Бедовый. Ведунские хлопоты

Какая уж тут непринужденная беседа, когда куча голодных людей, для которых зеленый хлеб – это не испорченная фигня, а рядовая еда, стоит, раздразненная запахом плова. Хотя, как известно, во всем нужно искать плюсы. Благодаря неусыпному вниманию блюдо не успело превратиться в кашу из мяса. Потому что мне приходилось частенько заглядывать и пробовать, готово или нет. А когда я вынес окончательный вердикт, то Анфалар принес грубую посуду из мертвого дерева и протянул мне. Но, вопреки ожиданиям, есть не стал, а отнес стоявшему Форсварару.

В этот самый момент я чувствовал себя как участник кулинарного шоу, к которому в гости приехал толстый шеф-повар. Только у них там всего один человек, который может поругаться, а у меня в подчинении целый город. Если вдруг я что-то запорол, то можно будет даже на психолога не тратиться. Просто сразу понять, что готовка – это не мое. Хотя вряд ли. Я ведь и зиры в меру положил, и даже барбариса кинул, чтобы чуть-чуть кислило.

Правитель несколько раз обжегся, но затем все же подхватил губами жирный кусок мяса и блестящего риса. Он торопливо прожевал, после чего закатил глаза. Форсварар же не умер? Не умер же? Я согласен быть Матвеем-который-приготовил-хреновенький-плов, но не очень хочу стать Матвеем-от-стряпни-которого-умер-правитель-славной-твердыни-Фекой. От такого факапа сложно будет отмыться.

Но нет. Форсварар открыл глаза и произнес тихо (но почему-то услышали все, кто собрался на холме):

– Это самое вкусное, что я ел. Даже намного вкуснее хлеба, который ты приносил.

– Как ты поступишь с блюдом, которое приготовил? – серьезно спросил у меня Анфалар, будто спрашивая разрешения.

– Выстройтесь в очередь все, кто хочет попробовать! – крикнул я. – С вас тарелки, с нас еда.

Если честно, я боялся этого момента. В моем мире и блины раздавали с лопат, потому что за бесплатное руки могли попросту оторвать. Фекойцы же, пусть и торопливо, но без всякой суеты стали превращаться в длинную извилистую змею, уходящую к самой крепостной стене.

И тут меня возник другой страх.

– Хватит ли плова? – шепнул я Анфалару.

– Грааш, иди сюда, – махнул рукой ведун рубежнику. – Накладывай. Это Грааш, – познакомил меня с крохотным молодым стражником, почти пацаном, Безумец. – Его хист не от тварей. Он достался ему от отца. Грааш возвышается, когда рассчитывает всякие штуки. Сколько потребуется дойти до горы или какое нужно дерево по длине для моста. И в этом он достиг определенных успехов. У нас хватит еды, Грааш?

– Если накладывать чуть меньше половины этой огромной ложки, – ответил рубежник, чуть помедлив.

– Они не наедятся, конечно, – сказал Анфалар. – Но на всю жизнь запомнят этот день и вкус твоей еды. Для многих это станет самым ярким моментом в их тусклой жизни.

Я сглотнул образовавшийся в горле ком и заставил себя улыбнуться Анфалару. А еще понял, что, что бы ни произошло и кем бы они меня ни стали считать, пусть и последним негодяем, я не смогу не помогать этому городу.