– Они отстали от нас на полтора километра, -сказал мне Пурьгорь. – Медведям трудно пробираться с наездниками по такой чаще, так что преимущества в скорости у них нет.
Спустившись он выдрал из земли какое-то растение, очень похожее на осоку, но раза в три толще, очистил его и стал жевать. Второй корень о протянул мне.
– На, держи. Это и еда и вода.
– Спасибо, – я поступил по примеру Пурьгоря. Растение действительно было сочным и сладким на вкус. Как будто огурец посыпали сахаром.
– Миша, расскажи мне, что ты делал в тундре? – "братишка" уставился на меня изучающим взглядом.
– Волею судьбы я оказался в тех краях и долго шел на юг. И затем увидел погоню за тобой.
– Что же тебя подвигло спасать меня, когда ты находился в безопасном укрытии? Ты рисковал жизнью ради незнакомого человека?
– А разве ты на моем месте поступил бы по другому?
– Если бы ты был из моего племени, то да. Но если ты чужак, то зачем рисковать за тебя жизнью? А может ты враг, может номад? А может вообще улун?
– А зачем за тобой гнались хошбаны?
– Хошбаны наши кровные враги. Они разоряют поселения нашего племени, грабят, угоняют женщин, скот, сжигают деревни и посевы. Мы собрали силы всех кланов и дали битву хошбанам. Начали их теснить, порубили практически всех, но к ним подошла поддержка от северных ирулов, родственного хошбанам племени. Наши ряды дрогнули, и я решил спасти отступающих от истребления, и со своим кланом я ринулся наперерез врезавшейся в наше войско колонне. За мной устремился отряд хошбанов и мы, отвлекая их от основного войска, умчались прочь, отводя часть опасности от основных сил. По дороге, мы сократили численность противника со ста пятидесяти до десяти человек, но и мой клан уменьшился с сорока человек до меня одного.
Пурьгорь стал грустным. Он опустил взор и умолк.
– Там был мой брат и дядя… Мои друзья… Мои родственники… Мой клан… Мое племя. Что сейчас творится на поле боя? Что стало с нашими поселениями?
Он вдруг резко встал, выпрямился.
– Пошли, нужно быстрее вернутся, – он решительно посмотрел на меня, оценивая. – Беги сколько сможешь, потом я тебя понесу.
Глава 5. Новая семья – новые заботы
Два дня мы добирались до его поселения. Пурьгорь был настоящим следопытом: обнаруживал путь без компаса, оценивал расстояние до погони, находил еду и питье. Большую часть пути я провел у него на плече. Достаточно подготовленный и спортивный, я все таки не мог выдерживать бег по 3-4 часа по пересеченной местности. Уже после часу такого ритма я начинал отставать и мой названный брат закидывал меня как мешок картошки на плечо.
На привалах и ночлегах мы много разговаривали. Я рассказывал о доме, и, дабы не пугать впечатлительного гиганта, говорил о России как об очень далекой стране за двумя океанами. Он, в свою очередь, рассказывал о жизни своего клана и племени, о взаимоотношениях с соседями, о тех странах, о которых слышал от торговцев и путешественников. Его жизнь, вроде бы простая и непритязательная была насыщена интересными и даже таинственными событиями. Некоторые вещи я не понимал, но старался не перебивать рассказчика.
Пурьгорь несмотря на всю свою силу, нечеловеческую выносливость и храбрость, был добрым и веселым человеком. Он никогда не унывал и не жаловался. Типичный сангвиник. Он рассказывал и показывал каких растений стоит остерегаться, а какие можно употреблять в пищу, какие животные опасны, а какие нет.
Речь заходила об увиденных мною тварях, тогда Пурьгорь очень удивлялся, как мне удалось выжить. Уур был известен ему, а вот кродиша он никогда не видел. Уур жил в реках и мог запросто потопить целый корабль. Тварь живущая в ручье была окромоном, очень опасным и быстрым существом, но люди всегда легко определяли его логово по характерным круглым ямам на, с виду обычных, ручьях. Ну а гигантская птичка называлась сельмой, королевой неба тундры.
Пурьгорь был достаточно интересный собеседник, и относился он ко мне действительно по-братски. Его до сих пор удивляло, как я вмешался в погоню хошбанов за ним. Он пояснил, что этот народ крайне свиреп, но слишком рассеянный. Их больше волнуют их духи и погружения в таинственные действа, чем земные дела. Лишь только во времена, когда их не посещают духи, они отрываются на всю катушку: грабят, убивают, насилуют, сжигают.
Ирулы, союзное хошбанам племя, наоборот, более малочисленное и миролюбивое, живущее в горах Мор, приходит на помощь только тогда, когда грозит опасность хошбанам. В другое время они любят торговать, охотится, заниматься скотоводством и рыбной ловлей. И хошбаны, и ирулы, и племя Пурьгорья, Кароги – все терпят частые нападения Номадов – таежных кочевников, совершающих частые налеты с востока. Многочисленное, мобильное и крайне агрессивное племя частенько терзает и племенные объединения и лежащие южнее государства и империи. Они смертельной саранчой проносятся по территориям, сея смерть и разрушения. Их не могут остановить даже цивилизованные страны, частенько полностью разоряемые номадами. Они по силу лишь мощной Драманской империи, Аранейской конфедерации и, пожалуй, Свободной Куманской республике, сдерживающим поток этих дикарей на страны южнее их на континенте.
Но страшнее их, всех вместе взятых, по словам Пурьгоря, являются Улуны. Их имя является нарицательным, им пугают не только детей, но взрослых. Рассказывая, он как-то даже ссутулился и поник взором, а затем и вообще переменил тему. На мои просьбы рассказать о них, он ответил местным вариантом пословицы "Не тревожь лиха, пока оно тихо".
Так мы выбрались из тайги на открытые поляны, которые перемежались лесом, возвышенностями и каменными породами. Мы старались идти более скрытно, держаться высокой растительности. Заночевали в пещере.
– Я здесь был, – уверенно сказал Пурьгорь, накидывая плотную охапку лапника в дальний угол. – Это окраина владений Карогов. Любой клан окажет нам помощь и поддержку. Здесь можешь быть спокоен, если только…
Его взгляд сделался тревожнее, он явно стремился скорее вернуться на родину, увидеть своих родных, и явно переживал, что произошедшая битва могла бы стать последней для всего племени.
Время перед сном мы провели в молчании. Пурьгорь был мрачен и собран. Таким я его и застал при пробуждении, будто он совсем не спал. В прочих ночевках, его звериный слух сразу же обнаруживал дикого зверя или прочую опасность. Но он словно младенец засыпал спокойным сном, чтоб в мгновенье ока пробудиться при опасности. Теперь же он, похоже, не спал всю ночь. Видно было, что ему не терпелось отправиться в путь, но лишь понимая человеческие слабости он позволил мне поспать. Невольно шкала уважения к нему повысилась до максимального уровня.
Теперь уж я бежал из всех сил. Несколько дней изнуряющих тренировок заставили организм приноровится к новым реалиям и подключить резервы организма. Теперь три из четырех часов бега, перед остановкой на обед и ужин, я пробегал на своих ногах, и лишь падая бессильной куклой, меня подхватывала, казалось неистощимая энергия Пурьгоря, и несла дальше. Мы бежали четыре часа с утра, четыре после обеда, и еще четыре после ужина, чтобы потом уснуть уже в кромешной тьме.
Все тело ныло, хотелось спать, но все же, когда мы в очередной раз забились в огромное дупло дерева, под проливным дождем на ночлег, я задал давно мучавший меня вопрос:
– А как меня примут твои родственники, когда мы доберемся?
– Ты мой названный брат, я никогда не видел столь сильных духом мужчин, готовых умереть за незнакомых людей. Ты будешь славным воином нашего племени, – сказал он настолько возвышенно, что я прослезился малость.
– Спасибо брат, – и первый раз в этом мире я заснул, понимая, что у меня есть кто-то, готовый подставить мне спину в любых обстоятельствах.
На следующий день ближе к вечеру мы добрались до пределов пастбища клана Пурьгоря. Увидев картину сожженного немаленького поселения, он рухнул на колени, и я первый раз увидел на его жизнерадостном лице слезы. Его сотрясали конвульсии ярости и отчаянья.
Я подошел к нему, убежавшему далеко вперед, и похлопал его по плечу. Он, думая что я его поддерживаю, сокрушенно сказал:
– Это место, где я родился и жил. Все мои родственники, отец, мать братья и сестры погибли.
– Брат, все не так печально, посмотри на это.
На земле возле хижин лежали ни в чем не примечательные деревяшки, но, как только я их увидел, сразу понял, что положили их здесь не просто так. На одной из них была надпись "мы", у другого дома "стойбище", у третьего, "река", у четвертого "Омниса", у пятого, "юг", и так далее. Пурьгорь, ничего не поняв, сказал:
– Детские игрушки, я также рисовал в детстве, – его заикающийся от горечи голос все же подавал надежу.
– Это указание выживших. Смотри, хижины обгорели, а табличек, вообще не коснулся огонь. Значит, кто-то решил показать, где они находятся, при том так, чтоб поняли только члены племени. Их принесли уже после пожара.
– Омниса, да я знаю что это! – в голосе Пурьгоря заискрилась надежда. Он рванулся искать таблички. Нет он их не трогал, ведь не только для него одного они были оставлены, но в итоге мы составили странный набор слов: мы, стойбище, река, омниса, юг, поляна, зог, гора, олений тракт, болото, крыжма, пещера, лодка.
Пурьгорь задумался, мешать ему теперь, а тем более давать советы не зная географии, я не решился, надеясь что он сопоставит неизвестные мне топонимы. Но результата не было, напряженная мысленная работа гиганта не увенчалась успехом.
– Можно тебе помочь?
– Брат, конечно, я вообще не могу понять что за перечисление мест.
– Здесь мы видим имена собственные и имена нарицательные.
– Ты говоришь заклинания?
– Нет, – я улыбнулся его чувству юмора, – Что такое Омниса? Что такое Зог? Что такое Олений тракт? Что такое крыжма? Вот с чем надо разобраться сперва. И что за чем находится. Так мы составим маршрут, по которому сможем добраться до твоего племени.
Головоломки для этих диких мест были непривычной стихией, но какой-то умник все же догадался, зашифровать местонахождение племени. Хошбаны с их крайне скудным интеллектом, практически гарантированно не смогут найти лагерь Карогов.
–Да, – на лице Пурьгоря засветилась надежда. – Побежали быстрее, я понял где они.
Забежав в одну из хижин, как оказалось принадлежащую его семье, он достал из подземного тайника большой лук, средних размеров обоюдоострый крепкий меч, и длинную алебарду. Посмотрев на меня, он кинул последний предмет мне.
– Лови. Умеешь обращаться?