Дмитрий Сергеевич Золотарев

Некогда единственный колясочник, обременённый именем, взрастил дерево, отягощённое плодами — человеческими черепами. Под солнцем остатки плоти на костях оплавились, соскользнули и пали в почву. П…

Это история о людях, что встретились слишком поздно и слишком неправильно. Мира — психолог, умеющая вскрывать чужие травмы, но не способная справиться со своими. Александр — мужчина, которого опр…

Сборник рассказов, пригодный для: – растопки в костре, где вы сжигаете остатки вкуса; – подарка человеку, которого ненавидите, но боитесь сказать; – чтения в состоянии, близком к депривации, похм…

В мире, где эльфы забыли о красоте, а бессмертие стало проклятием, специалист по решению деликатных проблем берётся за простое, на первый взгляд, дело — найти пропавшую невесту тучного графа. Рас…

Жара и треск сверчков были нестерпимы. А меня сдали на лето в эту глушь за пределами унылых бетонных коробок. Добирался я туда целую вечность: поезд, автобус, пеший марш-бросок под солнцем. Место…

Что, если хоррор — это не крики? А их отсутствие? Макс — технарь, одиночка, привыкший жить в шуме. В ошибках, сбоях. Он не верит в мистику. Только в логику. Только в схемы. Но однажды всё вокруг …

Это история в жанре имперского фэнтэзи, исследующая природу тоталитарной системы, где магия и боги подчинены законам бюрократии и эксплуатации. История разворачивается в сердце Луксора — живого г…

Некогда единственный колясочник, обременённый именем, взрастил дерево, отягощённое плодами — человеческими черепами. Под солнцем остатки плоти на костях оплавились, соскользнули и пали в почву. П…

Это не текст. Это тухлый шмат мяса, забытый в подвале. Это не стоит читать, не стоит даже касаться — достаточно взгляда, чтобы понять: перед вами падаль. Класс — «Безыдейность». Марка — «Бездарно…

Что, если память — не дар, а проклятие? Главный герой с рождения помнит всё: каждую боль, каждую тень, каждое движение того самого существа, которое преследует его из зеркал, углов и сна. Он пыта…

Что, если хоррор — это не крики? А их отсутствие? Макс — технарь, одиночка, привыкший жить в шуме. В ошибках, сбоях. Он не верит в мистику. Только в логику. Только в схемы. Но однажды всё вокруг …

Жара и треск сверчков были нестерпимы. А меня сдали на лето в эту глушь за пределами унылых бетонных коробок. Добирался я туда целую вечность: поезд, автобус, пеший марш-бросок под солнцем. Место…

Сборник рассказов, пригодный для: – растопки в костре, где вы сжигаете остатки вкуса; – подарка человеку, которого ненавидите, но боитесь сказать; – чтения в состоянии, близком к депривации, похм…