Бедовый. Ведунские хлопоты

Глава 4

Ольгу я довез до дома, после чего костяновская жена выпорхнула из машины и, все еще придерживая платье, ретировалась в подъезд. Вот не пойму, зачем такую одежду покупать, если в ней потом стыдно из дома выходить? Насколько все проще у мужиков. Если шорты или джинсы не дырявые, то их надеть не стыдно. А даже если чуть пошли по шву, главное, комбинировать с длинной футболкой. Мусор вынести или до магазина дойти – пойдет. Не выбрасывать же. Но никому из нас не придет в голову купить штаны в облипочку, чтобы потом краснеть, когда кто-то смотрит на твои худые икры.

– Здрасьте, тетя Нина, – кивнул я старушке, высунувшись из окна машины, когда разворачивался.

Костяновская соседка со второго этажа сурово бдила за порядком во дворе. Она, кстати, проводила Ольгу с характерным шевелением губ, в которых можно было прочитать: «Посмотрите, идет женщина с низкой социальной ответственностью и не способная отказать настойчивым ухажерам». Потом еще и на меня взгляд перевела. Что шептала, я не видел, но примерно ощущал, что там тоже ничего хорошего.

А вот когда поздоровался, сразу разорвал пространственно-временной континуум старушки. Потому что знал ее по имени. Мозг соседки сейчас работал на пределе способностей, вычленяя из многочисленных фотороботов «Их разыскивает полиция» и знакомых ей людей нужную карточку. Я даже намеренно притормозил и встал, ковыряясь в телефоне, пока не дождался ответа.

– Ой, Матвей, это ты. А я смотрю, Олечку кто-то незнакомый подвез.

– Да, у Кости хулиганы какие-то машину сломали.

– Видела, ужас какой. А все знаешь отчего? Потому что у нас участковый пьющий. А если участковый за порядком не следит, то его и не будет. А сам-то Константин где? Уже второй день его не вижу.

– В командировке, по работе. Через неделю вернется. Ладно, тетя Нина, до свидания!

– До свидания, Матвей, до свидания, – улыбаясь, ответила соседка.

Если не знать ее, то и правда примешь за добрую старушку. Но я был в курсе, что за спиной она много что может рассказать и про «Оленьку», и про «Константина», и про «этого, ушастого, который к ним шастает». Пусть и знает нас с самого детства – я, еще когда здесь жили родители Костяна, постоянно тут ошивался… У нее язык без костей.

– Какая старушка, с-с-с… интересная. Будто из одной ненависти состоит.

– Говорят, в юности первая красавица была. Но ее жених бросил, вот с тех пор она чуток на весь мир и озлобилась. Участковый, кстати, тут непьющий, это она так, к слову добавила. И бывает она у него чаще, чем тот с женой видится. На всех подряд жалуется. То кто-то на клумбу колесом заехал, то дети на площадке громко кричат, то ее в магазине обсчитали. Слушай, Юния, может, в ней тоже нечисть какая сидит?

– Нет в ней никакой нечисти, – отрезала Лихо. – Бывают просто люди, с-с-с… нехорошие. Им за радость, когда другому плохо.

Я покивал головой. А еще бывают такие, которые сладко льют в уши, а потом пытаются убить того, с кем ведут переговоры. С одной из таких и предстояло сегодня поговорить.

Я перечитал сообщение от Натальи еще раз, будто здесь был какой-то скрытый смысл: «Инга хочет, чтобы ты как можно скорее нашел реликвию. У нее неприятности, поэтому помощь твоя нужна. Приезжай, я тебя встречу. Поговорим».

Вот это интересно. Хотя бы потому, что новый, шестой, рубец не открыл мне никакой информации по этому поводу. Я успел утром пролистать тетрадь. Нет, появились всякие сведения о новой нечисти, которую еще придется изучить, но не более.

Насколько помню, Спешница была на девятом рубце, когда ее убили. Надеюсь, мне не нужно будет ждать так долго. С другой стороны, чем дальше я от этого артефакта, тем лучше. Вот ей-богу. Не было бы его – так вообще отлично.

Но делать нечего, пришлось выруливать со двора и направляться к Инге. Интересно, она-то что там еще задумала? Что Травница в очередной раз плетет свои козни – в этом можно не сомневаться. Радует, что теперь у меня хотя бы есть небольшой козырь в виде Натали. Ведь есть же? Я видел, что она станет рубежницей, как мы и договаривались. Получается, слово свое должна сдержать.

Что по поводу приспешницы, то она ждала меня в своей машине возле ворот Инги. Я припарковал «Зверя» на свободном месте, после чего направился к Наталье.

– Привет, садись рядом, дело есть.

Я послушно сел на пассажирское кресло, которое зачем-то было отодвинуто уж слишком глубоко назад, словно у Натальи до меня сидел кто-то длинноногий. Едва я уселся, как авто щелкнуло замками, и приспешница торопливо перелезла ко мне.

– Ты чего делаешь?! – попробовал возмутиться я.

– Не переживай, у меня стекла тонированные. Никто не увидит.

– Да я не про это. Сейчас вроде не время и не место.

– Самое время и место. Я не ради удовольствия, а для дела. Инга должна ощущать наше сексуальное влечение.

– Это точно… нужно?

Хотя вопрос был чисто риторический. Пальцы Натальи уже проворно и настырно скользили по моему телу, избавляя его от одежды. Все, что успел я сделать сам, – лишь снять рюкзак, забросив Трубку на Слово. Вот только древних свидетелей из нечисти мне не хватало…

– Ох, так уже лучше, – скоро прокомментировала окончание процесса Наталья, усаживаясь на свое место. – В бардачке салфетки и пакет для мусора.

– А теперь можно поподробнее? – спросил я, глядя, как приспешница приподнялась и натягивает узкую юбку. Смотрел, само собой, не на одежду. – Это вообще обязательно было?

– Можно подумать, тебе не понравилось. Отвечаю, это было необязательно, но желательно. Инга – опытная ведунья, она ощущает настроение. И если мы будем рядом, считает, так сказать, наше отношение друг к другу. А если человек думает о сексе, значит, он не думает о делах. Именно тот настрой, который и нужен Травнице.

– А какие у нас отношения между собой? – уцепился я за слово.

– Исключительно плотские, – прошептала в мое ухо Наталья. – Хорошо бы еще разок, для закрепления, но времени нет. Уж прости.

– Прощаю. Так что там по поводу реликвии?

Наталья уже вылезла из машины, поправляя блузку. Нет, все-таки удивительно как хороша. Жаль, что стерва. Станет обычной рубежницей, которая пойдет по головам ради достижения своей цели. С другой стороны, круто, когда ты четко знаешь, чего хочешь.

– У Инги одна задача – завладеть реликвией. Ты нужен для того, чтобы найти ее. Но, как я поняла, ты пока еще не в курсе, как это сделать, так?

Я утвердительно кивнул, и мы медленно направились к дому. А Наталья продолжала тараторить как заведенная:

– Как считает Инга, все придет с рубцами. Чем сильнее ты будешь, тем больше вероятность, что узнаешь про реликвию. Правда, Травница в последнее время стала опасаться твоей рубежной силы. Так пару раз и обронила. Это, значит, первое. Второе – она узнала, что реликвией может воспользоваться только кощей.

Я нахмурился. Вот это неприятная информация. Мне до кощея – как до луны.

– У Инги с этим тоже полный порядок. Она может взять пару рубцов хоть в ближайшую неделю. Но для этого ей, как бы сказать, нужно, чтобы совпало несколько факторов. И Травница придумала, как в это уравнение добавить тебя. Тут как раз траблы с ее товаром возникли.

– То есть я должен поучаствовать в возвышении Инги, чтобы она стала кощеем, а потом избавилась от меня, как только поймет, где реликвия? – я даже остановился. – Я ничего не упускаю?

– Ты упускаешь меня в этой схеме, – прошептала мне на ухо Наталья, приобняв за плечи. – И лучше не останавливаться, а делать вид, что все идет так, как должно. Могу поклясться, Травница за тобой наблюдает. И если все будет идти именно так, как она задумала, то Инга расслабится. Тогда в дело и вступлю я. И мы ее переиграем. Это лучше, чем иметь потенциального врага-кощея.

Я чуть не ответил: «Подумаешь, одним больше, одним меньше». Мне в последнее время на высокорубцовых неприятелей везет. Хоть лови их всех и засаливай.

Однако в словах Натальи был толк. Не знаю, она изначально такая умная сама по себе или от своей хозяйки нахваталась? Но что можно было сказать точно, Инга, на свою беду, пригрела себе змею на груди. Хотя, если подумать, а чего они, в десна друг друга целовать должны? Чай, не родственники.

Когда мы подошли к двери, я тихонечко достал артефакт, в котором была заключена Юния, со Слова.

– Ладно, с-с-с… признаю, что-то в тебе девки находят. Вроде не калечная, не убогая. И рожать может. С-с-с… Что называется, снимаю шляпу.

– Чего тебе шляпу снимать, ты же не Андреасян.

– Чего? – не поняла Наталья.

– Извини, у меня бывает, мысли вслух.

Встречать нас Инга не вышла, лишь отрядила своего домового. Того, волосатого, одетого лучше, чем я. Хотя помню щедрость Травницы, она мне столько шмота надарила, в кроссовках, вон, до сих пор хожу. Еще бы, когда бы я себе сам New Balance купил?

Инга сидела в своем кабинете, устало глядя в монитор. Да уж, не так я представлял успешную рубежную жизнь. Травница походила на ИП-шника, которого очень хотели привлечь к запрещенной в России любви налоговая, МЧС, «Роспотребнадзор» и прочие госорганы. Причем одновременно.

Она перевела внимательный взгляд на меня и кивнула. Что-то мне подсказывало, рубежница так уже не первый час сидела. И едва ли подсматривала в окно за своим гостем. Мне даже на минутку ее жалко стало.

Правда, я тут же вспомнил, что эта самая тетенька очень хочет завладеть реликвией, после чего избавиться от возможного помощника. Меня, в смысле. И моя гипертрофированная эмпатия сразу как-то пропала.

Еще Травница повела носом, словно от меня чем-то пахло. А затем кивнула, будто сама себе. Видимо, уловила те сексуальные флюиды. Неужели приспешница была права?

– Здравствуй, Матвей. Наталью видел?

– Привет, – ответил я, присаживаясь в кресло. – Да, пересеклись.

Сказал, а сам покраснел, как девушка на выданье. Поэтому получилось более чем натурально. Внезапный коитус вышел действительно «для дела». Инга сейчас была явно уверена, что Наташка крутит мной как хочет. В смысле, они крутят.

– Я хотела бы принести извинения за то, что случилось.

– Проехали, – ответил я. – Я долго не мог понять вас, рубежников. Но с каждым новым днем мне это все лучше удается. Ты поступила именно так, как, наверное, поступили бы многие. Решила извлечь выгоду из полученной информации и сделать свою приспешницу рубежницей с хорошим хистом. При этом не нарушив клятвы замирения. Так что какие тут извинения.

Инга кивнула.

– Все так. Только одна деталь: «нас», а не «вас».

– Не понял.

– Ты сказал: «Вас, рубежников». Только ты сам такой же. Просто, наверное, еще не знаешь.

Будь я чуть младше и наивнее, то снял бы ту самую подвеску, которую мне подарил Шуйский. Но сейчас промолчал. Пусть Инга считает, что она самая умная.

– Ты стал сильнее. Я это почувствовала.

– Да, поработал на хист, а тот оплатил тем же.

Травница кивнула.

– Я в курсе, как работает твой промысел. Знала я Спешницу. Поэтому у меня к тебе просьба…

– Нужна помощь?

– В том числе. У меня есть небольшой бизнес в ближайшем городе. Но так случилось, что последняя поставка задерживается из-за одной проблемы с нечистью. Это немногочисленная народность, но так уж вышло, что они осели в городе, и теперь с ними приходится считаться.

– Надеюсь, не черти?

– Нет, дивы. Реже их называют дивьи люди.

Я кивнул. Читал что-то мельком о них. Из того же разряда, что и чудь. В смысле, наши, исконно-посконные. Соответственно, легкой прогулки не будет. Вот лучше бы, там, с вэтте поболтать или еще с кем. У меня почему-то с чухонской нечистью мосты наводить получалось успешнее, чем с остальными.

– И что с этими дивами?

– У нас возникло легкое недопонимание. Вся беда в том, что они, как бы тебе сказать помягче, очень узких взглядов. И не станут воспринимать женщину как достойного противника. А тут нужно именно силовое решение.

– Да что там, блин, произошло?

– Вот, – Инга протянула картонку, похожую на визитку.

Только это была точно не визитка. Вернее, на ней оказался адрес: «Университетская набережная, дом 7/9, зеленые следы». И все. Ни телефона, ни имени. И меня смутило еще кое-что.

– Ближайший город – это Петербург?

– Да, я слышала, что ты туда поедешь на следующей неделе.

Я недоуменно посмотрел на Травницу. Хотя бы потому, что сам узнал об этом только сегодня. А она звонила мне еще вчера. Любопытно, что тут скажешь.

– Если тебе удастся уладить вопрос с дивами, то с меня тысяча монет серебром. И мне кажется, что нечисть тоже расщедрится.

– Силовой вопрос, сложная ситуация, в которую ты сама не хочешь лезть, проблема, в которой ты решила задействовать именно меня, – с каждым словом я добавлял на весы невидимую гирьку, – и всего тысяча монет.

– Это большие деньги, – было видно, что Инга удивлена моим сомнением. Наверное, она считала, что я до сих пор нищий рубежник и легко поведусь на деньги.

– Не дороже, чем жизнь. А проблем, как понимаю, можно огрести знатных.

– Заматерел ты, Матвей, – почему-то с некоторым укором заметила Инга. – Тогда чего ты хочешь?

– То, что ты можешь дать. Мне нужны семена дэбе, усиленные рубежным промыслом так, чтобы они могли расти на каменистой земле.

– Дэбе? – теперь Травница удивилась по-настоящему. – Откуда ты о них услышал?

– Неважно. Столько, чтобы можно было собрать первый урожай и оставить семена для дальнейшего посева. А еще подобрать пару сельскохозяйственных культур, которые способны расти в суровых условиях Изнанки. Таких, о которых больше никто не знает. Почему-то мне кажется, что с этой задачей ты справишься.

– Справлюсь, – уверенно ответила Инга. – Что ж…

– Это еще не все. Нужны лекарственные травы, которые могут понадобиться для варки снадобий и зелий. Плюс подробный перечень приготовления рецептов по ним. Скажем, для деревни человек на пятьсот.

– Это намного больше, чем то, на что я рассчитывала, – сверкнул сталью взгляд Травницы.

– А я вообще не рассчитывал решать чужие проблемы. Так что, мы договорились? Ответ мне нужен сейчас.

Инга вновь втянула носом воздух, будто пыталась почуять еще что-то. Но потом тяжело выдохнула и кивнула. Мол, идет.

– Значит, ты нашел друзей в Изнанке?

– Друзья для рубежника – слишком непозволительная роскошь, – ответил я и протянул руку. – Так сказать, для закрепления сделки.

Может, она что-то и подозревала о моей способности. Однако руку пожала.

Я намеревался увидеть что-то сверхординарное, даже пугающее. Впрочем, короткое видение действительно ужаснуло. Потому что Инга стояла на коленях в лесу, глядя на меня стекленеющим взглядом, и… умирала.

Мне пришлось обратиться ко всему самообладанию, чтобы вернуться в реальность с каменным лицом.

– Еще что-то, Матвей? Только не говори, что мне надо вывернуть весь сейф. Сделку мы уже заключили.

– Нет, на этом все. До скорого.

– Наталье скажи, чтобы зашла ко мне.

И мы попрощались. Инга вернулась к своим таблицам. Я передал слова приспешнице, которая сидела в гостиной и пила чай. А та чмокнула меня почему-то в нос и улыбнулась.

Вроде ничего особенного и не произошло, будто даже наоборот. Я выбил для жителей славной твердыни Фекой хорошую добычу, пусть и пришлось взять немного, рассчитанного на деревню, а не на город. Но меньше всего мне хотелось, чтобы Инга поняла, куда я все это потащу.

В общем, сделал доброе дело, а настроение было подпорчено – то ли видением смерти Травницы, то ли еще чем-то. Непонятно.

– Гадюшник, с-с-с… – прокомментировала Лихо, когда домовой открыл нам дверь и мы вышли наружу. – Силы в доме много, но она – как вода в стоячем болоте. С-с-с… смахнешь сверху пленку – даже пить можно. Вот только все больше цветет.

– Рад, что ты познакомилась с моей замиренницей.

– С-с-с… замиренница? – Юния рассмеялась так звонко, что я сам невольно усмехнулся. – А чего ж ты тогда алконоста в друзья не взял? Или зиланта? Или Лихо?

– С Лихо вот пытаюсь подружиться.

Мы, как дураки, заржали вместе.

Со стороны, наверное, это смотрелось странно. Рубежник дошел до машины и согнулся от хохота, как умалишенный.

– А с-с-с… знаешь, может, и выйдет из тебя толк, Матвей. Я много рубежников видала, от ивашек до кронов, последним даже прислуживала. И знаешь, что в один момент всех… с-с-с… настигало?

– Лихо? – попытался пошутить я.

– Скука. Жить несколько веков – это не так уж с-с-с… просто. Со временем ко всему привыкаешь, все становится рутинным. И с-с-с… самое сложное – найти в себе желание жить. Может, конечно, и ты с-с-с… со временем перегоришь, но пока жить ой как хочешь.

– А знаешь что, ты права. Надо как-то и для себя время находить. Проводить время с друзьями и теми, кто в тебе нуждается.

– Я не это с-с-с… говорила.

Я сел в машину и завел «Зверя». Вообще у меня было много дел в том же Подворье. В основном денежного плана. Надо кому-то сбыть тот самый самородок и переплавить его в монеты, уточнить в клети по поводу Мокрид, с чем их едят, что еще нужно докупить для дара водяному царю и прочее, прочее.

Но я решил, что все это можно отложить на денек. Не убудет уж точно. От работы дохнут кони, ну а я не бессмертный пони. Поэтому я направился в «Ленту», чтобы забить свой багажник до отказа и устроить небольшой сабантуйчик. Заодно позвонил Васильичу, чтобы тот не строил никаких планов. И если захочет, пусть с собой Марфу берет. Я даже расщедрился: заехал по пути в крафтовую обрыгаловку, которую так любил Костян, и купил ему несколько видов того, что в некоторых очень толерантных странах называют пивом. Другу должно было понравиться.

Телефонный звонок отвлек меня как раз в процессе загрузки разноцветных бутылок в багажник.

– Здравствуйте, Светлана. Что-то нашли?

– Добрый день. Да, есть один человек, готов платить пять-шесть миллионов. Я пока еще в процессе переговоров об итоговой сумме.

Я усмехнулся. В этом как раз сомнений не было. Светлана может быку на корриде объяснить, почему тому сейчас надо развернуться и отправиться обратно в стойло. Прогнет клиента как миленького.

– Но там есть один нюанс, – закончила она.

– Не пугайте меня. Что такое?

– Там был труп.

– «Андрюха, у нас труп, возможно, криминал, по коням»?

– Матвей, удивлена вашими познаниями в отечественном кинематографе.

– Какими познаниями? Это же известный мем.

– А, тогда все в порядке. Так что, мы беремся?

– Беремся. Только у меня тоже есть нюанс, Светлана. Завтра, все завтра.

Глава 5

– А зачем тогда меня продукты купить просил? – обиженно сказал Костян на пятой или шестой ходке от машины к дому.

– Потому что ты заказал какую-нибудь готовую хрень, ведь так? К тому же тут не все тебе.

– Ничего не готовую хрень, всем по шавухе. В ней белки, углеводы, клетчатка и насыщенные жиры. Уникальный сбалансированный продукт. Тебе только брать не стали. Не из вредности, просто она когда полежит, то по вкусу как мокрая туалетная бумага.

– Я даже не буду спрашивать, откуда у тебя такие познания, – ответил я. – Так, муку не трогай, пусть в багажнике лежит.

– «Оттуда познания…» – проворчал Костян. – Оттуда. Но я еще курицу купил. Правда, хрен знает, что с ней делать. Гриша в холодильник пока бросил. А на фига тебе столько муки?

Чтобы жители славного города Фекой хотя бы один день нормально поели.

Вообще, конечно, все это выглядело как блажь. Вот я взял два внушительных мешка муки высшего сорта, сахар, соль, дрожжи, десятикилограммовый мешок риса, лука, моркови и огромный кусок говядины. Последние продукты – чтобы угостить стражу подобием плова.

А еще по пути заехал в фотостудию, где скачал пару рецептов приготовления хлеба и распечатал. Все-таки, только оказываясь в другом мире, понимаешь, насколько иллюзорны твои знания, заключенные в гаджеты. Но суть не в этом.

Даже если я буду загружен как вьючный ишак, это станет каплей в море для жителей Фекоя. Едва ли они заткнут продуктовую дыру моими поставками. К тому же мне пришлось извратиться, чтобы придумать изыски, которые просил принести торговец. Вот ему уже набрал всякой фигни – икры, красной рыбы, несколько видов сыров, копченой колбасы, тушенки в стеклянных банках и шпротов. Можно было что-то еще, но у меня фантазии просто не хватило. Подумал и кинул немного специй, на всякий случай.

Что нужно было еще? Наверное, какой-нибудь бензиновый генератор и куча современных приблуд. Вот только я не был уверен, что чуры не завернут меня обратно с подобными товарами. Все-таки торговля – это одно, а попытка технологического прорыва – это другое.

– Куда нам столько мяса? – удивился Костян, едва подняв говядину.

– Не трогай, это на Новый год. Просто найди место в холодильнике и брось все туда. Нам я купил уже замаринованное.

– Фу, замаринованное. Хуже этого может быть только…

– Банановое пиво, я знаю. Его тоже взял.

– Бог в помощь, – на пороге появились Васильич с Марфой. – Константин, категорически приветствую.

– Здрасьте, рад видеть.

– Собрался куда? – спросил сосед, когда друг скрылся в доме.

– Да, на пару часов смотаться вечерком, проведать фекойцев. А то я, получается, с этим кроном их чуть-чуть подставил… Чуть позже, как время будет, и в Нирташ загляну. Но это не сегодня.

– Матвей, не надо ставить мои интересы выше собственных. Думаю, за шестнадцать лет многое произошло, и даже пару месяцев здесь ничего не поменяют. Вообще я бы хотел, чтобы ты забрал данное слово.

– Федор Васильич… – возмущенно начал я.

– Но я примерно такую реакцию и предполагал, поэтому не стал тебя обижать. Просто мне меньше всего хотелось бы, чтобы из-за меня ты попал в неприятности.

– Не переживайте, я даже если буду на заднице весь день сидеть, неприятности все равно меня найдут. Уникальная способность такая.

Закончив с разгрузкой, мы занялись делом. Точнее, Васильич пошел топить баню, наказав Марфе «появиться» перед Костяном. Теперь друг разводил огонь в дешевом разборном мангале, который я купил по случаю, и поглядывал на кикимору. Та, напоминая истории про настоящих русских женщин, вынесла на траву стол, стулья и теперь взялась за овощи и посуду. Я сначала хотел выдать ей железные миски под салат, но Васильич попросил обращаться с кикиморой как с обычной девушкой, не обремененной невезением. И – о чудо! – за все время она разве что только разок вилки уронила.

Единственные, кто чувствовал себя не очень уютно на этом празднике жизни, – моя нечисть. Они хмуро сидели возле забора, следя за общей суетой. Гриша нетерпеливо почесывал шею, красноречиво демонстрируя, что ждет явно не мяса. А Митя сидел, сжимая флейту. Он даже иногда подносил ее к губам, будто собираясь поиграть, но в самый последний момент передумывал.

А нет, не все ощущали себя в своей тарелке. Юния, все это время молчащая, наконец не выдержала:

– С-с-с… зоопарк, не иначе. Черти, бесы, кикиморы, чужане, правцы…

– Лихо еще, – негромко, чтобы не услышали другие, ответил я.

– Так быть не должно. С-с-с… нечисть по-другому живет.

– Где-то написано, как должна жить нечисть? Считается, что черти все как один мерзкие пакостники. А вот Митя меня от смерти спас. У кикимор вроде как руки из задницы, а Марфа оказалась удивительной хозяйкой. Именно после того, как правец к ней подход нашел. Вот бес… Хотя ладно, бес у нас нормальный, среднестатистический.

– Мотя, а че это за женщина? Дочка Васильича? – на минуту сбежал Костян от мангала.

– Племянница, если ты понимаешь, о чем я.

– В смысле, из этих? Из ваших?

– Из наших. Поэтому даже не думай, порвет на британский флаг.

– А на вид обычная, – все еще сомневался друг.

– Костян, она кикимора.

– А это че, плохо?

– Хорошего мало. Сила у нее страшная, у тебя там все засохнет и отвалится.

– Тогда не надо, – решительно отозвался Костян. – У меня, по ходу, была уже одна кикимора года три назад.

– Потом расскажешь, у тебя мясо горит.

– Блин!

Марфа же продолжала меня удивлять. Она не только накрыла на стол, заставив тот принесенной отварной картошкой, порезанным летним салатом, зеленым свежим луком, на котором блестели капельки воды, но и налила всем по стопке. Всем, кроме себя. Да что там ей Васильич сделал? Лоботомию?

Вскоре подоспело мясо. Выяснилось, что под хорошую закуску и холодную беленькую очень заходит и замаринованное, купленное в магазине мясо. Даже моя нечисть перестала дуться и опасливо озираться на Марфу, которая ела наравне со всеми, как самая обычная женщина.

– Я хотел бы поднять эту рюмку за нашего хозяина, – с раскрасневшимися то ли от жары, то ли от удовольствия щеками поднялся на ноги бес.