– Здравствуйте, Юрий Владимирович, – киваю я.
Он прищуривается и долго не отвечает. Блин, на него смотреть даже страшно. Ну, то есть, не то, чтобы прямо страшно, но такое чувство, будто смотришь на чистое зло. Нет, это глупость и чушь, разумеется, но легенды делают своё дело.
– Кто ты такой? – наконец, спрашивает он.
– Человек, – немного подумав, отвечаю я.
– И что это за человек, который в восемнадцать лет подмял под себя несколько матёрых уголовников, устроил игровые дома и… чего ты там ещё успел понаделать? Как это возможно? При этом успел получить медаль и орден. Орден, насколько я знаю, сам генеральный секретарь распорядился тебе выдать. Ты и на даче у него бывал и, что любопытно, он тебе благоволит, по какой-то причине. Что ты за существо такое? Может, инопланетянин?
– Нет, не инопланетянин, – качаю я головой. – Я человек будущего.
– Вот как… – снова прищуривается он. – А как оказалось, что к тебе перешли активы…
– Суслова? – подсказываю я и глаза его чуть дёргаются.
– И почему ты не хочешь отдать то, что не твоё?
– Исключительно из соображений безопасности, – отвечаю я.
– Хм… А как ты узнал, про Ждановскую? Что там оказался наш сотрудник? В прошлом году. Это было каким-то образом спланировано? Только не надо мне говорить, что всё вышло случайно.
– В будущем этот факт был известен.
– В будущем был? – переспрашивает он. – Да, в характеристиках указывается, что ты дерзок.
– У меня есть решение по чемоданчику, – говорю я, – которое устроило бы нас обоих.
– И какое же?
– В случае необходимости, я буду предоставлять вам материалы из папок по интересующим вас объектам. Но храниться они будут у меня, а в случае внезапной кончины, сами понимаете…
– Человек будущего, значит… Ну, и как там, в твоём будущем? У нас, кстати, есть специалисты медицинского плана. Они смогут весьма эффективно прекратить твою связь с грядущим…
Я начинаю обдумывать ответ, но он тут же меняет тему:
– Ты с кем-то уже работал таким образом, по требованию? Предоставлял материалы?
– Один раз, – решаю не врать я. – Чурбанову предоставлял папку на заместителя ленинградского ГУВД.
В принципе, признаваться, может и не следовало бы, но кто знает, вдруг Чурбанов где-то сболтнул, а выглядеть вруном мне сейчас совсем не хочется.
Андропов погружается в раздумья.
– Я могу вам сделать расклад по польскому кризису, – пожимаю я плечами.
– Его сейчас любой мало-мальски грамотный специалист может дать. Ну, попробуй.
– В ближайшее время, – говорю я, – Ярузельский предпримет перестановки в правительстве, но продовольственная ситуация будет обостряться. Будут вводиться талоны, вырастут цены, «Солидарность» продолжит проводить стачки и забастовки. К концу года, чтобы избежать ввода сил Варшавского договора, Ярузельский объявит военное положение.
Блин, ну и взгляд у него, выдержать такой… Твою дивизию. Такое чувство, будто он мысленно меня уже разделал японским ножом…
– Двадцать четвёртого июля в Китае произойдёт ужасное наводнение, – не останавливаюсь я, – и без крова останется полтора миллиона человек.
– Чего?
Теперь он смотрит на меня, и вправду, как на умалишённого.
Эту дату я запомнил на всю жизнь – день рождения мамы. Мы сидели за столом, поздравляли её, а по телику крутили страшные кадры. Я ей нарисовал шикарную открытку. Акварелью. И подписал, разумеется. Мама тогда распереживалась за китайцев, и я тоже, за компанию, очень расстроился.
– Двадцать четвёртого июля, – повторяю я. – Папки по требованию, полная конфиденциальность. Брежнев. Суслов… Никто не узнает… Весы должны быть уравновешены.
Он смотрит, как удав на кролика. Гипнотизирует. Молчит. И тут я вижу два основных варианта для себя. Либо скажет, лучше с этим дураком не связываться, в плане каких-то взаимодействий и поставит на мне крест. А значит будет выбивать из меня чемодан с последующей утилизацией тела. Естественно при реальной угрозе близким, я все материалы отдам.
Либо, заинтересуется моим бредом и… тут тоже есть два основных варианта. Либо он решит дожидаться исполнения моих прогнозов, оставив меня в неволе, либо…
– Хорошо, – принимает он, похоже решение.
…либо отпустит, учитывая некоторые эфемерные отношения с Брежневым и Сусловым… мои, то есть отношения с ними… Суслов – это противовес и соперник, а Брежнев он и есть Брежнев. Брежнев вообще хочет Щербицкого приблизить, если я ничего не путаю, а Андропова турнуть… Так зачем давать ему лишний повод для негатива…
– Хорошо, – повторяет он. – Попробуем поработать на таких условиях какое-то время, а дальше примем решение. Ты будешь на постоянной связи с Кириллом Кирилловичем. А про Польшу… Больше ни с кем об этом не болтай. За такие разговоры можно и голову потерять.
Ну надо же, это ведь единственное, за что я сейчас могу голову потерять. Ну, что же, пока поживём, значит…
Меня высаживают у Белорусского Вокзала. Блин, а до дома довезти? Тут три минуты на машине. Это специально. Естественно… Ладно. Где парни-то мои? Их ведь вместе со мной брали. Кирилл Кириллович тот ещё мудак. Их отпустили, говорит.
Накидываю ремень от сумки на плечо и иду домой. Пройдусь. Несколько дней на воздухе не был…
Когда подхожу к дому, выскакивают дежурные. Наташкина машина здесь.
– Егор! Всё нормально? Мы вас потеряли!
– Витя с Аликом не объявлялись? – спрашиваю я.
– Нет, – крутят они головами.
– А Наталья дома?
– Да.
– Хорошо.
Перед дверью я на пару секунд замираю, вытаскивая ключи из сумки. Встряхиваю связку и подношу к замку. Но не успеваю вставить ключ, как дверь распахивается и на пороге возникает Наташка.
– Я услышала, – шепчет она, – как твои ключи звякнули…
Она отступает назад и пропускает меня внутрь. Я перешагиваю через порог и опускаю сумку на пол. Она смотрит такими глазами, будто я с того света явился. Прижимает обе руки ко рту, а глаза… глаза, тёмные с чёрными кругами вокруг, и в них стоят крупные, как стразы, слёзы.
– Наташ… – начинаю я, но она мотает головой останавливая меня.