Однажды нас с моим другом-индейцем Джо Смокером наказали за драку. Джо положил руку на стол директора, а когда тот занес ремень, Джо ее отдернул. На столе осталась отметина, и директор вышел из себя, поэтому на следующем круге бил нас еще сильнее.
Ремень для наказаний был похож на тот, о который правят бритвы, только шире. К нему была приделана деревянная ручка длиной около двенадцати сантиметров, а ремень был шириной пять сантиметров и длиной сорок пять, весь в проволочной оплетке. Когда его держали в воздухе, он не провисал из-за проволоки. Иногда проволока впивалась в кожу и выступала кровь. Я до сих пор чувствую, как ремень хлещет меня по ладони, как в тот день, когда наказали нас с Джо.
Нам велели положить руки ладонями вверх, и первый удар был похож на ожог. Второй был еще больнее, а на третьем моя ладонь опухла. Она была вся красная, горячая и вздутая, когда я опустил правую руку. Со слезами на глазах я подставил левую руку, зная, что по ней будет бить взрослый человек, замахивающийся изо всех сил. Моя правая рука ужасно болела, а теперь пришлось подставлять еще и левую. Я кое-как вытерпел три удара, а потом еще должен был смотреть, как бьют Джо Смокера – а его заставляли смотреть, как бьют меня.
После того как директор разделался с Джо, он вернулся ко мне и к моей правой ладони, которая вся натянулась и набухла, и я получил по ней еще три удара ремнем. Потом по левой, пока из ран на правой руке сочилась кровь. Когда наказание закончилось, нас отвели в туалет и велели подставить ладони под холодную воду, чтобы спал отек. Все это продолжалось около двадцати минут.
Дома отец уже знал, что случилось в школе. Он вытащил свой ремень, и меня снова избили. На следующий день я не мог ни сидеть, ни писать. Отец редко бил Брюса или Брэда, но нашей старшей сестре Шерон частенько доставалось. Однажды, когда он был пьян, я видел, как он вломился в ванную, чтобы побить ее. Когда он был пьян, все бывало еще хуже[5 - Лес Джесперсон категорически отрицает, что подобный инцидент имел место. Его дочь Шерон отказалась давать комментарии относительно отца или своего детства.].
6
Животные, друзья и враги
Приближаясь к подростковому возрасту, Кит продолжал выводить из себя учителей и смешить одноклассников, но постепенно учился жить со своими особенностями. Его немногочисленные дружбы были недолгими. «Ты привыкаешь думать, что в тебе есть нечто, отталкивающее других. Со временем это начинает казаться нормальным. Братья никогда не были мне друзьями. Сестры были милые, но они же девочки! Я научился обходиться без друзей».
Кит находил приятелей в животном мире: своего пса Дюка, отцовских лошадей, кроликов, диких птиц. Он пытался вылечить вороне сломанное крыло, приделав к нему шину из палочки от леденца. Раненую птицу он устроил в гнезде, которое соорудил из мягких тряпочек. «После школы мой старший брат Брюс отнес Блэки к соседу. Они посадили ее в деревянный ящик и кидались в нее ножами, пока она не умерла».
Разъяренный Кит ворвался в комнату Брюса на втором этаже.
«Я выбросил в окно все его пластмассовые модели самолетов – маленькие самолетики, которые он старательно склеивал, с закрылками, работающими рулями, колесами. Я кричал: “Летите, ублюдки, летите!” Падайте, падайте, падайте. Мама довершила работу, проехав по ним на машине, когда вернулась домой. Меня наказали за то, что я уничтожил модели, а Брюсу ничего не было за то, что он убил мою ворону. Отец просто сказал: “Забудь о ней, сынок. Это всего лишь тупая птица”».
В воспоминаниях Кита отец терпел большинство тупых животных, но ненавидел кошек. «Он заталкивал их в мешок и топил. К собакам он относился лучше. Но мог выстрелить в бродячего пса, и тот с визгом убегал. Местные выбрасывали кошек и собак, которые им были не нужны, в конце нашей дороги. Они у нас не переводились».
Иногда Кит помогал отцу бороться с нашествиями бродячих котов.
«Вслед за отцом я научился считать, что они – заноза в заднице. Они залезали в наши мусорные баки, орали ночи напролет и не давали нам спать. Мы следили за тем, чтобы сразу убивать котят. Шерон и Джилл этого не одобряли, но они же были девчонками. Шерон говорила: “Это отвратительно, Кит!” Мои сестры видели пятна крови в сарае и начинали реветь».
Мальчик помогал очищать семейный участок от ужей.
«Наша земля кишела ужами – их там были сотни. Отец научил меня перерубать их пополам топором. Мне нравилось смотреть, как они извиваются под лезвием, и иногда я пытал их садовыми инструментами. Это было одно из моих развлечений».
7
Детский секс
Первые сексуальные поползновения Кит предпринял в пятилетнем возрасте: он поцеловал четырехлетнюю девочку на заднем сиденье материнской машины. В дальнейшем на сеновале они наслаждались более интимными контактами. «Мы занимались сексом год или два – не в том смысле, как его понимают взрослые, а детским сексом: целовались, трогали друг друга, показывали, что у нас есть. В основном мы целовались. Целовались до тех пор, пока не устанем».
В школе Ансуорта Кит познакомился с рыжеволосой красавицей, к которой впервые ощутил романтическое влечение. «Но я знал только поцелуи, а романтики не знал. Мы учились вместе с первого по шестой класс, и я до сих пор ее вспоминаю. Она – часть моих фантазий. Когда я вырос и жил в Штатах, то возвращался в Чилливак повидаться с ее братом, но на самом деле – с ней. У нее началось какое-то редкое заболевание, и в последний раз, когда я ее видел, она лежала в больнице. Я слышал, что она умерла».
Ранний интерес Кита к сексу пробудил в нем любопытство насчет того, что происходит между его родителями. «Помню, я как-то осознал, что нас, детей, бьют ремнем всегда в спальне. Там же я позднее убивал своих жертв – в спальном отделении, за задернутыми занавесками. Возможно, у меня в мозгу с детства осталась эта связь».
Поздно ночью мальчик мог сидеть на лестнице возле родительской спальни и прислушиваться к звукам, доносившимся из-за двери. «Днем я слышал, как отец говорил: “Глэдис, почему ты не хочешь выглядеть сексуальной для меня? Поди в магазин, купи себе что-нибудь сексуальное”. Сексуальное? Хотел бы я знать, что это означает. Слово было с подтекстом. Родители ожидали, что мы узнаем о сексе, наблюдая за животными, но я довольно скоро понял, что это – лишь малая часть истории. Я хотел спросить маму, но никак не мог набраться смелости».
Кит с приятелями из школы играли на соседской молочной ферме, когда один из работников решил устроить им урок сексуального воспитания. «Он разделся и заставил нас сделать то же самое. Он сказал, что секс – это когда мы соприкасаемся пиписьками, и начал играть со своей, пока она не стала большой и твердой. Потом он велел нам потрогать его. Он пристроился к другому мальчику, а я схватил свои вещи и убежал. Он крикнул мне вслед никому не рассказывать. Я подумал: Можешь не волноваться! Я точно не расскажу.
Позднее я спросил того мальчика, как ему понравилось. Он сказал, что было больно, а когда он рассказал своему отцу, что произошло, тот велел ему держать язык за зубами. Работник с фермы сделал это с ним по-собачьи, а когда все закончилось, заставил облизать его член. Мне стало противно, и я не хотел слушать дальше. Больше мы того работника не видели. Я потом долго размышлял, почему он стал таким».
Еще большая путаница в отношении секса возникла у Кита в голове после туристической вылазки с отцом и его друзьями. Старший мальчик научил его одной песенке, и Кит спел ее приятелю отца по дороге на стоянку. «Он так хохотал, что чуть не съехал в кювет. Когда в тот вечер мы сидели у костра и все пили, он сказал моему отцу, что Кит знает забавную песенку. Отец велел мне ее спеть. Я сказал: «Пап, там есть плохие слова». Отец ответил: «Пой, пой». Я сказал: «Ты обещаешь меня не наказывать?»
Лес пообещал, и Кит спел длинную вульгарную песенку, начинавшуюся словами:
С добрым утром, мистер Мерфи,
Да благословит вас Бог.
Был вчера я с вашей дочкой,
Искал дырку между ног…
И заканчивалась:
Мой дружок был красно-синий,
Так что в следующий раз,
Дорогой мой мистер Мерфи,
Буду трахать в жопу вас.
Кит боялся сурового наказания, но отец сдержал свое слово. «После этого он превратил меня в свою обезьянку на веревочке. Выставлял меня перед кем-нибудь и требовал спеть ту песню. У нас дома нельзя было даже произнести вслух сиська или секс. Но перед компанией мне позволялось запросто говорить “трахать в жопу”. Я совсем не понимал этих взрослых».
8
Назвал суку сукой
Всю жизнь Кит вспоминает один инцидент, случившийся, когда ему было девять и они еще жили в Чилливаке:
Я подрался с мальчиком моего возраста. Его мать заорала, чтобы я убирался с их двора и не подходил к ее сыну. Она ругалась плохими словами, и я крикнул ей в ответ, что она сука. Я ехал на велосипеде домой, когда шестнадцатилетний брат мальчика догнал меня на своей машине, повалил на землю и дважды пнул своим остроносым ковбойским сапогом. Потом он проехал по моему велосипеду и раздавил его.
Моему отцу не понравилось, когда констебль полиции вытащил его с заседания городского совета и сообщил, что его Кит назвал суку сукой и та сука сейчас пишет на него заявление. Отец пришел в ярость. Он уже с полудня был пьян и сразу помчался домой. Прежде чем мама успела рассказать ему всю историю, он ударом кулака свалил меня на пол и поволок к себе в спальню. Он избивал меня ремнем, пока я не охрип от крика, и орал на меня, что я выставил его идиотом перед госпожой председательницей.
В конце концов мама оттащила его и сказала: «Лесли, Кит ни в чем не виноват». Она показала ему синяки в тех местах, где брат Брайана меня пнул, и тогда отец позвонил матери Брайана и обругал еще грубее, чем она обругала меня. Он швырнул телефонную трубку, развернулся ко мне и сказал: «Пускай это послужит тебе уроком».
Мама спросила: «Ты не хочешь извиниться перед Китом?»
Отец ответил: «Он получил по заслугам»[6 - Лес Джесперсон отрицает, что этот инцидент произошел в действительности.].
Я не знал, что думать. Больше всего на свете я желал одобрения отца. Я хотел, чтобы он меня любил, и готов был на что угодно, лишь бы ему угодить. Он был для меня вторым после Бога. Но даже когда я был прав, я оказывался не прав. Я думал: «Давай, пап, обвиняй меня. Я приму ответственность, даже если ничего не делал. Только постарайся любить своего сына, папа». Может, он и любил, но никогда этого не показывал.
Одно из местных знакомств Кита во многом повторяло его отношения с отцом. Соседский мальчишка был примерно того же возраста и учился с ним в одном классе, так что вроде бы им следовало подружиться. Но что-то в Ките провоцировало того мальчика. «Я был для него вроде боксерской груши. Когда мы пошли купаться на озеро Культус, он попытался меня утопить. Он держал мою голову под водой, отпускал, чтобы я сделал вдох, а потом топил снова. После пяти или десяти минут у меня в глазах почернело. Полицейский, который спрыгнул в воду и вытащил меня, спас мою жизнь».
Кит понимал, что рано или поздно ему предстоит дать обидчику отпор. «В общественном бассейне я держал его под водой до тех пор, пока не подоспел спасатель. Я всерьез собирался его утопить. Наверное, можно сказать, что это была вторая в моем детстве попытка убийства. Первым был тот ублюдок Мартин. Я как будто знал только один способ борьбы – на выживание».
9
Алка-зельцер для чаек
Ожесточение происходит не только в рамках семьи.
Оно может происходить и в компаниях приятелей, и в бандах.
Ричард Родс,
«Почему они убивают: Открытия знаменитого криминолога»
После того как Кит ответил обидчику, баланс в его отношениях с соседскими детьми немного изменился и небольшая компания мальчишек приняла его к себе и стала учить приемам пыток животных. «Они взрывали воробьев петардами. Я до сих пор слышу тот звук и чувствую запах. Бах! Облачко перьев оседает на землю. У зарянок и соек взрыв просто отрывал лапки. Они прибивали ворон гвоздями к доске и швыряли в них ножи. Так они убили Блэки».