для вас, для вашей семьи.

– Понятно, – протянула она, поглощённая в собственные мысли. – А ты знаешь, где я работаю.

Я насторожился. Мало ли где может работать молодая девица, да ещё дочь знаменитого адвоката.

– Я юрист 2-го класса, помощник прокурора города, так что делать запросы в разные инстанции и архивы, и даже секретные, мне приходится. Как ты говоришь, … 44-я стрелковая дивизия, … я проверю.

2 января 1975 года, 11:30.

Московская обл., дер. Малые Полежайки

К середине дня, позавтракав, почистив „пёрышки”, наша компания вывалила на улицу.

День стоял солнечный, лёгкий мороз прихватывал за щёки, было безветренно. От вчерашней серой мглы ни осталось и следа. Деревенские дети и понаехавшие к бабушкам городские оседлали горку прямо напротив нашего дома. На обледенелой дорожке лихо проскакивали санки и ползалки разных видов, размеров и конструкций. Кто-то скользил на новеньких покупных металлических санках, кто-то на самодельных деревянных, кто-то на плетёных из ивовых прутьев и с намороженным льдом ползалках. А один деревенский мальчишка и вовсе катался на большой алюминиевой крышке от стиральной машины.

Наше лыжное снаряжение, тоже было разномастным. У меня были простенькие деревянные лыжи «Быстрица», но с отличным жёстким креплением и импортными ботинками «Ботос». Жека и Дюша оседлали одинаковые лыжи «Старт» с полужёстким креплением, но отлично подогнанным по ботинкам, и поэтому они не отличались в управляемости от моих. Самое удручающее положение с лыжами было у Зайки. Лыжи старые, потёртые, марки «Турист», широкие и тяжёлые. Так ещё и полужёсткое крепление совсем не фиксировало ногу. Сапоги на каблуке, явно не подходили для лыжного крепления. Нога постоянно выскакивала из крепления и моя пассия падала в снег. Но Зайка не расстраивалась, а наоборот, с каждым падением всё больше и больше веселилась. Ну, как же, каждое её падение, это лишнее внимание кого-то из мальчиков. А вот лыжи Светы и Алины у всех вызывали бурное восхищение и тихую зависть. Лыжи импортные пластиковые, крепление и ботинки единый комплект фирмы «Адидас». Да и на лыжах девушки стояли уверенно. У них явно был приличный опыт спуска на горнолыжных трассах. Так, что для Светы и Алины, эта, раскатанная и заезженная горочка у дома казалась просто невинной прогулкой.