– Он умер в мучениях? – спрашивает Женя и пьяно косится в угол, где из старого, кассетного магнитофона послышался жующий звук. – А она? Расскажи, как ты её расчленил, братан.
Перетасовка
Лера видит стоящего в дверном проёме бледного как смерть Павла. Ойкает, отталкивает красавчика от себя и садится на кровати, стыдливо прикрыв грудь одеялом. Глаза её расширены от неожиданности и шока. Они наполняются слезами.
«Паша…» шепчет она. Замечает пакет с подарком у него в руке, узнаёт лейбл дорогого, ювелирного магазина. Понимает, что она сделала. Губы её сквашиваются, лицо морщится, тело начинает подрагивать в беззвучных рыданиях.
Красавчик даже не смущён. Он не торопясь натягивает свои джинсы прямо на голое тело, с ленивым презрением поглядывая на Павла.
«Паша, я не хотела этого!!!» внезапный, истеричный возглас Валерии заставляет Павла горько усмехнуться. Он наставляет на девушку палец и спрашивает «Читать умеешь?» Глаза полные слёз, она в растерянности, но быстро соображает и кивает в знак согласия.
«Тогда читай по губам. Пошла на хрен!»
Картина первая заканчивается.
Картина вторая.
– Как добропорядочный христианин и глубоко верующий человек, ты, Павел, должен её простить. – Евгений сидит на табуретке перед старым магнитофоном и выуживает из его недр зажёванную плёнку.
– Я не верующий, – буркает в ответ Паша.
Он лежит на широком, самодельном топчане, сложенным из деревянных поддонов и автомобильных покрышек.
– Если бы ты БЫЛ верующим христианином, – с саркастическим нажимом поправляется Женя. – То был бы обязан простить её. Все грешны, абсолютно. Но и за нечестивцев надо молиться.