Бедовый. Ведунские хлопоты
– Правильно, – согласился воевода. – Так и должно быть с твоим хистом. Только про выгоду свою не забывай. И помни, что не всегда нужно стараться взлететь высоко в короткий срок. Спешница, уж на что умная была, а все равно крылья опалила. А кто ее погубил, так и осталось тайной.
Я вот не понимал, он искренне не в курсе, что к чему, или таким образом меня испытывает? Закидывает пробную удочку в надежде, что я клюну? Или действительно не знает всей правды? А может, он просто не хочет ее знать? Я по старой доброй традиции прикинулся валенком и покивал. Вроде как действительно – непостижимая вещь этот хист.
Что до скорого возвышения и страха опалить крылья – этого я не боялся. Наверное, в том числе и потому, что у меня не стояло цели стать самым крутым рубежником в этом районе. Хотя бы из-за того, что в этом районе уже жил крон.
– Матвей, постой. Тут Ткач в Петербург возвращается на следующей неделе, там сейчас князь гостит. Уже все облазил в Выборге, сунул нос куда можно и куда нельзя. Просил сопроводить его, чтобы ему спокойнее было.
– Ткачу спокойнее?
– Да понятно, что юлит. Своя выгода у него, а какая – неизвестно. Но очень желал он, чтобы ты с ним поехал. Хотел тебя с Великим Князем познакомить.
– Меня? А можно не надо? Я вроде и не делал ничего такого.
– Ага, «не делал», – воевода будто даже разозлился. – Что ни день, так я только и слышу: Бедовый то, Бедовый се. Сказано тебе поедешь – значит, поедешь. Глядишь, хотя бы несколько дней без тебя тут спокойно будет. А потом вернешься и расскажешь все в подробностях. Понял ты меня?
– Понял, воевода, – я поклонился в пояс.
М-да уж, мало тебе, Мотя, было забот, теперь поди еще в Питер сгоняй. Не то чтобы я не любил этот город. Белые ночи, разводные мосты, пьянки и прочие симпозиумы. Наверное, некоторые из «моих» еще учатся. Но с тех пор сколько времени прошло. Да и не только во времени дело. Все изменилось. Я в том числе.
Не сказать чтобы мне было неинтересно. Любопытно, как живет нечисть, да и сами рубежники, в Северной столице. Но как-то все очень уж не ко времени. Тут забот полон рот, да и не только тут. В другом мире тоже. Нужно разобраться со стариком-кощеем или хотя бы выяснить, кто он и чего хочет. Еще наследство Вранового, помощь лешему, выкуп дома и, соответственно, работа с чужанами. Ничего не забыл?
У меня завибрировал телефон. Я как раз проходил мимо улыбающегося Печатника. Вот забавно, улыбка у него всегда была как в рекламе, черты лица правильные, зубы ровные и белые. А вот теперь виделось мне во всем этом что-то гаденькое. Явно подслушивал он нашу с воеводой беседу.
– Да, Инга?
– Привет, Матвей. Мне нужна твоя помощь.
– Прям так сразу? А как же «рада тебя слышать, столько времени не виделись»?
– Предпочитаю говорить начистоту. Так что?
– Хорошо, сегодня подъеду, как смогу.
Отключился, а после сразу написал Наташе: «Что там затевается?» Судя по тому, что сообщение ушло доставленным, но непрочитанным, приспешница была у своей хозяйки. Ну и ладно, мне не горит. Когда ответит, тогда и доеду до Инги. Пока у меня имелась первоочередная задача – снизить уровень энтропии в своем доме до минимума. Иными словами, вернуть Костика в лоно семьи.
– Сто лет в Петербурге не была, с-с-с… Или сто пятьдесят даже, – щебетала Лихо, пока я шел из замка к машине. – Не город, а прямо-таки царский стол. Вот только и рубежников там как грязи. Не с-с-с… развернешься.
– Не с-с-с…сы, – передразнил я ее. – Прорвемся. К тому же тебя никто не видит кроме меня. Только хорошо бы проводника взять, который все порядки местные знает. С кем торговать, с кем разговаривать. У меня тот же кусок серебра, который Форсварар подарил. Да и когти тварей, которые продать надо. Может, действительно нелишним будет в Питер смотаться.
– Смотри, с-с-с… осторожнее. Большой город – большие опасности.
– Думаешь, еще больше, чем сейчас? Едва ли это возможно.
К костяновскому дому я ехал в глубокой задумчивости, уже планируя свою поездку в Питер. Было решено взять с собой Гришу, не только из-за того, что я хотел завернуть на Рубинштейна. Он, пусть и молодой бес – по общим меркам, ему лет сто от силы, – но порядки должен знать. И с ним я в грязь лицом не упаду. Сомневаюсь, что та же Лихо в курсе рубежного этикета. К тому же одна голова хорошо, а две, пусть и смотрятся немного странно, но лучше.
Во дворе меня ждали сразу несколько любопытных деталей. Например, у костяновского «Дастера» была в хлам разбита лобовуха, колеса проколоты, а сбоку баллончиком написано «Поскуда». Ольгин почерк я узнал с первого раза. Она всегда была больше красивой, чем образованной. А ее сообщения я порой читал с ужасом, порой с гомерическим хохотом. Что поделать, девушка любила не книжки, а телеграм-каналы и посты про успешный успех. Там же тоже с грамотностью не особо заморачивались.
Удивляло другое. Ольга была чрезвычайно прагматичным человеком и вряд ли поступила бы подобным образом. Да блин, она даже дешевые тарелки «для скандалов» покупала. Потому что дорогие бить – это затратно. И если решила разводиться с Костяном, то точно не будет уродовать совместно нажитое имущество. Тревожный, как говорится, звоночек.
Поэтому в подъезд я заходил с некоторой опаской. Даже в какой-то момент оставленный Спешницей нож вытащил. Правда, тут же убрал его обратно. Если Ольга и под воздействием нечисти, то Костян едва ли обрадуется, если я ее убью. Значит, придется обходиться исключительно собственным хистом.
Я несколько раз позвонил, впрочем, не получив никакого ответа. А затем открыл дверь захваченными у Костяна ключами. Какой я умный и предусмотрительный, просто молодец!
А когда открыл дверь, то чуть не согнулся от вони. Даже не к слову упомянутый Печатник, который несколько дней раскрашивал собственные штаны в коричневые тона, по сравнению с этим запахом благоухал. Было здесь нечто от деревенского навоза, сбитой и лежащей на обочине с опарышами в боку кошки и забытой на две недели в раковине сковородки. В общем, непередаваемые ощущения. Занятнее всего, что это был тот самый запах, которым несло от Костяна, только усиленный во сто крат.
Я проявил небывалую отвагу: уткнул нос в сгиб локтя и зашел внутрь.
– Лярва, – констатировала Лихо. – Этот запах ни с чем не с-с-с… спутаешь.
– Че за лярва?
– Да та еще дрянь. Она вроде как нечисть, только без с-с-с… плоти.
– Это как?
– Да вот так. Представь себе бабу, дрянную такую, которая на мужиков падкая. Причем, с-с-с… не из-за любви или похоти такая, а из-за злобы. Ее хлебом не корми, дай в чужую семью разлад внести, мужика увести…
Я хмыкнул. Прям представил мужика, которого, как бычка, уводят в закат. А он мычит и смотрит жалобными глазами, потому что сделать ничего не может.
– Живет такая, с-с-с… живет, да потом умирает. Как правило, рано и плохо. Не своей смертью. Она же и после смерти не успокаивается. Начинает сосать хисты недавно похороненных. Ты же знаешь, с-с-с… чужан никто камнями не придавливает, потому что промысла в них – крохи. Но если с миру по нитке собрать, порой кое-что и получается.
– И так мертвая душа становится лярвой?
– Так и становится, с-с-с… Не всегда, конечно. Для этого многое сойтись должно. Однако случается. А потом самое интересное, с-с-с… Лярва ведь плоти своей не имеет, потому становится подселенцем. Такая нечисть есть, не хлопай так глазами, пусть и немного таких существ. Вроде с-с-с… паразитов. Обычно женщин выбирают. Чем правильнее женщина, тем лярве лучше. И тогда пускается чужанка во все тяжкие.
Вообще все сходилось. Ольгу, несмотря на ревность и свои тараканы, действительно можно было назвать неплохой женой. Она, в отличие от Костяна, налево даже не смотрела, готовила хорошо, разве что мозг пилила ножовкой по металлу. Но это уже тонкости семейной жизни.
И все изменилось, когда она съездила на похороны какой-то родственницы. Бинго, блин. Вот оттуда Ольга и приехала с сюрпризом. Не очень порядочные женщины привозят интересные истории с юга, а приличные – с похорон. Забавно, конечно.
– И где нам ее теперь искать?
– Ты с-с-с… не переживай, она от своего дома далеко не отходит. Обычно всякими непотребствами близ него и занимается. Если лярва не так давно подселилась, то еще не полностью власть взяла. Ей надо душу чужанки с-с-с… извратить. На всякие гнусности подтолкнуть. Самое простое – в злачное место какое-нибудь отправиться. Есть тут поблизости какие?
Я схватился за голову, чуть не застонав. Потому что такое заведение недалеко как раз было. И, по злой иронии судьбы, туда периодически любил ходить Костян со вполне понятными целями. Именно в «Поляне» можно было легко кого-нибудь подснять, а еще легче получить по лицу за то, что ты не так что-то сказал, не так прошел мимо, не так посмотрел.
– Ну так что, с-с-с… есть?
– Есть, – ответил я. – И нам надо как можно быстрее туда доехать.
Глава 3
«Поляна» являлась весьма своеобразным местом. Собственно, заведение с этой вывеской располагалось здесь лет пять, не больше. Прежде тут были «Зона», «Точка», «Территория». Названия, внешний вид и владельцы менялись, а суть оставалась прежней. Не знаю, в чем дело. Может, как в том анекдоте, просто место проклятое?
Мне даже порой казалось, что это, прости господи, увеселительное заведение входило в список ЮНЕСКО. Потому что сколько лет прошло, уже и пара президентов сменилась, а суть осталась прежней. Если ты хотел попить водки, потрясти телом и заодно не боялся получить по лицу – «Поляна» тебя ждала.
Помню, когда сам был молодым и горячим (хотя не сказать, что я теперь старый и остывший), мы бегали с Костяном в этот ночной клуб, предварительно накачиваясь спиртным в подъезде, потому что внутри было очень дорого. Много воды утекло, даже ночной клуб уже не существовал, сменив сферу деятельности на загадочное «танцевальный трактир», а друг иногда все равно таскался сюда. Как он говорил, «в минуту душевного уныния».
Кто ж знал, что подобное внутреннее злоключение коснется самого близкого его человека – жены?
Ольгу я увидел сразу. Собственно, в этом были как плюсы, так и минусы. Положительный фактор оказался в том, что не надо больше бегать по городу и искать ее. А отрицательный в другом: она действительно пошла вразнос. Как иначе объяснить короткое, до трусов, платье, которое бодро покачивалось на бедрах в такт ритмичным движениям девушки?
Да и трусы там – одно название. Скорее, странные ниточки, непонятно что прикрывающие. Мне даже стыдно смотреть стало.
Ольгу как особь женского пола я воспринимал исключительно во времена буйного пубертата, в школе. С тех пор много воды утекло. И дело было даже не в том, что она жена лучшего друга, соответственно, тебе минимум как сестра. Просто постоянное клевание мозга, пусть и не твоего, автоматически снижает привлекательность женщины. Какой бы роковой она ни была.
Поэтому я рассматривал Ольгу скорее как часть Костяна. Да, часть весьма симпатичную, но с такими огромными тараканами в голове, что любой инсектофоб от инфаркта умрет. Поэтому глядеть на почти голую, пусть и невероятно круглую и гладкую, задницу молодой женщины было стыдно.
Чего нельзя сказать об остальных посетителях «Поляны». Оказалось их, к счастью, не так много, всего семь человек. Пара, судя по всему, еще не отошла от вчерашнего вечера и явно собиралась уйти в недельный запой. Другие – разной степени потрепанности, но без всяких серьезных дел на сегодня. А ведь трактир пару часов назад только открылся.
Один из «благодетелей» под неодобрительные возгласы официантки помог Ольге залезть на стол. И теперь, хлопая в ладоши и думая явно о своем, рассматривал снизу пляски зараженной лярвой девушки. Как говорил в анекдоте пилот разбившегося самолета, закапывая стюардессу: «Пора заканчивать это… непотребство».
– Полиция Майами, отдел нравов. Граждане, расходимся, тут смотреть не на что. В смысле, есть на что, я никого не хочу обидеть, но вам это не надо. У нее муж крайне обидчивый, ревнивый и физически плохо подготовленный тип. Еще вступится за поруганную честь супруги, вы, чего доброго, его убьете, потом в тюрьму сядете. Оно вам надо?
Все это я говорил, продвигаясь к Ольге. Понятное дело, не просто так, а выплескивая крохи хиста. Которых чужанам хватило с головой. Рубежная сила взяла верх над физиологическими потребностями в размножении. Шах и мат, Маслоу, перерисовывай свою таблицу, ведун в городе!
Наверное, наблюдай за мной сейчас какое-нибудь высшее существо, оно бы решило, что кое-кому все удается чересчур легко. Либо в дело вмешалась моя природная везучесть. Потому что Ольга посмотрела на меня глазами, полными черной злобы, после чего спрыгнула со стола и устремилась на немыслимой скорости к ближайшей двери. Оттуда послышался шум, крики, звон посуды. Не иначе как там располагалась кухня.
Вот почему я в последнее время занимаюсь исключительно тем, что мне не нравится? Общаюсь с противными рубежниками, подчиняюсь воеводе, бегаю. По поводу дурацкого глагола было обиднее всего. После армии я справедливо решил, что такой фигней больше заниматься не стану – колени целее будут. Ага, решил он, очень смешно.
Пришлось ускоряться и догонять Ольгу. Я даже на бегу подхватил ее босоножки, которые костяновская жена неблагоразумно скинула возле стола. И выскочил аккурат на кухню, где уже порядком изумленный и разгневанный персонал имел много нецензурных слов на этот счет.
– Мы из «Ревизорро»! – я махнул рукой, выплескивая хист. – Проверьте пока товарное соседство в холодильниках, скоро съемочная группа подъедет.
Проскочил еще какой-то длинный коридор, потом бежал уже на запах сигаретного дыма, после чего все же выбрался наружу со стороны черного хода. И увидел ту самую курящую официантку, жалующуюся кому-то по телефону, которая с негодованием смотрела на мелькающие вдалеке грязные пятки убегающей девушки.
Ничего себе, как припустила! Сразу видно наличие внутри чужанки инородного хиста. Тьфу ты, какая она чужанка! Это Ольга.
– Ты же знаешь, что с-с-с… лярву просто так не вытащишь?
– Что значит «знаешь»? Я о существовании этой лярвы час назад вообще понятия не имел!
– Она же бесплотная нечисть. Ее просто так не выбьешь. Можно хистом попробовать выдавить, но тогда лярва будет очень сильно сопротивляться. С-с-с… может и оболочкой прикрыться.
– Что значит «оболочкой»? Блин, ладно, потом договоришь!
Все дело в том, что лярва, в смысле Ольга, ну, или все они вместе очень уж бодро пытались скрыться в парке Калинина. А тот был немаленький. И бегать по нему, чтобы найти зараженную, мне очень не хотелось. Поэтому я включил максимальную рубежную скорость, спустя секунд пятнадцать догнал Ольгу и повалил на землю.
Хорошо, что вокруг нет никого. А то представляю, как бы это выглядело. За девушкой, платье которой короче, чем записи в трудовой книжке, гонится не очень приятный тип. Потом валит ее на землю и чего-то пыхтит еще.
С другой стороны, подумать только – среди бела дня в парке на девушку нападает мужчина. И хоть бы хны!
– Так, спокойнее, не рыпайся, – сразу обозначил я наше дальнейшее общение. – Быстро выползай из Ольги.
– Какой ты решительный, – тяжело дыша, посмотрела на меня жена Костяна. – Прям мужик. Никогда тебя таким не видела.
Ее глаза лихорадочно блестели, а грудь возбужденно вздымалась. Я почему-то секунды через три понял, что до сих пор смотрю совершенно не туда. И дошел до этого не сам, а благодаря легкому пинку Лихо.
– Хороша, с-с-с… Молодая, а уже силу свою чувствует. Но тут и с оболочкой повезло.
– Давай, Мотя, по-быстренькому. Никто не узнает. Ты же хочешь! И я хочу. В чем проблема? – не унималась девушка. Даже стала как-то странно извиваться подо мной.
Вот только момент у лярвы оказался упущен. На меня накатила такая злоба, что я был готов расплющить нечисть вместе с оболочкой, на мгновение забыв, что Ольга все еще тут, просто заключена в подобие тюрьмы и ей нужно помочь освободиться. Но что за привычка все мороки наводить через самое слабое мужское место? Что русалки, что лярвы. А сколько подобной нечисти на земле, имени которой я пока даже еще не знаю?
Я надавил хистом и почувствовал ожесточенное сопротивление в районе головы девушки, будто она находилась в каком-то мотоциклетном шлеме. А потом вдруг Ольга меня… укусила. Да так резко, неожиданно, что я даже отпустил ее. Она с решимостью разъяренной фурии вскочила на ноги и собралась было улепетывать опять. Но тут в дело вмешалась Юния.
– Подсоблю, с-с-с… Как ты до ведуна-то дорос, вообще непонятно.
Ответить Лихо мне не дала, потому что стала говорить негромко, но мягко, неторопливо, обволакивающе:
– Скоты они все, с-с-с… да? Не понимают тебя, только используют?
– Да, – вдруг остановилась и всхлипнула Ольга.
– Даже пальца твоего, с-с-с… недостойны. Такой, как ты, на миллион не сыщешь.
Вообще было похоже на речь какого-то недокоуча. Мол, ты сильная, ты матерая, ты не знаешь, что такое отступать. Однако забавнее другое – это работало. Ольга продолжала стоять на том же самом месте, где ее настигли слова Лихо. А вот от нее отделялось нечто похожее на женщину.
И что совершенно точно, это вряд ли можно было принять за душу или ауру. Тень – а больше всего лярва походила именно на нее – оказалась угольно-черной. Даже не прозрачной. В ней угадывались женские черты, но как-то мимолетно, расплывчато. В целом виделось, что все это уже давно не человек.
А я опять мысленно возвел руки к небу. Скажи мне, мать-природа, зачем тебе вот это? Я привык к помоечникам, которые больше похожи на крыс. Даже к вороватым пьяным чертям, потому что и в этой навозной куче можно найти Митю. Блин, я принял существование лешачихи. Но как оправдать наличие в рубежной жизни этого паразита?
С другой стороны, в моем прежнем мире тоже хватало того, без чего можно прекрасно жить. К примеру, клещи, медузы или борщевик. Просто я своей логикой не понимаю, зачем эта хрень. Природа не размышляет категориями «как бы облегчить жизнь Зорину Моте».
– Ты чего с-с-с… стоишь, долго мне ее держать еще?
Когда Лихо обращалась ко мне, мягкости и благодушия в ее голосе не было. Даже обидно как-то. Впрочем, чего я удивляюсь. У женщин с мужчинами так постоянно. Как только знакомятся, узнают друг друга – сразу перья распушают, показывают лучшую версию себя: чулки, мэйкап, что ни наряд, то как минимум на показ Парижской Недели моды. А как проходит время и понимают, что птица попала в клетку, коготки выпускают. И все. Бигуди, халаты, огуречные маски. Это я на примере многих мужиков видел. Но что интересно, работает это зеркально в обе стороны. Сильная половина человечества расслабляется точно так же, разве что без бигудей.
Но философские размышления на тему взаимоотношений полов я оставил для кандидатской по психологии. И создал форму подаренного Анфаларом заклинания, после чего пропустил через нечисть сотни крохотных иголочек. Ну, и ничего сверхъестественного не произошло. Если не брать во внимание, что именно сейчас рубежник с помощью заклинания хотел убить какое-то странное создание без плоти. Точно, Анфалар же говорил, что нельзя «Теневым потоком» уничтожить кого бы то ни было.
Вот и лярва к тому времени вроде как очухалась и явно собралась вернуться к своей подружке, чтобы и дальше пытаться устраивать вечеринки в общаге медколледжа в самом худшем их варианте. Поэтому и я психанул. Точнее, испугался и ударил хистом напрямую.
Нечисть отбросило на несколько шагов, но вскоре угольная тень все же медленно поднялась на ноги. А я ударил ее промыслом вновь.
– И чего, с-с-с… ты ее будешь до вечера тут лупить? Убивай.
– Со стороны может показаться, что я прилагаю не все силы. Но это неправда.
– Так хватит хист тратить. Убей ее, и все, с-с-с…
– Прошу прощения за глупый вопрос, но как?
– А оружие тебе на что?
Я недоуменно вытащил нож. А Лихо так громко вздохнула, что стало понятно: опять не угадал. Какое тогда еще оружие? Огнестрелом я так и не обзавелся. А больше…
Хотя нет, было у меня еще кое-что. Совсем недавно приобретенное не без помощи одного враждебно настроенного кощея. Я потянулся рукой на Слово и вытащил тот небольшой меч, который Лихо забавно еще называла. Как там? Саскрамас, самоскракс… Короче, как-то диковинно.
– Этим? – на всякий случай переспросил я.
– С-с-с… этим, – даже не пытаясь скрыть раздражение, произнесла Юния. – Неужто не чувствуешь?
Я ничего не ответил. Нет, ну чувствовал. Тяжелый он такой. Для человека, который как-то не привык держать в руке меч, чуток дискомфортно. Нет того ощущения, которое было с ножом. Тот сразу в ладонь лег, как влитой.
Правда, размышлять оказалось некогда. Лярва поняла, что для нее все складывается далеко не лучшим образом, если не сказать больше. И в отчаянной попытке провернуть фарш назад рванула к Ольге. Но, извините, так и я, на минуточку, ведун, а не просто однорубцовый ивашка, который покурить вышел. Успел встать между девушкой и нечистью, пусть и неуклюже, но вытянув перед собой клинок с импортным названием.
И лярва, можно сказать, умерла сама. Напоролась на меч и тут же развеялась в воздухе. Лишь ее эфемерное тело осело на землю в виде золы.
Мой хист колыхнулся, но едва заметно. Словно купил бургер, но вместо того, чтобы им закусить, только кунжутную семечку отколупнул. Зато произошло кое-что другое, более любопытное.
Меч полыхнул и словно открылся мне. Теперь он уже удобно лежал в руке, и казалось, что каждый взмах отныне будет не неуклюжей попыткой пораниться. Скорее, наоборот.
Помимо этого, я словно получил информацию о нем. Это оказался далеко не просто меч. Настолько древний, что многие ведуны ему и в подметки не годились. Он был способен ранить или убить тех, кто терял форму или попросту не имел ее. А еще в его власти оказалось находить спрятавшихся существ.
Я пока не вполне понял, что это значит. Будто читал в переводе этикетку об использовании. Вроде слова все знакомые, а в нормальное предложение не складываются. Но то ничего, разберемся со временем.
– Принял, с-с-с… значит, он тебя. Либо повезло, либо… – Лихо замолчала, нагоняя драматизма.
Я решил не вестись на ее провокации и не переспрашивать. И выбрал правильную тактику. Потому что Юния довольно скоро продолжила:
– Много денег сэкономил на определении. Чудь бы цену заломила, с-с-с…
Да, помнится, с очками у меня знатная неприятность вышла. Если бы не Изнанка, так бы и не понимал, как ими пользоваться. Точнее, при каких именно условиях.
– Придавить бы ее надо, – я стал подыскивать подходящий камень.
– Я тебя умоляю, с-с-с… Слабая нечисть, пусть и непростая. Ни в кого она не возродится больше. Плюнь и пойдем уже, с-с-с…
– Порядок есть порядок, – я подобрал подходящий булыжник.
Меч, кстати, оказался острым. И больше того, слушался прекрасно. Словно живой был. Я быстро нацарапал на камне прямую линию, вложил в него хист и положил на ту кучку золы, в которую обратилась лярва.
– Слов последних говорить не буду, – сказал я.
– И не надо. И так времени здесь потратили, с-с-с… Как с тобой девки спят? Ты же скучный до зубного скрежета.
– А я с ними в постели особо не разговариваю, – огрызнулся я.
– Мотя, а что тут вообще происходит?
За всеми рубежными делами и препирательством с Юнией я почему-то забыл о самом главном – что Ольга по-прежнему еще находилась здесь. И, судя по ее затравленному лицу, находилась в крайней степени офигевания. Жена Костяна сейчас пыталась сделать из своего мини макси, оттягивая платье вниз.
– Ох, как бы в двух словах объяснить… Тебя, типа, заворожили. Ты помнишь, что было?
– Нет, – помотала головой Ольга.
– Удобно. В жизни вообще часто прокатывает. Короче, натворила ты дел.
Я вкратце пересказал события только сегодняшнего дня. Ситуацию с «Поляной» постарался задеть краями, а вот на «Дастер» Костяна сделал упор. С машиной надо было что-то решать.
– Ой, – каждый раз, когда я говорил о новом косяке, лишь отвечала мне Ольга.
– Делать чего будем? – спросил я, когда закончил повествование.
– Можешь у себя Костика недельку подержать? Я машину быстро починю. А то он меня убьет.
Мне не хотелось встревать в чужие разборки. Тем более, если ссорились Костян и Ольга, третья сторона могла стать как раз крайней. Но еще больше мне не хотелось, чтобы друг развелся из-за моей принципиальности. Ведь ничего такого Оля не сделала. Подумаешь, лярву подцепила, ну с кем не бывает.
– Семь дней, – со всей серьезностью утопленной девочки из ужастика сказал я. – И то исключительно из-за моего гуманизма. Костян, как выяснилось, жуткий неряха.
– Я уверена, это он еще старается быть хорошим и сдерживается, – вроде стала приходить в себя девушка. – Скоро начнет разбрасывать носки и оставлять пустые бутылки там, где их допил.