Усадебные образы, символы и смыслы. Дело №25

Через великолепный парк, без сомнения наполненный тайными смыслами, между двумя рядами старых вязов шла аллея, заканчиваясь у невысокого, вытянутого в длину дома с колоннами в стиле Палладио по фасаду. Центральная часть здания была, несомненно, очень древней постройки и вся увита плющом…

Проделанная нами, Ватсон, работа по анализу общей планировочной конструкции, по выявлению элементов комплекса, определению их функции дает нам возможность для проведения стилистического и семантического анализа усадьбы в целом и отдельных ее элементов. Теперь мы можем себе позволить начать читать усадебное пространство как семантический текст, распознавая и сопоставляя заложенные в планировочную структуру символы и смыслы.

Символ – образ, иносказательно выражающий какую-либо отвлеченную идею или понятие. К символу прибегают при необходимости в завуалированной форме обозначить некоторое широкое понятие – смысл. Например, в садах барокко фонтаны выражали идею всевластия господина. Позже, во второй половине XVIII века, смена регулярных шпалер на произвольно растущие группы кустарников, деревьев означала торжество идеи свободы, победу над угнетением.

Однако нужно понимать, что знание символов, умение распознавать их еще в процессе полевого изучения усадебного комплекса сильно облегчило бы нам задачу и помогло бы ускорить исследовательский процесс. Выявляя и сопоставляя элементы символического текста усадьбы, экстраполируя сделанные выводы на другие пространства комплекса, мы, как и в случае со структурными элементами планировки, можем прогнозировать обнаружение других структур, делать выводы по их хозяйственному или символическому значению.

За XX столетие произошли колоссальные перемены в нашем умении распознавать и читать элементарные символы и эмблемы. Наша способность к комплексному иконологическому восприятию пространств и объектов серьезно деградировала. Это же относится и к умению читать сады как иконологические системы и воспринимать их в свете «эстетического климата» эпохи их создания.

Например, всем известны радиальные построения аллей, знаменитая трехлучевая композиция садов Версаля – «гусиная лапка» (фр. patte d'oie). Но очень редкому посетителю Версальского парка известно, что это не просто планировочный прием, раскрывающий внутренние виды в саду и вид на дворец, а определенная иконологическая система, связанная с тем, что Версальский парк был посвящен прославлению Людовика XIV – «короля-солнца». Аллеи символизировали собой солнечные лучи, расходящиеся от площади со статуей Аполлона – своеобразной ипостаси не только солнца, но и самого Людовика XIV. Или то, что композиции фонтана «Самсон» и «Морского канала» в Петергофе выступали символами победы над сильнейшим в Европе и опаснейшим противником – Швецией – в Полтавской битве и выхода России к морям.

Вот что писал по этому поводу Дмитрий Сергеевич Лихачев:

«Цветы ничего не возбуждают в нас, кроме зрительных и, очень редко, обонятельных ощущений. Их символика нечасто, и то только попутно, вспоминается нами. Статуи в садах для нас только молчаливые и ничего не говорящие красивые украшения. Встретив в саду статую Вольтера, мы не придали бы никакого значения тому, что она поставлена в саду и непременно в гроте. Может быть, увидев статую Флоры, мы бы догадались, что она имеет отношение к саду, к его растительности, но не смогли бы в совокупности оценить смысл садовых скульптур. (…) Наше художественное мышление разучилось не только понимать, но и интересоваться символическими и аллегорическими значениями цветов, деревьев, кустов, скульптур, фонтанов, смыслом аллей, дорожек, «зеленых кабинетов», аллегорическим значением прудов, их форм и расположения. (…) Сад воспринимался как большая книга, как учебное помещение, своего рода «классная комната». Пустой сад не изображался и не воспринимался как эстетическое явление. Сад был всегда «действующим»»[1].

Мы знаем, например, что вода, в том или ином виде, – это непременный элемент любой усадьбы. Но, как правило, недооцениваем и не осознаем ее символическое значение, в том числе глубинное. Вода – это прежде всего источник жизни, а уж потом только все остальные символические наслоения и интерпретации. А сад, в котором она находится, – первый рукотворный символ жизни. Таким образом, любой, в том числе усадебный сад символически – это райский сад.

Рай для каждого владельца усадьбы был свой. Каждый вносил в его облик и его символический текст свое представление о том, как должен быть устроен Элизий – обитель душ блаженных. На облик и планировку усадьбы влияли самые разные пристрастия и убеждения владельцев: прочитанные романы, античная философия и мифология; социальные концепции – вольтерианство, толстовство; философско-религиозные течения – масоны, розенкрейцеры, символисты, солнцепоклонники, алхимики; культурно-эстетические предпочтения – англоманы, франкоманы, русофилы и т. д. Все это зачастую, вольно или невольно, сказывалось на особенностях усадьбы.

Для глубокого понимания смысла, заложенного в конструкцию той или иной усадьбы, для проявления семантического портрета данного комплекса, как, впрочем, и психологического и философского портрета его создателя, недостаточно выявить лежащие на поверхности символы, вложенные в планировку, или отдельные ее элементы, размещенные на фасадах зданий. Необходимо сопоставить их, дойти до глубинного понимания системы их взаимодействия.