Оценить:
 Рейтинг: 4.5

Отцы

Год написания книги
2010
<< 1 2
На страницу:
2 из 2
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля

Это был первый опыт и опыт тяжелый, тем более, что дела Савелия Федорыча были расстроены тем же банком, создавшим сильных конкурентов, работавших на чужие капиталы.

II

Деловое банковское утро началось. Целый рой служащих разместился за своими конторками и письменными столами. От публики эти служилые люди были отделены металлической решеткой, натянутой между дубовыми столбиками. Отдельное помещение занимали кассир и артельщик, выдававший деньги. Кабинеты директора, членов правления и учетного комитета помещались в отдельных комнатах. В приотворенную дверь виден был только директорский кабинет с громадным зеленым столом, за которым неподвижно сидела, точно замороженная, фигура самого директора Карла Францовича, аккуратного и степенного остзейского немца. Он обладал способностью высиживать совершенно неподвижно целые часы. Присутствие жизни в этом банковском автомате выражалось только в движении руки, подписывавшей бесконечные бумаги, да в конвульсивном вздрагивании левого глаза, – у Карла Францовича был тик. Принимал посетителей Карл Францович с леденящей торжественностью, говорил каким-то глухим, покойницким голосом и только в редких случаях удостаивал взглядом того, с кем разговаривал. Это была сама судьба, безжалостная, неумолимая и строгая, как и следует быть судьбе. Неопытные люди со страхом вступали в директорский кабинет, ожидая здесь решения своей участи, а опытные знали, что Карл Францович служил только для выставки, вроде тех деревянных манекенов, каких выставляют в окнах модных магазинов, и что судьба зависит совсем не от него. Грозы и несчастия вылетали из маленькой дубовой двери, которая вела в комнату банковского совета, где восседал сам Павел Дмитрич, вершивший за своим письменным столом экономические вопросы громадного края.

Итак, Карл Францович сидел за своим столом, утонув в громадном вычурном кресле. Правая рука двигалась по разным бумагам, которые подсовывал секретарь. Левая директорская щека вздрагивала от тика.

– Бюллетень получен? – коротко спрашивал Карл Францович. Он всегда только спрашивал и не любил отвечать.

Секретарь молча подал длинный лист с торговыми ценами, курсом на бумаги и коммерческими телеграммами. Карл Францович быстро пробежал этот бюллетень глазами и только поморщился. Секретарь угнетенно вздохнул, – этот господин вообще имел какой-то угнетенный, вечнообиженный вид. Есть такие люди, которые могут привести в отчаяние даже собственные карманные часы.

Эта немая сцена была прервана появлением Ивана Андреича, типичного белобрысого купчика с припухшими красными веками, вихрастой шевелюрой и манерами приказчика из плохого магазина. Он вечно куда-то торопился, играл толстой золотой цепочкой и неожиданно раскатывался неудержимым смехом. В председатели правления банка он попал за родительские капиталы.

– Карлу Францовичу сорок одно с кисточкой, – фамильярно заговорил он, ухватив директорскую руку вместе с пером. – Ну, чем обрадуете, шпрехен зи дейч? Директорские глаза указали на бюллетень. Иван Андреич прочитал его и встряхнул головой.

– Что же, в прошлом году мы дали по шестидесяти восьми рублей на акцию, а нынче дадим шесть…

– А вы думает, что это будет приятно господам акционерам?

– Ну, это уж пусть Павел Дмитрич разбирается. – Секретарь наклонился к уху Ивана Андреича и долго что-то шептал.

– Ага… ну, что же, пусть подождет, если это ему нравится, – ответил Иван Андреич.

– Неудобно, Иван Андреич… Почтенный старик и сидит в швейцарской. Он уж в третий раз приезжает…

– Что же мы можем сделать, голубчик? Силой мы не можем затащить его сюда…

Когда секретарь вышел своей неслышной секретарской походкой, Иван Андреич захохотал и проговорил:

– Знаете, кто сидит у швейцара? Старик Копылов… Вот чудак-то. Долго крепился и все не хотел идти в банк, а вот и пришлось.

– А что ему нужно?

– Известно, что… Павла Дмитрича ждет. Да, это последний столб повалился…

Банковская работа шла полным ходом. Целый ряд согнутых над гроссбухами спин, шелест бумаги, скрип перьев, торопливые шаги, напряженные лица одним словом, настоящая фабрика, на которой приготовлялись несостоятельности, банкротства и вообще все то, что известно под именем банковских операций. Есть своего рода банковское любопытство, и все эти шестерни, колесики и валики уже знали, что старик Копылов сидит в швейцарской и ждет Павла Дмитрича, что он уже приехал в третий раз, знали и зачем приехал. По банковским гроссбухам можно было проследить шаг за шагом всю историю последовательного разорения мелкого и среднего купечества и ту роковую очередь, в которой шли крахи – сейчас очередь была за Копыловым. Банковская челядь знала вперед, что он рано или поздно должен был постучаться в гостеприимную банковскую дверь. И он пришел… Все знали и то, что Павел Дмитрия нарочно не приехал два раза, чтобы выдержать старика. Ничего, подождет… Все знали, что сегодня Павел Дмитрич приедет и примет его. Не один Копылов шел по этому тернистому пути…

– Едет… едет… – пронесся шепот, и спины согнулись еще ниже над гроссбухами, а костяшки счетов выделывали какую-то лихорадочную дрожь, точно чавкала какая-то деревянная челюсть с деревянными зубами.

Павел Дмитрич, среднего роста плечистый мужчина с крупной угловатой головой, вошел в зал под руку со стариком Копыловым, – это была его привычка брать под руку банковских клиентов. Когда они проходили мимо решетки, служащие почтительно кланялись, а Павел Дмитрич отвечал легкими кивками. У него было самое простое, широкое, бородастое русское лицо с мягким носом и быстрыми неопределенного цвета глазами. Широкий рот открывал два ряда крепких мелких зубов. Одевался он с изысканной небрежностью и не носил ни одной погремушки, и вместо «толстой золотой банкирской цепи» часы были привязаны на черной шелковой ленте. Вообще, Павел Дмитрич разыгрывал банковского джентльмена новой формации.

– Очень, очень рад вас видеть, дорогой Савелий Федорыч, – повторял Павел Дмитрич, уступая место в дверях директорского кабинета старику. – Вот посмотрите, как мы тут живем и как работаем… Банк скоро отпразднует свое первое десятилетие. Да… мы пережили самое трудное время, пока заручились доверием публики.

Говорил Павел Дмитрич плавно и убедительно, втягивая в себя воздух. Савелий Федорыч смущенно смотрел кругом и не знал, что ему отвечать.

– Очень рад… – проговорил Карл Францович, здороваясь с дорогим гостем.

– Милости просим, Савелий Федорыч, – торопливо бормотал Иван Андреич, торопливо суя свою руку, точно он ее прятал, и прибавил ни к селу, ни к городу: – Жарынь…

Павел Дмитрич строго посмотрел на банковского савраса и поморщился, что заставило Ивана Андреича виновато съежиться.

«Вот они, наши отцы…» – думал Савелий Федорыч, наблюдая банковскую троицу.

– Идемте ко мне, – предложил Павел Дмитрич, отворяя сам дверь в советскую комнату.

Старик только вздохнул. Он предчувствовал что-то дурное, но не знал только одного, именно, что его дело было уже обсуждено и решено раньше, прежде чем он взялся за ручку банковской двери. У Павла Дмитрича была целая система давить независевших от банка старинных коммерсантов.

Весь банк замер в ожидании, как выйдет старик Копылов из совета. Все знали и то, что его участь решена и что сейчас проделывается только одна комедия. В свое время придет и старик Гаряев и тоже не минует рук Павла Дмитрича.

Больше всех волновался внизу Михеич. Он жалел почтенного старика, попавшего в лапы банковских отцов. Михеич несколько раз выглядывал в коридор.

– Долгонько держат… – размышлял швейцар, заглядывая на часы.

Наконец, показался и Савелий Федорыч. Он шел бодро, но не видел ничего перед собой. За ним бежал секретарь.

– Савелий Федорыч, картуз забыли…

– Ах, да!.. Спасибо.

В передней старик пошатнулся и, вероятно, упал бы, если бы Михеич его не поддержал. Он выпил стакан воды и пришел в себя.

– Голову обнесло? – участливо спрашивал Михеич. – Это от жару-с…

Старик ничего не слышал, поглощенный одной мыслью. Да, теперь он разорен, разорен на старости лет, когда банковским отцам стоило сказать одно слово… Но разорения мало, а нужно было еще его унижение. Он умолял, просил, чуть не плакал…

Выйдя на подъезд, старик обернулся и проговорил:

– Будь вы прокляты, банковские разбойники!..

<< 1 2
На страницу:
2 из 2