Оценить:
 Рейтинг: 0

Злые ветра Запада

Год написания книги
2022
Теги
<< 1 ... 19 20 21 22 23
На страницу:
23 из 23
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля

Твари, недолго думая, он просто скрутил шею. Развернул голову с вопящим ртом назад, прямо по линии позвоночника. Тот звонко и протяжно лопнул, обращенный заткнулся.

Схватив с пояса мере, Дуайт прыгнул назад, туда, где потерял в вихре Морриса. Успел вовремя. Последний из обращенных сбил товарища вниз лицом, навалился сверху и старательно пытался перепилить ему горло каким-то подобием пилы. Дуайт успел поразиться филигранной красоте ее полотна и зубцов, но ударил раньше. Темная от впитавшейся крови мере хрустнула еще одним черепом. Развалила, выбросив на снег серый и скользкий мозг. Разом, как вываливается из скорлупы ядро ореха.

Дуайт подхватил Морриса, поднимая того на ноги. Снежная стена неожиданно рухнула и наступила тишина.

Алый Ворон и командор застыли напротив друг друга. «Исповедник» Марка, сломанный, лежал рядом с телом все же погибшей девочки. Командор, откуда-то выудивший длинную цепь со странным грузилом на конце, крутил петли, не подпуская к себе ведьму.

Крутил только правой рукой, зажимая конец оружия между телом и локтем. Левая рука висела вниз, капая темным на снег. Алый Ворон кружила вокруг него, все также танцуя и почему-то не смотря в сторону командора. Но она явно выигрывала.

Дуайт вскинул винтовку, когда ведьма, подмигнув ему темным глазом, крутанулась, сразу превратившись в искрящееся кристаллами льда торнадо. Снег вновь поднялся вверх, оплетал противников, не давая Дуайту прицелиться. Клинок блеснул молнией, зацепил командора еще раз, под коленом. Тот покачнулся и чуть было не упал. Дуайт сплюнул и взялся за копье. Моррис, шатаясь, сделал то же самое. Но потом покачнулся и сел на зад, ошалело глядя пред собой.

– Марк!!! – заорал Дуайт, понимая, что ведьма с красными волосами почему-то близка к цели. Он сделал первый шаг, когда прямо в него, разом собравшись в воздухе, ударило несколькими большими кусками льда. Дуайт охнул, и упал.

Ведьма торжествующе завопила, чуть остановившись позади стоящего на коленях командора. Блеснул пляшущий языком огня клинок, нацелившись в открывшийся затылок.

Мимо все же поднявшегося Дуайта, жарко просвистев, пролетел клубок огня. Ударил Алого ворона в грудь, сбив с ног и бросая назад. Та закричала сильнее, но уже от невыносимой боли. Платье и корсет занялись сразу, а от волос не осталось ничего. Лишь короткая вспышка, перекинувшаяся на шею и лицо.

– Помоги мне! – Мойра, скользнувшая внутрь котловины, подлетела к Марку. Подхватила его под локти, покраснела, попытавшись поднять. Дуайт, опершись на копье, заковылял к ней.

Назад они отходили быстро, хотя сил не оставалось. Стены котловины тряслись, покрываясь трещинами. Снег и лед, шипя, таяли под появившимся солнцем Мохаве. Дуайт, поддержав Морриса, идущего сбоку, оглянулся. Оглянулся и оторопел.

Кожа, налезая друг на друга лоскутами, новая и блестящая, захватила добрую половину лица. Черные глаза, злые и яркие, смотрели прямо на них. Алые волосы уже показались на голове. Но сил ведьме не хватало. Она ползла за ними, цепляясь черными от жара пальцами за камни. А над ней дрожали стены. Дуайт, держа командора, попытался поднять невесть когда подобранную винтовку. Но так и не смог. Марк тяжело навалился, шипя сквозь сжатые зубы. Но Дуайт успел прочитать по губам последние слова Алого Ворона. И не удивился им. Многие обещали найти и убить.

Но вот ей он поверил. И понял, что на одного врага у Дуайта Токомару Оаху стало больше.

Antem (The Unforgieven-II)

Моррис любил шлюх. Шлюхи отвечали ему взаимностью. За полновесные серебряные «орлы» любовь кажется горячее некуда.

И пусть она, любовь, ненастоящая. Наплевать. Моррис умел привыкать ко многому, и к такой любви тоже. Лишь бы на краткий-краткий миг оказаться не одному. Услышать прерывистое, жадно хватающее воздух, дыхание. Втянуть терпкий и сладкий запах женского пота и кожи. Ощутить жар обхватывающих его рук. Полных или худых, белых или черных, кофейных, желтых, любых. Почувствовать на лице щекочущие кончики волос, уткнуться носом в женский пупок, подрагивающий и еле заметно дергающийся от его, Морриса, вечно колючей щетины.

Моррис ждал каждого своего возвращения в форт. Ждал каждого городка на пути их броневика. Ждал каждого мгновения, врезавшегося в память не хуже выжженного тавра на бычьем боку.

Он никогда не скрывал от своих женщин внимания к ним. Зато прятал от всех других папку с картонными листами и карманом для карандашей. И когда сил не оставалось, Моррис платил еще и садился на стул, табурет, лавку, ящик из-под консервов, кожаный диван или кресло. Курил, пил любимый бурбон и рисовал.

При свете волнующихся свечей или мягкого керосина, моргающих электрических ламп, солнечных лучей через щели опущенных жалюзи и даже один раз при отблесках сгоравшего палисандрового спального гарнитура. Правда тогда ему пришлось очень скоро валить из занявшегося дома, волоча за собой вдрызг пьяную Бейли. Или Энн, этого Моррис уже не помнил.

Карандаши стачивались, картон заканчивался, а он искал новые листы, запасался карандашами или углем, и продолжал рисовать. Скрывая от каждого из «пустынных братьев» привычку, не рассказывая и не показывая никому, кроме моделей. Грифель скрипел по картону, превращаясь в сдобных и веселых мексиканок, поджарых и не по-христиански распущенных краснокожих скво, томных и перламутрово бледных белых девчонок, гибких и загадочно улыбающихся редких китаянок, плавных и крепких негритянок.

Изгиб ложбинки позвоночника, с алмазной крошкой капель пота. Еле заметные, и уже сходящие следы на покрасневшей и еще не остывшей коже. Поворот головы со слишком ранними морщинами. Покачивающиеся, спокойно висящие или задорно торчащие груди любых размеров и форм. Моррис любил женскую красоту, и искал ее снова и снова.

И находил. Разную, доступную и понятную только ему одному. Его шлюхи, продающие свои тела за полновесные монеты, чуяли это как лисы кур, издалека и намертво. И отвечали сукиному сивому сыну взаимностью. Прятали его, когда Моррис оказывался в гостях вне Форт-Кросс и напарывался-нарывался. Моррис любил это дело не меньше, чем всяких красивых продажных миз.

А те его прятали и никогда не выдавали.

Возможно, что именно из-за рисунков самих себя, настоящих, без прикрас, шлюхи любили Морриса еще больше. Ни одного листа, покрытого мелкими штрихами, у него самого не оставалось.

А еще он совершенно не хотел связываться с обычными девчонками. Моррис их откровенно опасался. Отношений, а не женщин. Было с чего.

Дуайт старался не спрашивать о его прошлой жизни, зная, что ответит товарищ. Чаще всего Моррис сплевывал, запихивал за щеку новую порцию табака и прикладывался к горлышку. Дуайт пожимал плечами и замолкал. Моррис жевал табак, глотал бурбон и смотрел на очередную женщину, продающую себя. Жадными и голодными глазами. А еще Моррис никогда не умилялся детишкам. Даже самым милым из сопливых замарашек в обкаканных штанишках.

Привязываться к ним, необходимым каждому уважающему себя мужчине-христианину, нельзя. Моррис считал именно так. Многие осуждали его за это. Кроме «пустынных братьев». У каждого своя история и свои желания. Если товарищ не думает о семье, так что такого? А уж причины такого отношения их совершенно не интересовали. Моррис только радовался этому.

Потому что для Джимми купили клетчатый саржевый костюмчик и крепкие красные ботиночки. А Джимми радовался и дудел в подаренную довеском деревянную дудочку. Когда он хохотал, показывая первые вылезшие зубы, крупные, как у кролика, Мэри-Энн смеялся не меньше его. Моррис ощущал счастье и желание жить ради самой жизни. И кофейная кожа жены не раздражала, не заставляла злиться и звала притронуться к ней губами. Каждую ночь. А рисунки с ней Моррис хранил в нижнем ящике шкафа в подвале. Они ютились в самом уголке, прижатые друг к другу в плотной папке, не занимая лишнего места. Ведь свободное место принадлежало патронам, пороху, пулям и свинцу.

Когда Моррис возвращался домой, вечером, рассветными сумерками, редкими дневными часами, на полку шкафа тяжело ложились две кобуры, пояс с кармашками под патроны и значок, шелестевший цепью для шеи. Аккуратно стриженный блондинчик Моррис подавал надежды и состоял на хорошем счету у шерифа. Огромного, лоснящегося темно-шоколадным лицом Оливера Мартина Дюморье. Чифом у Морриса ходил самый настоящий, пробу негде ставить на его чернейшестве, ниггер.

Случись такое лет на десять с небольшим пораньше, Моррис первым бы плюнул в того, кто сказал бы про него такое. У него, Морриса, чиф – чистейшей породы ниггер?

Джеймс Алан Моррис родился в Орлеане. Но город не стал его детским садом, школой и колледжем. Всем этим вместе, объединенным под крышей, стала миссия Общества Иисуса. Отец Натаниэль подобрал светловолосого мальчишку на улицу, когда тот прятался на задворках таверны «У Шейди». В Колонии, в самом настоящем аду для живых. Но перед этим Моррису пришлось несладко.

Луизиана пожинала плоды прошлого. Луизиана пропиталась ненавистью, болью и кровью цветных. Пусть и случилось это задолго до Бойни. Гнойник, зревший под ее благодатной почвой не спадал даже с отменой «Джима Кроу» к концу двадцатого века. Как и пару столетий назад, все оставалось по-прежнему.

Ниггер тут, ниггер там. Даже если он или она и вовсе не ниггер. Чванливый юг всегда оставался самим собой. Убирать тростник доставалось либо темнокожим ребятам, либо скатившимся вниз белым пропойцам. Работать в портах залива приходилось им же.

Маши тесаком от заката до рассвета, срубая упругие стебли, необходимые для дорогого тростникового сахара. Вытирай пот, градом катящийся по собственной темной коже. Потроши с утра до ночи половину улова самого маленького рыбацкого судна, стоя по колено в склизких потрохах. Стой под моросящим южным дождем на остановке, дожидаясь автобуса до противоположного конца города. Уклонись от бутылки из-под «Корз», летящей в тебя из кабриолета, полного белых молодых щенков.

Доберись до трущоб, где живет уже черт его знает какое поколение твоей семьи. Послушай, как плачет совсем еще молодая проститутка из-за стенки. Да-да, она сама выбрала себе жизнь. Но стоит ли вместо нескольких баксов получать вдобавок и несколько ударов по ногам от сытых и совершенно обнаглевших копов-ирландцев?

Бойня не обошла Орлеан стороной. Она зацепила его, скрутив в плотный клубок страх и ненависть, чванство и гордость, жажду мести и жажду лучшей жизни. Залив, взбурливший волнами, лишь помог. Река поднялась на три метра, заливая улицы и топя в темных водах не только жизни горожан, но и судьбу многострадальной Луизианы.

Белые отошли к портам. Цветные заняли сам город. К крови, проливаемой детьми Люцифера, добавились ее же потоки из-за новой войны. Но время всегда и все расставляет на свои места. Вместо врагов из плоти и крови, а порой и без нее, пришли другие.


<< 1 ... 19 20 21 22 23
На страницу:
23 из 23

Другие аудиокниги автора Дмитрий Манасыпов