Последний мир

ПРОЛОГ

Гедриел сидел за деревянным столом в большом зале замка, который служил одновременно и столовой. Внутри постоянно горели свечи — несмотря на дневной свет за окнами, солнечного света здесь было недостаточно. Он лишь мягко освещал красные флаги Траена, развевавшиеся на колоннах вдоль стен. Эти знамена напоминали о великом достижении страны — объединении всего континента после трёхсот лет бесконечных войн.

Прошло уже почти двести лет с тех пор, как воцарился мир, и память о страшных сражениях постепенно меркла в народных преданиях. Последним серьёзным испытанием стало восстание виверн — кровожадных существ, чьи нападения грозили разрушить хрупкий покой. В этом бою люди потеряли около ста тысяч воинов, но смогли полностью истребить врага.

Сам континент был в основном равниной, но кое-где поднимались высокие горы, достигающие невообразимой высоты. Ходили легенды, что в их недоступных вершинах живут пегасы, однако никто из смертных не видел их уже тысячелетиями. В недостроенных и заброшенных уголках мира скрывались ужасные существа — огромные жуки-убийцы. Эти кровожадные монстры охотились как на диких зверей, так и на людей. Их мощные клешни разрывали всё на своём пути, а их жёсткий панцирь считался ценнейшим трофеем: за его добычу платили немалую цену. Даже самые искусные алхимики использовали секретные железы этих жуков для создания мощных лекарств и магических зелий. С каждым годом их численность неуклонно уменьшалась — охота, вызванная жадностью и страхом, стирала их с лица земли. Но даже в их исчезновении таилась опасность — ведь именно эти создания были редким и ценным ресурсом, способным принести богатство и силу тем, кто смог их добыть.

Когда Гедриел допил своё вино, которое полагалось ему при каждом приёме пищи, по телу разлилось приятное тепло. Эти условия он сам выработал, когда король решил принять его в качестве начальника личной охраны — после того, как на турнире наблюдал за тем, как этот бородатый наёмник одолел лучшего рыцаря империи. В турнирных боях он участвовал ради главного приза — мешочка звонких монет. Он ценил деньги превыше всего, и потому согласился без промедления.

Во-первых, его ждали неплохое жалование и возможность не работать задаром. Во-вторых, в таверне его всегда кормили и поили бесплатно — казалось, таких привилегий не заслуживали даже знатные дворяне. В-третьих, короля охранять было проще — все враги уже повержены или быстро устрашены. Те, кто пытались собрать силу для свержения власти, быстро исчезали — ловко и незаметно, благодаря агентам королевства.

Гедриел — скорее наёмник, чем рыцарь. Он не придерживался кодекса чести — его главный девиз всегда звучал: «Победить любой ценой и остаться в живых». В его жизни не было места благородству и милосердию, кроме тех редких моментов, когда вдруг просыпались чувства справедливости.

В тридцать лет он выглядел моложе своего возраста — высокий, хорошо сложённый, с черными волосами, привычно завязанными в конский хвост. Самая заметная черта его образа — глаза-хамелеоны. В зависимости от настроения или освещения, их цвет мог меняться, отражая внутренние перемены и тайные мысли человека, смотревшего в них. Допив вино, Гедриел задумался, чем бы заняться сегодня. За окном светило яркое солнце — такое же, как и вчера. Служба превращалась в рутину: ничего не происходило, не требовалось ни подвигов, ни напряжения. Кажется, теперь ему оставалось лишь самому придумывать себе развлечения — иначе день казался безжизненным.

Его раздумья прервало появление Армароса — главного волшебника королевства. Несмотря на свои сто три года, он выглядел значительно моложе своих лет — магия и эликсиры омолаживали его тело, так что на вид ему было не больше пятидесяти. Но он неизменно повторял, что седина и длинная борода — настоящая гордость мага. Высокий и худой, он казался больше ученым, чем опасным чародеем. Армарос был настоящим «книжным червём»: мог забыть о сне и пище, если находил в запылённых страницах древний и ранее неизученный манускрипт по магии.

— Король срочно вызывает. По дороге всё расскажу, вставай и пойдем, — лениво протянул Армарос, зашвыривая на стол свой посох.

Гедриел мельком взглянул на старика, не надеясь на приятный разговор, и решил молчать — лучше не провоцировать очередное ворчание. Он вздохнул, поднялся и неохотно зашагал следом.

— Ты, наверное, и не догадываешься, — начал маг, не давая передохнуть, — месяц назад я создал портал. Не просто какой-то портал, который перепрыгивает внутри материка, а настоящий проход в другой мир!

Гедриел скрыл зевок за рукой и пробурчал:

— Можешь быстрее? Не хотелось бы целый день слушать твою фантастическую сказочку, чтобы потом ходить кругами за ней.

Армарос презрительно фыркнул.

— Уважать старших тебе явно не дано. Ну да ладно. Портал не только связывает нас с тем миром, но я уже связался с волшебниками их королевства. И, — понизив голос, — получил я, то есть я, возможность встретиться с их королевой. Истории этого мира Они поистине захватывающие.

Гедриел мысленно проклял себя за то, что слушает эту болтовню, но где-то в глубине чувствовал, что за этими разговорами стоит нечто куда более серьёзное.

— Ближе к делу уже, — буркнул Гедриел, чувствуя, как терпение начинает иссякать от бесконечного монолога.

— Ладно, — с легкой раздражённой улыбкой ответил Армарос, — королева из того мира пригласила нас в гости. Обмен опытом, укрепление связей, возможный союз. Ты нужен для сопровождения короля в этой поездке.

Гедриел хмыкнул и, не скрывая холодка в голосе, сказал:

— Не проще было отправить гонца, без лишних телохранителей и суеты?

— Ты серьезно? — маг завернул глаза. — Если бы всё было так просто, мы бы и не стояли здесь. Король лично хочет быть там. И никакие «упрощения» здесь не помогут.

Они переступили порог тронного зала, где всё начало принимать совсем иной оборот. Зал был поистине грандиозен: высокие золотые колонны тянулись к потолку, где витражи пропускали мягкий дневной свет, наполняя пространство теплым сиянием. Свет, отражаясь от золотых колонн, наполнял зал, и солнечные лучи танцевали на их сверкающей поверхности, делая дополнительное освещение ненужным. Полы из блестящего мрамора покрывала роскошная красная ковровая дорожка, по бокам которой золотыми нитями вышиты изысканные узоры — символы королевской власти и древних легенд.

В самом сердце зала на величественном троне восседал король Троглок. В свои сорок шесть лет он выглядел как воплощение силы и мудрости: густые русые волосы и ухоженная борода придавали ему благородный вид, а его синие глаза искрились живым огнем решимости. Его осанка, уверенная и стройная, внушала уважение и поднимала настроение всем, кто вступал в зал. По обе стороны трона стояли два рыцаря в сверкающих серебряных доспехах, их облики излучали холодную строгость и незыблемую преданность — они были живыми стражами королевства, готовыми защитить хозяина в любую минуту.

В воздухе витал легкий аромат благовоний и древесного дыма, создавая ауру величия и таинственности. Легкий шелест тканей и тихий перезвон металла дополняли атмосферу, подчеркивая важность момента. Каждый, кто входил сюда, ощущал, что находится в самом сердце власти и истории.

— Ваше величество! — одновременно поклонились Гедриел и Армарос, чувствуя всю важность момента.

Король, почесывая задумчиво бороду, посмотрел на них с легким одобрением.

— Наконец-то вы здесь, Армарос. Надеюсь, ты уже ввёл Гедриеля в курс дела? — спросил он, глядя прямо в глаза Гедриелю.

— Да, милорд, — кивнул маг с чуть заметной гордостью.

— Отлично. Тогда не будем терять время, — твердо сказал Троглок. — Гедриел, выдвигаемся завтра днём. Проверь лично, чтобы у твоего отряда снаряжение было в порядке. По мне, вы уж совсем расслабились, раз считаете, что никаких опасностей нет.

Наёмник с легким вызовом в голосе, ответил:

— Милорд, берусь за это немедленно. Ваш отряд не подведёт.

Дверь в зал внезапно распахнулась, и звонкий голосок принцессы прервал разговор.

— Отец, возьмите и меня с собой! — с робкой, но настойчивой интонацией произнесла Виктория, единственная дочь короля. — Ведь это так увлекательно!

Ей было двадцать и, несмотря на миниатюрный рост, она обладала царственной грацией. Длинные светлые волосы, унаследованные от матери, нежно обрамляли лицо, а ярко-синие глаза, словно зеркала души, напоминали, о её отце. Мать Виктории ушла из жизни, когда девочке едва исполнился год, и с тех пор сердце короля было полностью занято единственным ребёнком. Достойных претендентов на её руку он либо ещё не встречал, либо просто не желал никого видеть, ведь любовь к дочери была для него превыше всего.

— Виктория, мы уже это обсуждали, — мягко, но твёрдо ответил король, улыбаясь с нежностью. — Ты останешься в империи и будешь присматривать за всеми отсюда.

Принцесса не собиралась сдаваться:

— Ты никогда не позволяешь мне делать то, что я хочу... Как же тогда я смогу стать такой же мудрой и опытной, как ты? — её глаза искрились вызовом.

Король рассмеялся, тепло и искренне, и, подавая знак Гедриелу и Армаросу, дал понять, что их присутствие больше не требуется. Когда они выходили из зала, за спинами слышались слова утешения, с которыми король обращался к дочери.

Выйдя в коридор, Гедриел и Армарос разошлись по своим делам — наёмнику предстояло собрать и подготовить отряд к завтрашнему путешествию.

Коридор был огромен, и по полу также тянулась та же глубокая красная ковровая дорожка. Свет, проникавший через высокие окна, наполнял пространство мягким сиянием, так что даже ночью при свете луны здесь было достаточно освещения. Тем не менее, факелы горели круглосуточно, добавляя тепла и уюта этим древним каменным стенам.

— Эх, однажды короля погубит такая доброта, — пробормотал Гедриел про себя, поворачивая голову в сторону развевающегося флага. — Любят же здесь всё красное... — произнёс он с едва уловимой ноткой иронии.

Выходя из замка, он предстал перед взором необъятной столицы — города Адебель, сияющего в утреннем свете. Город поражал своей размахом: изящные башни тянулись в небо, улицы кипели, полно людей и суеты. Но вместе с тем, приглядевшись, Гедриел ощущал холодную тень — ночная жизнь Адебеля становилась всё более опасной. Преступность росла, и городская стража, казалось, уже не могла с этим справиться.

Миновав ворота, он шагнул вглубь города и направился в казарму — важную точку любой военной подготовки. Его путь лежал через рынок, который в это время дня был настоящим гулким океаном людского шума. Здесь не было места тихой жизни: на прилавках продавались всё – от специй и тканей до слухов, заговорах и заказных убийствах.

Гедриел отлично знал всю эту подноготную, ведь вырос на улице, учился выживать среди банд, пока его не подобрали его будущие сослуживцы. Его родители умерли давно: мать — от болезни, когда ему почти исполнилось двадцать, отец — в бою, когда ему было пятнадцать. Он всегда воплощал в себе двойственность: со стороны — холодный воин, готовый к кровавой битве; внутри — тёмные воспоминания и гнев, что за этим гордое и даже слегка отчуждённое лицо скрывать трудно. Он промедлил возле прилавков, ощущая запах специй, острый и пряный, перемешанный с запахом бедных, протянутых рукавов и просьб о милостыне.

Ненавидеть толпы — его привычка. Он предпочитал обходить их стороной, избегая шума и суеты, из-за которых начинал раздражаться. Но сегодня ветер подул более решительно, и, несмотря на желание уйти, он шагал вперёд. Грязь под ногами хлюпала, от криков на рынке к нему донеслись больше, чем он хотел: голоса множества людей, шум, крики, недовольство и мольбы.

Выйдя за пределы рынка, Гедриел задержал дыхание и вдохнул свежий воздух. Он густо насыщен ароматами ночных трав и дождя, обещающего новые испытания. Впереди уже маячила казарма — массивное здание высотой в три этажа, увешанное знаменами. Над входом развевался герб: орёл со скрещенными мечами — символ королевства.

Войдя внутрь, помещение кардинально отличалось от внешнего вида. Тут всё было просторным, на стенах — ковры насыщенного синего цвета, которые отбивали ярость красных интерьеров, раздражавших Гедриела своей яркостью. В центре — огромная люстра, с множеством свечей, мягко освещающих всё пространство, создавая ощущение уюта и торжественности.

Справа — пропускной пункт: за дверями постоянно дежурили два рыцаря, безмолвные стражи порядка, словно воплощение строгой дисциплины. У ворот его встретил адъютант Халген — человек, которому можно было доверять, единственный, кто добросовестно выполнял свои обязанности.

Гедриел вкратце объяснил ему задачу и приказал собрать и ввести в курс дела весь отряд. Халген кивнул с нескрываемым воодушевлением — ведь он был рад любому поручению, особенно важному.

Когда всё было готово, Гедриел исчез в своей комнате. Охрана короля и предстоящая миссия — всё это будоражило его. С одной стороны, он был рад внесению изменений в размеренную рутину; с другой — так хотелось оставить всё по привычке, как было.

Прошло три часа, и вдруг в дверь раздался настойчивый стук.

– Господин, это Халген, разрешите войти? — раздался голос, бодрый и немного взволнованный.

– Заходи, — сухо ответил Гедриел, не скрывая усталости.

Дверь распахнулась, и в комнату вошел адъютант — красный как рак, взъерошенный, с прядками пота на лбу. Глаза его блестели от напряжения, дыхание было тяжелым, словно он пробежал весь королевский сад.

– Халген! — воскликнул Гедриел, заметив состояние подчиненного. — Чего ты такой запыхавшийся?

– Господин, я всех оповестил, всех предупредил — он запыхался еще сильнее, пытаясь восстановить дыхание. — Завтра утром, все будут в тронном зале, готовы к миссии. Я лично доложил каждому, — добавил он, с гордостью в голосе.

Гедриел взял паузу, взглянул на адъютанта, обдумывая слова. Он понимал, что в этом юном рекруте горит искра рвения, но слишком много волнений — спокойно.

– Хорошо, Халген, я ценю твою инициативу, — произнес он спокойно и одобрительно. — Ты молодец. Но не переусердствуй. Теперь иди, отдыхай — завтра будет сложный день.

Миг затих, и вдруг, с небольшой натянутой ноткой, Халген зажмурился на мгновение, затем, собрав весь свой энтузиазм, поднял руку в жесте обещания:

– Могу я пойти с вами? — мягко попросил он, глаза горели надеждой. — Я так хочу увидеть тот мир, который нам предстоит исследовать

Гедриел вздохнул. Он знал, что молодой солдат полон идей и мечтаний, что сердце его бьется особенно сильно перед первым боевым выездом. Но он не мог забыть о важности заботы о близких Халгена.

– Халген, я очень ценю тебя и твой пыл — он чуть улыбнулся, но голос все равно оставался строг. — Но должен сказать "нет". Во-первых, твоя мама слишком стара и осталась одна. Ты — её единственная опора. Во-вторых, мы точно не знаем, что там нас ждет. Многое может пойти не так, и я не хочу, чтобы ты рисковал своей жизнью без особой необходимости.

Гедриел добавил, чуть помягчев:

– Мы все ценим каждого солдата, и я переживаю за каждого. Поверь, лучше дождаться других поручений, а пока — сосредоточься на подготовке и семье.

Халген чуть поник, но вскользь кивнул. В его глазах еще горел огонек мечтаний, но он понимал — начальник прав.

В комнате осталась тишина, только слегка слышен шум ветра за окнами, напоминая о суровой реальности будущего приключения.

– Я понял, простите. — Тихо произнес адъютант, съеживаясь под взглядом Гедриела. Он повернул к двери, медленно открыл ее и тихо закрыл за собой, чувствуя на себе тяжелое внимание хозяина.

Гедриел остался один, размышляя о недавнем разговоре. Он понимал, что был достаточно резким — иногда нужно жестко ставить границы, особенно когда речь идет о жизни солдата и его семьи. Он чуть сжал губы, понимая: лучше так, чем позже объясняться с матерью Халгена, объяснять, почему её единственный сын сейчас лежит в земле.

Снаружи сгущалась вечерняя тишина, с каждым мгновением становилась все более насыщенной. Время к вечеру уже близилось к закрытию, и аппетит — словно кто-то вырвал его из живота — полностью исчез.

– Раз уж пришло время заботиться о себе, — пробормотал Гедриел, глубоко вздохнув, — то пусть оно и пройдет с пользой.

Глава 1. Потеря дома.

Гедриел проснулся от резкого толчка — такого сильного, будто кто-то рядом дернул его за плечо. В пробуждении он услышал за стенами вопли людей, крики и звон мечей — звуки, полные хаоса и борьбы. Выглянув в окно, он застыл — весь город охвачен ярким пламенем, клубами дыма, поднимающимися в небо. Как он раньше мог не услышать этого ожесточенного урагана звуков? Где был Халген, когда так неотложно требовалась его помощь? С неотступной быстротой Гедриел натянул кожаную броню и накинул на плечи темный плащ. Он не питал страсти к тяжелым доспехам — в его мире важна была скорость и ловкость, ведь именно они помогали ему выходить сухим из любой передряги. Его точность и техника уже неоднократно приносили победу там, где сила и грубая мощь не могли.

Выбежав из комнаты, Гедриел рванулся вниз по лестнице, стараясь сохранить спокойствие и ясность мысли. На удивление, казарма, несмотря на все тревоги и постоянную угрозу, осталась невредимой — стена, казалось, защищала ее не только от врагов, но и от хаоса за пределами. Пока он спускался, его разум метался, перебирая в уме возможные причины этого внезапного нападения. Кто мог посметь прорваться в их укрепления? Вся земля под контролем Траены, и единственные возможные враги — мятежники или сторонники хаоса, разбегающиеся по всему континенту. Или, может, это нечто более зловещее — новая волна бешеных чудищ, не поддающихся логике и разуму. Эти мысли прервал настойчивый гул криков, доносившихся из-за двери, который становился все громче и тревожнее. В этом хаосе не было видно ни дежурных рыцарей, ни других защитников — словно все вымерли, оставив его один на один с нарастающей угрозой. Что-то не так, и чувство опасности усиливалось с каждой минутой.

Оказавшись на улице, Гедриел остановился напротив кровавых сцен. Перед его глазами лежали два тела — те самые рыцари, что служили щитом и опорой для казармы. Их доспехи были изрублены и смяты. Их тела были покрыты ранами, плоть была изодрана, и кровь сочилась из ран, словно невидимый зверь безжалостно терзал их. Но что поразило до глубины души — это наличие глубоких укусов, будто чудовищные пасти вцепились в них в последнюю отчаянную минуту борьбы. В этом кровавом гримасе он почувствовал, что враги здесь не только вооружены, они — носители тьмы, которая вцепилась в их тела, оставляя за собой след ужаса и разрушения.

Его размышления были внезапно прерваны пронзительным женским криком. Женщина, в панике и отчаянии, мчалась прямо на него — ее силуэт пробивался сквозь клубы дыма и подрагивающие тени, что рассеивались перед ней. За ней неслись двое — фигуры, которые казались скорее ящерицами, чем людьми. Их тела — покрытые черной, как смоль, чешуей — мерцали при каждом движении, а костлявые конечности работали как у хищных рептилий. Но что больше всего пугало, — это доспехи этих тварей: они были черными, словно вырезанными из ночи, покрыты кровью, которая сливалась с их чешуей, заставляя казаться, что все их тело пылает чёрным огнем.

Женщина кричала, срывая голос, и бежала отчаянно, едва оставляя за собой полтора десятка метров. В ту же секунду, ясно и резко, в его голове словно прорезался свет — он понял, что у этих чудовищ нет смысла терпеть. Мигом, с инстинктивным решением, Гедриел моргнул, и в тот же момент исчез из вида бегущей женщины. На короткий миг казалось, что он растворился в дыму, словно тень, — а затем, спустя несколько секунд, она услышала два жестоких звука: падение тел, один — с громким отрывом, другой — с тяжелым лязганьем.

Она обернулась, дрожа всем телом, и вдруг увидела — один из ящеров, обезглавленный, вытянулся безжизненно на земле. Его кровь, бурого оттенка, стекала по каменному полу, но в отличие от обычной, она блестела холодным синим светом. Второе тело — того же монстра — было разрублено пополам: два кусочка брошены на землю, словно его кто-то безжалостно сразил мечом. И в тот момент, когда кровь струилась с его левой половины, взгляд зацепился за его оружие — меч, который был далеко не стандартным для рыцарей: односторонняя заточка, острый как бритва, и будто пропитанный холодом.

Кровь, насыщенная синеватым сиянием, капала с острия меча, когда Гедриел повернулся лицом к женщине. Его взгляд был твердым и сосредоточенным, а тело — напряжено, готовое к новым схваткам. В его руке сиял этот необычный клинок, дерзкий и смертоносный, словно он сам был частью этой битвы за выживание, — и он был готов продолжать бой в любой момент.

— С вами всё в порядке? — спросил Гедриел, внимательно разглядывая окрестности и поочерёдно поглядывая на поверженных врагов. Ящерицы были слишком слабы: он заметил это ещё с первых мгновений схватки, — их оружие и движения выдавали их слабость. Не было в них той опасности, которая могла бы остановить его, если бы пришлось вступить в новую битву.

Женщина, тяжело задыхаясь, на чуть заметных ногах пошатнулась — она казалась почти на пределе своих сил. Ее голос был слабым, словно шепот, сквозь бушевавшую паническую дрожь:

— С... с... спасибо вам... — вымолвила она, едва сдерживая слёзы, — я думала, что сейчас конец

Его уже не волновала женщина. Весь его разум был сосредоточен на необходимости добраться до короля. Вокруг слышались глухие удары и визги боя, эхом отражающиеся от каменных стен — это была битва, которая, казалось, уже охватила весь замок и окрестности. Но кто сражается? Кто эти враги, которых он раньше не видел? Этот вопрос почти не тревожил его — вероятнее всего, враги пришли извне, из другого мира, о котором рассказывал тот старик, — безумный волшебник, чье слово зачастую звучало как бред.

Тем не менее, Гедриел не мог понять, почему он не упоминал про ящериц? Внезапно его размышления прервал пронзительный, оглушительный рев, раздававшийся, словно гром над вершинами гор. Он поднял взгляд вверх — и увидел нечто такое невероятное, что на мгновение потерял дар речи. В небе парил гигантский червь — огромнейшее существо, чье тело было покрыто шкурой, мерцавшей в свете луны, а на его конце — крылья, невероятной формы, легко расправлявшиеся под порывами ветра. Он летел!

И это было уже за гранью всяких сказок и легенд. Гедриел не слышал о подобных существах даже в древних преданиях, но увидеть это воочию, ему было сложно поверить своим глазам. Червь не просто парил в воздухе — в мгновение ока на солдат обрушился шквал ужаса и зловещей силы. Из его мощных челюстей вырвался зловещий поток — огромный, жгучий плевок, насыщенный густой массой темной, словно кровь, слизистой субстанции. Эта масса сверкала холодным блеском в свете, словно она дралась за каждую каплю жизни. Величественный прилив яда и мерзости снес все на своем пути: камни, деревья, даже металлические фигуры — всё мгновенно превращалось в вязкую, липкую жидкую массу, которая медленно растекалась, оставляя за собой мутный след разрушения и безнадёжности.

«Этот червь слишком опасен. Лучше не привлекать к себе внимания», — подумал он.

Наёмник понимал, что самое быстрое и в то же время самое рискованное решение — пройти через этот хаос. Это был единственный доступный маршрут, и он покрыт пламенем, словно пылающий монумент к разрушению. Город горел практически полностью: пламя ярко и неукротимо охватывало улицы, создавая опасную карусель огня и дыма. Но у него не было другого выбора — нужно было идти сквозь пылающий кошмар, чтобы остаться в живых.

— Единственный светлый момент в этой безнадежной ситуации — тут, наконец, исчезла всякая грязь, — ухмыльнулся про себя Гедриел.

Чем ближе он приближался к покоям короля, тем отчётливее доносились звуки битвы. Выйдя из рынка, он увидел сцену, раскрывшуюся на площади: рыцари и людоящеры яростно сражались друг с другом. Он прозвал их так за их странное внешнее сходство с рептилиями. Смотреть было некогда — первостепенной задачей было спасти короля и принцессу. Всё остальное отступало на второй план.

Справа внезапно раздался крик, и Гедриел увидел, как навстречу ему стремительно бежит громадный ящер. Он был выше двух человек ростом, с мощной шеей и звериными глазами, полными ярости. В руках у него была ржавеющая алебарда, зазубренная и покрытая кровью — следы недавней схватки. Ящер поднял оружие, и его замах был уже готов к удару.

Гедриел ловко уклонился в сторону, почувствовав, как алебарда рассекает воздух. Такой мощный удар способен раздавить его словно куклу, и уклоняться так постоянно — задача нелёгкая: это требует колоссальной выносливости и концентрации. Но другого выхода не было: человек и зверь продолжали гнаться за победой, и в этой схватке каждый момент мог стать последним.